Земля заката (СИ)

Даже вылазки в диких местах были для разведывательных партий своеобразным отдыхом в унылой рыбной рутине – и желающих всегда находилось больше, чем мест в катере.
А уж заход в «цивилизованный» или даже наполовину культурный порт (то есть тот, где риск подвергнуться нападению был наименьшим), – ждали, как Нового Года.
Потому что «приключения», ожидающие матросов в порту, нельзя даже сравнивать с теми, что случаются в море. Это и не приключения вовсе, а похождения, детали которых потом ещё долго смакуются в кубриках и кают-компании.
Вообще-то, Саша сначала не хотел идти.
– Мы за тебя заплатим, – сказали товарищи.
Хотя это было бы совсем унизительно.
– Себя бережешь? – добродушно ухмыльнулся Скаро. – Для кого? Что-то я не вижу этой прынцессы на горизонте.
-Ты чё, не хочешь дать честным девушкам заработать? И сам после рыбной каторги заслужил расслабон, – сказал Эдик, который прохаживался по кубрику, заложив руки в карманы.
– Потом долго ещё никуда не зайдем, – убеждал Василий.
– А может, ты больной? Бывает такая немощь. От переохлаждения. Или если стукнулся о бочку с рыбой. У нас один такой уже имеется… – хихикнул Эдик, но Скараоско строго зыркнул: мол, – перебор.
Младший видел в их взглядах смесь сочувствия и пренебрежения. Нет, отказываться нельзя, чтобы совсем не уронить свой статус. Ему с ними ещё работать. Месяц или около того. А может, дольше.
Да и, если быть честным… самому хотелось настолько, что хоть фальшборт грызи.
– Хрен с вами. Пойду.
– Во! Ура! Молоток.
Двух поляков из экипажа на все группы всё равно не хватило бы. Поэтому пошли без гида. Вернее, его роль собирался выполнять сам румын.
Пошли вшестером. Впрочем, Юхо хотел сопроводить их только до бара. У него была причина не ходить «по бабам», связанная с генетическим здоровьем. Вот над ним никто не смеялся. «Бывает».
Придав лицу чуть залихватское выражение, изобразив вольную размашистую походку и чуть задрав подбородок, Младший, как мог, постарался представить расслабленность и уверенность в себе. Он уже давно понял, что лучше выглядеть слегка психом или сукиным сыном, чем лошком.
Сначала просто шли, глазея по сторонам и радуясь, что под ногами непривычно твёрдая почва. Большая часть портовых строений сохранилась. Говорили, что город прикрывала сильная ПВО, поэтому сталинградцы во время войны не смогли его разбомбить.
– Мы по ним пуляли, они по нам. Даже когда уже никакой «Наты» не было… Пока все обычные ракеты не закончились, – вспомнил Младший «политинформацию». Примерно треть порта занимал заброшенный газовый терминал. Часть его была уже разобрана на металл, часть представляла собой развалины. Рваные края гигантских баков или газгольдеров застыли, как причудливые лепестки. Ближе к действующей территории лежал, уходя прямо в воду, башенный кран, переломленный у самого основания. Но поодаль стоял второй, поменьше, и работающий. Значит, с электричеством проблем тут не было.
А Младший отметил для себя интересный факт. Оказывается, Война, которую он считал длившейся один день, по факту в некоторых краях закончилась только в начале тридцатых, если не позже. То если шла больше десяти лет! С разной интенсивностью.
Возможно, были места, где она длилась еще дольше.
Пройдя короткий таможенный контроль (таможенники с виду были очень строги и вооружены до зубов, но довольно быстро пропустили их после пары слов от капитана), они вышли с территории порта и сразу углубились в город. Тут было на что поглядеть. В целом чистый и ухоженный, «европейский», с магазинами и ресторанчиками, с гуляющей публикой, город хранил следы войны. Это мог быть чёрный остов сгоревшего дома без крыши, без окон, без внутренних перекрытий; небольшой сквер, в котором вместо деревьев – их скелеты (пропиткой, что ли, какой-то мажут, ведь уже давно в труху должно рассыпаться); груда кирпича – результат прямого попадания снаряда в торговый центр.
В многоэтажном здании ракета пробила дыру, получилось симметрично и смотрелось даже красиво, словно гигантский бублик. Будто так и задумывалось архитектором. Здание не снесли, хотя в нем никто не жил.
