Дозоры: Ночной Дозор. Дневной Дозор. Сумеречный Дозор
Секунду мы смотрели друг на друга, потом разом засмеялись.
– Маленькая литературная дуэль, – ехидно сказала Светлана. – Счет: один – один. Жаль, зрителей нет. А почему По остался неинициированным?
– Среди поэтов вообще много потенциальных Иных. Но некоторых кандидатов лучше оставить жить людьми. У По была слишком неустойчивая психика, давать таким особые способности – все равно что пироману подарить канистру с напалмом. Я даже не рискну предположить, на чью сторону он встал бы. Скорее всего ушел бы в сумрак навсегда, и очень быстро.
– А как они там живут? Те, кто ушел?
– Не знаю, Светлана. Да и никто не знает, пожалуй. Иногда их можно встретить в сумеречном мире, но общения, в привычном понимании, не случается.
– Я хотела бы узнать. – Светлана задумчиво оглядела зал. – А ты заметил здесь Иного?
– Старик за моей спиной, что говорит по сотовому?
– Какой же он старик?
– Глубокий. Я же смотрю не глазами.
Светлана прикусила губу, сощурилась. У нее уже начинали просыпаться маленькие амбиции.
– Пока не получается, – призналась она. – Даже не пойму, Светлый он или Темный.
– Темный. Не из Дневного Дозора, но Темный. Маг средней силы. Кстати, он нас тоже заметил.
– И что мы будем делать?
– Мы? Ничего.
– Он же Темный!
– Да, а мы – Светлые. Что с того? Как работники Дозора мы вправе проверить у него документы. Они наверняка в порядке.
– А когда мы вправе будем вмешаться?
– Ну, если он сейчас встанет, взмахнет руками, превратится в демона и начнет откусывать всем головы…
– Антон!
– Я вполне серьезен. У нас нет никаких прав мешать честному Темному магу отдыхать.
Официант принес наш заказ, мы замолчали. Светлана ела, но без всякого аппетита. Потом обронила, обиженно, как капризный ребенок:
– И долго Дозор будет так пресмыкаться?
– Перед Темными?
– Да.
– Пока мы не получим решающего преимущества. Пока у людей, становящихся Иными, даже мимолетного колебания не будет, что выбрать: Свет или Тьму. Пока Темные не вымрут от старости. Пока они не смогут подталкивать людей ко Злу с той легкостью, как сейчас.
– Но это ведь капитуляция, Антон!
– Нейтралитет. Статус кво. Обе стороны в цейтноте, что уж скрывать.
– Знаешь, Дикарь, который в одиночку наводит ужас на Темных, мне куда симпатичнее. Пусть он нарушает Договор, пусть даже невольно подставляет нас! Ведь он борется с Тьмой, понимаешь ты, борется! Один против всех!
– А ты не думала, почему он убивает Темных, но не выходит на контакт с нами?
– Нет.
– Не видит он нас, Светлана. В упор не видит.
– Он ведь самоучка.
– Да. Талантливый самоучка. Иной с хаотически проявляющимися способностями. Способный увидеть Зло. Не способный разглядеть Добро. Тебя это все равно не пугает?
– Нет, – мрачно сказала Светлана. – Извини, но не пойму, куда ты клонишь, Оль, извини, Антон. Ты заговорил совсем как она.
– Ничего.
– Темный куда-то пошел, – глядя через мое плечо, сказала Светлана. – Сосать чужие силы, творить злобные заклинания. А мы не вмешиваемся.
Я слегка обернулся. Увидел Темного – внешне ему действительно было от силы лет тридцать. Со вкусом одетый, обаятельный. За столиком, где он сидел, осталась молодая женщина и двое детей – мальчик лет семи, девочка чуть младше.
– Отлить он пошел, Света. Пописать. А его семья, кстати, вполне обычная. Никаких способностей. Их тоже предлагаешь ликвидировать?
– Яблочко от яблоньки…
– Скажи об этом Гарику. Его отец – Темный маг. До сих пор жив.
– Бывают исключения.
– Вся жизнь состоит из исключений.
Светлана замолчала.
– Я знаю этот зуд, Света. Творить Добро, преследовать Зло. Сразу и навсегда. Я сам такой. Но если ты не поймешь, что это тупик, – кончишь сумраком. И кто-то из нас будет вынужден прервать твое земное существование.
– Зато я успею.
