Земля заката (СИ)

Он потратил около часа на осмотр и полностью забил свой «инвентарь», не обойдя даже четверти здания. Целый мешок хабара. Это вселяло оптимизм. Правда, в основном сегодняшняя добыча сгодится только старьевщикам.
Вернулся в свою каморку. Вскипятил воду, опробовав новую складную «щепочницу», которую приобрёл на корабле у одного рукастого умельца, мастерившего разные полезные в хозяйстве вещи. Доел остатки сухарей, попил чаю.
Снова ненадолго улегся на своё ложе, немного отдохнуть, подумать и переварить увиденное. Среди разрухи, тлена и плесени на пятом этаже ему попалась надпись в одном из офисов, на столе: «We’ll take back our future».
Неясно, почему, но это тоже чуть прибавило оптимизма.
За окнами уже вступал в свои права день, и надо было уходить.
Он обнаружил во время утреннего обхода, что здание изредка посещается, и этих визитёров нельзя назвать успешными и счастливыми. Скорее уж – обездоленными горемыками. Видел кое-где полузасохшие фекалии по углам, видел шприцы, и закопчённые пластиковые бутылки. И стеклянные тоже.
Но видел и признаки того, что бывали здесь посетители иного рода. В одном офисе он обнаружил на стене тщательно вырисованную эмблему Церкви экуменистов. Свеча, прогоняющая тьму ( вспомнил, что у одного парня в порту был такой знак на куртке).
И надпись. «Посетите наше представительство на …штрассе». Вот только самое важное слово стёрлось, смазалось от потека воды. А ниже значилось: «Ищи мир и обретёшь спасение. Ищи знание и обретёшь силу. Ищи истину и обретёшь вечность». 
Ей богу, ну просто секта. Он не переваривал секты. Сразу вспомнил духоверов и земледельцев в белых рубахах со своим мордатым духовным отцом. Кто придумал этот бред? Им точно нужен новый текст-райтер. А то похоже на «Звёздные войны». Но прежде чем развернуться и уходить, стоит поглядеть на них собственными глазами.
 Глава 3. Соотечественник 
Первый день знакомства с городом выдался на редкость неудачным. Но теперь он должен взять себя в руки и быть внимательнее. Не опростоволоситься, как вчера. И всё будет путём.
Отряхнул куртку от налипшего сора, маленькой лысеющей щёткой очистил ботинки от пыли и высохшей грязи, потом протёр их кожаный верх слегка смоченной тряпицей. Напрасный труд при здешней погоде – то снег, то дождь. Но Саша делал это уже на автомате, привыкнув ухаживать за обувью на службе в «Бойцовых котах». Остатки воды потратил, чтобы смочить совсем уже ветхое, а потому мягкое полотенце. Но раздеться, чтобы обтереть всё тело, не хватило духу – холодно. Ограничился тем, что протёр лицо, руки, шею и другие места. Душ он принимал ещё на корабле, поэтому пообещал себе поскорее разобраться с квартирным вопросом. Вместо чистки зубов пожевал кусочек смолы. Заглянул в пакетик – совсем мало осталось. Интересно, сможет ли он пополнить её запасы здесь, в Европе. Или для немцев жевать смолу – варварство? После всех манипуляций фляжка совсем опустела. Ничего, он не в пустыне. Надел рюкзак (тяжёлый, зараза!) и вышел из здания.
Сразу увидел человека, выбирающегося из окна первого этажа соседнего небоскрёба. Немного поодаль шёл среди руин ещё один, за ним спешили, негромко переговариваясь, двое. Саша вдруг осознал, что в поле его зрения находится десятка полтора то ли бичей, то ли люмпенов, деловито пробирающихся через завалы и лужи. Все они направлялись в одну сторону, на Младшего никто не обращал внимания. Он сделал из увиденного несколько умозаключений: не так уж и необитаем район, облюбованный им для ночлега; эти люди – неагрессивны; идут они на промысел, а может, у кого-то и работа постоянная есть.
Благодаря наблюдениям за местными, Данилов быстро нашёл удобную лазейку во Внешний город. Забора, по сути, не было, но лучше ходить нахоженными тропами.
Или гарнизонная служба тут неслась ненамного лучше, чем у ордынцев (и где тогда хвалёный Орднунг?), или проходить из Руин во Внешний было негласно разрешено.
