Дозоры: Ночной Дозор. Дневной Дозор. Сумеречный Дозор

Я взял сигарету, улыбкой поблагодарил и раскинул над собой легкое заклятие. Взгляды людей поползли в стороны.
Вот и хорошо.
Сосредоточившись, я поднял температуру кончика сигареты до двухсот градусов и затянулся. Будем ждать. Будем нарушать маленькие незыблемые правила.
Люди текли мимо, обходя меня на расстоянии метра. Удивленно принюхивались, не понимая, откуда идет табачный запах. А я курил, стряхивая пепел под ноги, разглядывая стоящего в пяти шагах милиционера, и пытался просчитать свои шансы.
Выходило не так уж и плохо. Даже наоборот. И это меня смущало.
Уж если комбинацию готовили три года, то вариант с моим прозрением должны были учесть. И иметь ответный ход, вот только какой?
Удивленный взгляд я поймал не сразу. А когда сообразил, кто на меня смотрит, то вздрогнул.
Егор.
Мальчишка, слабенький Иной, влипший полгода назад в большую драку Дозоров. Подставленный обеими сторонами. Открытая карта, которая до сих пор не роздана игрокам. Впрочем, за такие карты и не дерутся.
Его способностей хватило, чтобы преодолеть мою небрежную маскировку. А сама встреча меня даже не удивила. В мире много случайностей, но, помимо этого, есть еще и предопределенность.
– Привет, Егор, – не раздумывая, сказал я. И раздвинул заклятие, вбирая его в Круг Невнимания.
Он вздрогнул, оглянулся. Уставился на меня. Конечно, Ольгу в человеческом обличье он не видел. Только в образе белой совы.
– Кто вы и откуда меня знаете?
Да, он повзрослел. Не внешне, внутренне. Я не понимал, как он ухитряется все это время не определяться до конца, не становиться ни на сторону Света, ни на сторону Тьмы. Ведь он уже входил в сумрак, причем входил при таких обстоятельствах, что мог стать кем угодно. Но его аура по-прежнему оставалась чистой, нейтральной.
Своя судьба. Как хорошо иметь свою судьбу.
– Я – Антон Городецкий, работник Ночного Дозора, – просто сказал я. – Помнишь меня?
Конечно же, он помнил.
– Но…
– Не обращай внимания. Это маскировка, мы умеем менять тела.
Я подумал, не стоит ли вспомнить курс иллюзии и временно вернуть себе прежний облик. Но это не понадобилось – он поверил. Может быть, оттого, что помнил перевоплощения шефа.
– Что вам от меня нужно?
– Ничего. Я жду здесь товарища, девушку, которой принадлежит это тело. Мы встретились совершенно случайно.
– Ненавижу ваши Дозоры! – выкрикнул Егор.
– Как угодно. Я действительно тебя не выслеживал. Хочешь – уходи.
Вот в это ему поверить оказалось куда труднее, чем в смену тел. Мальчик подозрительно оглянулся, насупился.
Конечно же, ему трудно было уйти. Он прикоснулся к тайне, почувствовал Силы, стоящие над человеческим миром. И отказался от этих Сил, пусть лишь на время.
Но представляю, как ему хотелось научиться – хотя бы мелочам, хотя бы фокусничанью с пирокинезом и телекинезом, внушению, исцелению, проклятию, – не знаю, чему именно, но наверняка хотелось. Не просто знать, но и уметь.
– Вы действительно меня не выслеживали? – спросил он наконец.
– Не выслеживал. Мы не умеем врать – впрямую.
– А откуда мне знать, может быть, это тоже ложь, – отводя глаза, пробормотал мальчишка. Логично.
– Ниоткуда, – согласился я. – Если хочешь – поверь.
– Я бы хотел, – все так же глядя в пол, сказал он. – Но я помню, что там было, на крыше. Мне ночами снится.
– Ты можешь не бояться той вампирши, – сказал я. – Она упокоена. По приговору суда.
– Знаю.
– Откуда? – удивился я.
– Мне звонил ваш начальник. Тот, который тоже тела менял.
– Я не знал.
– Звонил однажды, когда больше никого дома не было. Он сказал, что вампиршу казнили. А еще сказал, что, поскольку я потенциальный Иной, пусть не определившийся, я убран из списков людей. И на меня жребий больше никогда не выпадет, я могу не бояться.
– Да, конечно, – подтвердил я.
– А я его спросил, остались ли в списках мои родители.
Вот тут я не нашелся, что сказать. Я понимал, каким был ответ шефа.
– Ладно, пойду. – Егор отступил на шаг. – А у вас сигарета догорела.
Я бросил окурок, кивнул:
 