– Ты знаешь, как будут выглядеть твои действия со стороны? Психопатка, убивающая нормальных, хороших людей налево и направо. Леденящие душу описания в газетах. Звучные прозвища – «московская Борджиа», например. Ты заронишь в человеческие сердца столько Зла, сколько бригада Темных магов за год не сотворит.
– Почему у вас на все готов ответ? – с горечью спросила Светлана.
– Да потому, что мы прошли через ученичество. И выжили. В большинстве своем – выжили!
Подозвав официанта, я попросил меню. Сказал:
– По коктейлю? И двинемся отсюда? Выбирай.
Светлана кивнула, изучая винную карту. Официант, смуглый высокий нерусский парень, ждал. Он всякого навидался, и две девицы, одна из которых вела себя как мужчина, его тоже не смущали.
– «Альтер Эго», – сказала Светлана.
Я с сомнением покачал головой – коктейль был из самых крепких. Но спорить не стал.
– Два коктейля и счет.
Пока бармен готовил коктейль, а официант возился со счетом, мы сидели в тягостном молчании. Наконец Светлана спросила:
– Хорошо, с поэтами все понятно. Они – потенциальные Иные. А как со злодеями? Калигула, Гитлер, маньяки-убийцы?
– Люди.
– Все?
– Как правило. У нас – свои злодеи. Их имена ничего не скажут людям, а у вас скоро начнется курс истории.
«Альтер Эго» оказался правильным. Два тяжелых, несмешивающихся слоя колыхались в бокале, черный и белый, сладкий сливочный ликер и горькое темное пиво.
Я расплатился наличными – не люблю оставлять электронных следов, – поднял бокал.
– За Дозор.
– За Дозор, – согласилась Света. – И за твою удачу, чтобы ты выбрался из этой истории.
Мне очень захотелось попросить ее постучать по дереву. Но я смолчал. Выпил коктейль – в два глотка, вначале мягкая сладость, потом легкая горечь.
– Здорово, – сказала Света. – Знаешь, а мне здесь нравится. Может быть, еще посидим?
– В Москве много приятных мест. Давай найдем такое, где не будет черных магов на отдыхе.
Света кивнула:
– Кстати, а он не появляется.
Я взглянул на часы. Да, отлить за это время можно было пару ведер.
А самое неприятное заключалось в том, что семья мага продолжала сидеть за столиком. И женщина уже явно волновалась.
– Света, я сейчас.
– Не забывай, кто ты! – шепнула она вслед.
Да. И впрямь, войти вслед за Темным магом в туалет было бы для меня несколько странно.
Все-таки я пошел через зал, на ходу взглянув сквозь сумрак. Логично было бы увидеть ауру мага, но вокруг была серая пустота, расцвеченная обычными аурами: довольными, озабоченными, похотливыми, пьяными, радостными.
Не через канализацию же он просочился!
Лишь за стенами здания, уже где-то рядом с белорусским посольством, мелькнул слабенький огонек – аура Иного. Но не Темного мага, гораздо слабее и другой раскраски.
Куда он делся?
В узком коридоре, кончающемся двумя дверьми, было пусто. Мгновение я еще колебался – ну, мало ли, вдруг мы его просто не заметили, вдруг маг ушел через сумрак, вдруг он обладает такой силой, что способен телепортироваться. Потом открыл дверь мужского туалета.
Здесь было очень чисто, очень светло, слегка тесновато и сильно пахло цветочным освежителем воздуха.
Темный маг лежал у самой двери, и раскинутые руки даже не дали открыть ее до конца. Лицо мага было растерянное, непонимающее, в раскрытой ладони я увидел блеск тонкой хрустальной трубки. Он схватился за оружие, но слишком поздно.
Крови не было. Ничего не было, и когда я вновь глянул сквозь сумрак, то не нашел в пространстве ни малейших следов магии.
Словно Темный маг умер от банального сердечного приступа или инсульта, словно он мог так умереть.
И была еще одна деталь, начисто отвергающая эту версию.
Маленький разрез на воротнике рубашки. Тонкий, будто бритвой оставленный. Словно в горло вонзили нож, слегка зацепив при этом одежду. Вот только на коже не было никаких следов от удара.
– Гады, – прошептал я, не зная кому адресуя проклятие. – Гады!
Вряд ли существовала худшая ситуация, чем та, в которую я влип. Сменить тело, отправиться «со свидетелем» в людный ресторан, чтобы стоять вот так, в полном одиночестве, над трупом Темного мага, убитого Дикарем.