 
Наверное, если поймают, то могут erschossen. Вот только никто никого не торопился ловить.
Второй день начинался неплохо. В первой же мелочной лавке Саша поменял свои трофеи на талеры. Можно было поискать подольше, но хотелось избавиться от груза. Он не «вернул» себе всё украденное, но на «поддержку штанов» хватит. Настроение поднялось. Потерянное время будет уроком – нигде нельзя зевать и считать ворон. Что-то он вчера расслабился, думал – Европа, цивилизация.… А тут – как везде – человек человеку – волк.
Сегодня он без труда нашёл Храм Разума, но двери его оказались закрыты. И даже опущены рольставни.
Дворник с метлой, по виду турок, заметил Александра и окликнул:
– Закрыто. И откроется нескоро. Но настоятель герр Бринкерхоф сейчас в харчевне «Козлиная голова», обедает.
Недолго думая, Младший побежал искать это заведение, даже не спросив дорогу. Оно ему попалось всего в нескольких шагах. Не узнать было бы трудно, над вывеской действительно висела голова козла. Но, в отличие от Урала, от неё за версту несло бутафорией. Пластик.
Внутри было накурено, пахло пивом и жарящейся свининой. А ещё кислой капустой. В полумраке, который создавался приспущенными шторами, слышны были голоса, в основном, мужчин. Горели электрические светильники, стилизованные под факелы.
Почти у самого входа за столом сидел человек в балахоне. Младший подумал, что это и есть проповедник. Он был гладко выбрит и довольно упитан.
Можно было подождать. Но Александр и так уже достаточно ждал. Поэтому решил включить бесцеремонность. Никого рядом не было, а человек сидел, задумавшись над тарелкой.
– Простите, херр, вы не из экуменистов?
– Нет, сын мой, – человек выглядел уязвлённым. – Мы слуги Божьи, а не какие-то язычники.
Надо же, ещё один церковник. Гамбург – протестантский город, но миссионеры разных толков христианства, орденов, культов и сект, которых, похоже, развелось как собак нерезаных, ходили по дорогам и обращали чад неразумных в свою веру.
Блюдо на столе было мясным, в глиняной кружке явно алкоголь. Видимо, умеренность и посты для этого течения не свойственны.
«Откуда вас столько? Интересно, у вашего бога тоже был выходной, когда запускали ракеты? А когда люди Уполномоченного напали на жителей моего города? Или только у нашего бога он был?».
Такую чушь Александр мог бы выдать в шестнадцать лет. А сейчас он просто вежливо извинился. Ни один человек не виноват в нерасторопности своего шефа.
– Тебе к нему, – священник указал на человека, похожего на пожилого школьного учителя, который пил за соседним столиком пиво маленькими глотками. Ему очень хотелось, чтобы странный чужак, который говорит с диким акцентом и стоит над душой, отвязался.
После того как Младший отстал, он, вздохнув с облегчением, вернулся к свиной ножке.
Проповедник Церкви Экуменистов, в цивильном, хоть и не новом костюме с галстуком-бабочкой был худощав, в отличие от пышущего здоровьем проповедника эпикурейства.
Младший знал такой типаж. Лицо заурядное и невыразительное – светлые глаза, безвольный подбородок… Незапоминающееся. Но в глазах – огонёк убеждённости. Он вспомнил англичанина с табличкой «Конец близок!». На тарелке проповедника в основном овощи, порция пива была малюсенькой.
– Excuse me.
– Что ты хотел, брат‑путешественник? Ты ищешь истину?
– Истин много, – произнес Александр, радуясь, что этот не против отвечать на английском.
– Да, но есть основная. Она простая. Что главное в нашем мире – разум и знание.
– Не спорю. Надеюсь, вы имеете в виду науку, а не тайные знания из тибетского Астрала.
Старичок, кажется, не обиделся на его колкость, усмехнувшись.
– Тогда ты по адресу. Никто не верит в науку так, как мы.
– Хочу служить вашему «Разуму». Но сначала мне надо немного подучиться. Я слышал…
– Похвально, молодой человек. Но вы уже слишком стары, чтобы учиться в нашей начальной школе. Людей вашего возраста обучают только в Академии в Гарце. У нас был университет в Гамбурге, но его закрыл Магистрат. Под нажимом консервативной партии и религиозных общин этого прекрасного города.