– Откуда ты? Уже поздно.
– С тренировки, я плаванием занимаюсь. Нет, скажите, это действительно вы?
– Фокус с разбитой чашкой помнишь?
Егор слабо улыбнулся. Самые дешевые трюки производят на людей наибольшее впечатление.
– Помню. А вот… – Он замолчал, глядя мимо меня.
Я обернулся.
Странно видеть себя со стороны. Парень с моим лицом, идущий моей походкой, в моих джинсах и свитере, на поясе дискмен, в руке – маленькая сумка. Улыбка – легкая, едва заметная, тоже моя. Даже глаза, фальшивое зеркало, мои.
– Привет, Антон, – сказала Ольга. – Добрый вечер, Егор.
То, что мальчик оказался здесь, ее не удивило. Она вообще казалась очень спокойной.
– Здравствуйте. – Егор смотрел то на нее, то на меня. – Антон сейчас в вашем теле?
– Точно.
– Вы симпатичная. А откуда вы меня знаете?
– Я тебя видела, когда находилась в менее симпатичном теле. А теперь извини, у Антона большие проблемы. Нам надо их решать.
– Мне уйти? – Егор словно забыл, что только что собирался это сделать.
– Да. И не сердись, здесь сейчас будет жарко, очень жарко.
Мальчишка посмотрел на меня.
– За мной охотится Дневной Дозор, – пояснил я. – Все Темные Москвы.
– Почему?
– Долгая история. Так что и впрямь езжай домой.
Прозвучало это грубо, и Егор, нахмурившись, кивнул. Покосился на платформу – как раз подъезжал поезд.
– Но вас ведь защитят? – Ему все-таки трудно было соотносить, кто из нас в каком теле. – Ваш Дозор?
– Попробует, – мягко ответила Ольга. – А теперь иди, пожалуйста. У нас мало времени, и его становится все меньше.
– До свидания. – Егор развернулся и побежал к поезду. На третьем шаге он вышел за границу Круга Невнимания, и его едва не сбили с ног.
– Останься мальчик, я бы решила, что он придет на нашу сторону, – глядя ему вслед, сказала Ольга. – Посмотреть бы вероятности, почему вы пересеклись в метро.
– Случайность.
– Случайностей нет. Эх, Антон, когда-то я читала линии реальности легко, как открытую книгу.
– Я не отказался бы от хорошего предвидения.
– Настоящее предвидение по заказу не делается. Ладно, к делу. Ты хочешь вернуть тело обратно?
– Да. Прямо здесь.
– Как хочешь. – Ольга протянула руки – мои руки – и взяла меня за плечи. Ощущение было дурацкое, двойственное. Она, видимо, почувствовала то же самое, усмехнулась: – Ну что же ты так быстро влип, Антон? У меня такие экстравагантные планы были на вечер.
– Может быть, мне надо поблагодарить Дикаря, что нарушил твои планы?
Ольга собралась, перестала улыбаться.
– Хорошо. Работаем.
Мы стали друг к другу спиной, раскинули крестом руки. Я поймал пальцы Ольги, свои же пальцы.
– Верни мне мое, – сказала Ольга.
– Верни мне мое, – повторил я.
– Гесер, мы возвращаем твой дар.
Я вздрогнул, когда сообразил, что она назвала подлинное имя шефа. И какое имя!
– Гесер, мы возвращаем твой дар! – резко повторила Ольга.
– Гесер, мы возвращаем твой дар!
Ольга перешла на древний язык, речь ее была мягкой и певучей, произношение такое, будто он ей родной. Но я с болью почувствовал, как тяжело дается ей магическое усилие, небольшое в общем-то, на уровне второй ступени силы.
Смена облика – как взвод пружины. Наши сознания держатся в чужих телах лишь благодаря энергии, затраченной Борисом Игнатьевичем Гесером. Стоит отказаться от вложенной им силы – и мы вернемся в прежний облик. Будь кто-нибудь из нас магом первого уровня, не понадобился бы даже физический контакт, все произошло бы на расстоянии.
Голос Ольги взвился: она произнесла финальную формулу отказа.
 
Мгновение ничего не происходило. Потом меня скрутило судорогой, дернуло, перед глазами все поплыло и посерело, будто я погружался в сумрак. На миг я увидел станцию – всю, целиком, пыльные цветные витражи, грязный пол, медленные движения людей, радуги аур, два бьющихся тела, будто распятых друг на друге.