 
Младший понимал – и руины в порту, и всё это оставлено, как напоминание. Чтобы не забывать.
Если порт был малолюдный, потому что грузовой, то в самом городе, чем дальше вглубь, тем больше попадалось народу на улицах. Толпа не плотнее, чем на Васильевском острове, но всё непривычное, чужое.
И на них поглядывали.
Они всё равно выделялись в толпе. Хотя надели «цивильное» и самое лучшее, что имелось, всё равно по ним видно, что «гастарбайтеры».
Больше всего косились на Шамана, хоть и не догадывались, что он «полярник». Люди азиатской внешности в Европе встречались. И в этом портовом городе их, конечно, видели. «Вот как в сериалах раньше было… – вспомнил Младший, – приходят герои в глухую горную деревушку, а там: белый житель, чёрный житель, жёлтая жительница, кофейная жительница… и такое в любом селении. Он ещё в детстве удивлялся: а чего это они не смешиваются?».
Саша читал вывески. Было удивительно, сколько здесь магазинов, больших и маленьких кафе и торговых точек с уличной едой. На одной забегаловке он разобрал знакомое: «Pierogi».
– Зайдём, купим пирожков? Пахнет вкусно.
– Это, Саня, не пирожковая, – пояснил Скаро. «Пероги» – это вареники по-ихнему, вкусные, да. Но мы сюда в другой раз зайдём. Может, завтра.
– А действительно, не пора ли нам подкрепиться, как говорил один киногерой, – произнес Вася.
– По-моему, пора, – отозвался Эдуард. В своей надвинутой на самые глаза модной кепке он напоминал ушастого гоблина. – Интересно, тут можно найти шаверму? То есть шаурму. Или типа того.
– Конечно, можно. Тут ее называют кебаб. А вон «киэфси». Эти киэфси везде понатыканы. Много где есть киэфси.
– Это называется «франшиза», – вставил слово Александр. Он вспомнил, что слышал о столовках с таким названием в нескольких городах. – Раньше была фирма. Большая. А сейчас просто название осталось. И рецепты.
– Чё ты сказал? – недослышал Эдик. – Какой еще фашизм? Против куриц что ли?
– Та не, – махнул рукой Штеф. – Просто любой идиот, который жарит курицу... и не курицу... может так себя назвать, потому что имя было известное до Войны. Но в киэфси здешний мы точно не пойдем. Знаю хозяина – прощелыга немец. То ли Фенкельбаум, то ли Баум Хенкель. Его курицы вчера бегали на четырех лапах и на кошек лаяли. Да и вообще… у меня есть идея поинтересней.
Скаро придирчиво осмотрел небольшую компанию проголодавшихся товарищей.
– Васёк и Эдик, как самые среди нас нарядные и представительные, отправляются за добычей в ресторан «У Марека». Тут недалеко. Очень модный ресторан, там каждый день банкет какой-нибудь – то свадьба, то поминки, то крестины. И при этом – шведский стол. Все знают, что такое шведский стол?
Слушая объяснения Скаро, они ещё немного прошли по улице и завернули за угол. Искомый ресторан оказался действительно совсем недалеко.
– Ну что, судя по музыке, сегодня – свадьба. Неплохо. Родственники невесты подумают, что вы – друзья жениха, родственники жениха подумают, что вы – троюродные кузены невесты, а жених с невестой вообще ничего не подумают, им не до того. Давайте сюда ваши куртки и шапки. Ничё, не успеете замёрзнуть. Заходите смело, типа вы покурить по-быстренькому выскакивали. А, вот, пакетики возьмите. Ешьте, и про нас не забывайте. Там официанты выпивку разносят, можете шампанского выпить. Только рты не раскрывайте, вы ж по-польски ни бум-бум.
– А как мы есть будем, с закрытыми ртами? – попробовал пошутить Эдик. Но заметно было, что ему не по себе от свалившегося на него задания. Наверно, опасался разоблачения.
– Да не сцы, всё у вас получится, – подбодрил продуктовых диверсантов Скаро, – я несколько раз сюда заходил. Это ж европейцы. Вы что, юмориста одного не слухали? Они же: «ну тупые, ну тупые». Им в голову такая схема не придёт. Зажрались. Я бы тоже с вами пошёл, но у нас с Саней другая миссия. А Юхо с Шаманом куртки ваши постерегут. Встречаемся в сквере, в конце улицы – направо. Минут тридцать, думаю, вам хватит.