Дозоры: Ночной Дозор. Дневной Дозор. Сумеречный Дозор

Я даже не сразу понял, что ее смутило.
– Они под моей охраной, – повторил Завулон. Он кутался в бесформенное черное пальто, его голову покрывал мятый берет из темного меха. Руки маг прятал в карманы, но я был почему-то уверен – нет там ничего, ни амулетов, ни пистолетов.
– Кто ты? – закричала вампирша. – Кто ты?
– Твой защитник и покровитель. – Смотрел Завулон на меня, даже не на меня – немножко вскользь, мимо. – Твой хозяин.
Он что, с ума сошел? Вампирша ничего толком не понимает в расстановке сил. Она на взводе. Она собралась умереть… прекратить существование. Сейчас у нее появился шанс уцелеть, но такой тон…
– У меня нет хозяев! – Девушка, чья жизнь стала чужой смертью, засмеялась. – Кто бы ты ни был – из Света, из Тьмы, – запомни! У меня нет и не будет хозяев!
Она начала отступать к краю крыши, волоча за собой Егора. По-прежнему одной рукой придерживая, другую держа у горла. Заложник… хороший ход против сил Света.
А может быть, и против сил Тьмы?
– Завулон, мы согласны, – сказал я. Опустил руку на напрягшуюся спину Тигренка. – Она твоя. Забирай ее – до суда. Мы чтим Договор.
– Я забираю их… – Завулон слепо смотрел вперед. Ветер хлестал его в лицо, но немигающие глаза мага были широко раскрыты, будто их отлили из стекла. – Женщина и мальчик наши.
– Нет. Только вампирша.
Он наконец-то удостоил меня взгляда:
– Адепт Света, я беру лишь свое. Я чту Великий Договор. Женщина и мальчик – наши.
– Ты сильнее любого из нас, – сказал я. – Но ты один, Завулон.
Темный маг покачал головой и улыбнулся, печально, сочувственно.
– Нет, Антон Городецкий.
Они вышли из-за лифтовой шахты, юноша и девушка. Знакомые мне. Увы, знакомые.
Алиса и Петр. Ведьма и ведьмак из Дневного Дозора.
– Егор! – негромко позвал Завулон. – Ты понял различие между нами? Чья сторона представляется тебе более предпочтительной?
Мальчик молчал. Но, может быть, лишь потому, что когти вампирши касались его горла.
– У нас проблема? – мурлычущим голосом спросила Тигренок.
– Ага, – подтвердил я.
– Ваше решение? – спросил Завулон. Его дозорные пока молчали, не вмешивались в происходящее.
– Мне не нравится, – сказала Тигренок. Она чуть подалась к Завулону, и ее хвост нещадно стегал меня по колену. – Мне очень не нравится точка зрения Дневного Дозора… на происходящее…
Это, очевидно, было их общее с Медведем мнение: когда они работали в паре, то высказывался кто-то один. Я посмотрел на Илью: тот крутил жезл в пальцах и улыбался – нехорошо, мечтательно. Как ребенок, который вместо пластмассового автомата притащил в компанию заряженный «узи». Семену явно было все равно. Чихал он на мелочи. Он семьдесят лет занимается бегом по крышам.
– Завулон, ты говоришь от Дневного Дозора? – спросил я.
И секундная тень колебания мелькнула в глазах Темного мага.
Что же происходит… Почему Завулон покинул наш штаб, пренебрегая возможностью выследить и привлечь к Дневному Дозору неизвестного мага чудовищной силы? Такой возможностью не пренебрегают, даже ради вампирши и паренька с потенциально большими способностями. Почему Завулон идет на конфликт?
И почему, почему он не хочет – я ведь вижу это, тут нет сомнений! – выступать от имени всего Дневного Дозора?
– Я говорю как частное лицо, – сказал Завулон.
– Тогда у нас небольшие личные разногласия, – ответил я.
– Да.
Он не хочет вмешивать Дозоры. Сейчас мы – просто Иные, пусть и состоящие на службе, пусть и занятые на заданиях. Но Завулон предпочитает не доводить конфликт до официального противостояния. Почему? Так верит в свои силы или так боится появления шефа?
Ничего не понимаю.
А самое главное: почему он бросил штаб и охоту? За чародеем, наложившим проклятие на Светлану. Темные добивались того, чтобы чародея отдали им. А теперь с легкостью отказываются?
Что известно Завулону? Что неизвестно нам?
– Ваши жалкие… – начал Темный маг. Он не успел закончить – свой ход совершила жертва.
Я услышал рык Медведя, недоуменный, растерянный рык, и обернулся.
Егор, вот уже полчаса пребывающий в роли заложника, прижатый к вампирше, растворялся, исчезал.
 
Мальчишка уходил глубже в сумрак.
Вампирша сжала руки, пытаясь не то удержать его, не то убить. Взмах когтистой лапы был стремителен, но уже не встретил живой плоти. Вампирша ударила сама себя – под левую грудь, в сердце.
Как жаль, что она неживая!
Медведь прыгнул. Ожившим сугробом пронесся сквозь пустоту, где только что стоял Егор, и повалил вампиршу. Под его тушей дергающееся тело скрылось полностью, лишь высовывалась, судорожно колотя по мохнатому боку, когтистая рука.
В тот же самый миг Илья вскинул жезл. Сиреневый свет чуть потускнел, прежде чем жезл взорвался, превращаясь в колонну белого пламени. Казалось, что в руках оперативника – оторванный от маяка луч прожектора, ослепительный и почти ощутимо плотный. С видимым усилием Илья взмахнул руками, чиркнул по серому небу лучом, невиданным в Москве со времен войны, и обрушил исполинскую дубину на Завулона.
Темный маг закричал.
Его повалило, прижало к крыше, а световой столб вырвался из рук Ильи, обретая подвижность и самостоятельность. Уже не луч света, не столб пламени, а белая змея, крутящаяся, обрастающая серебристыми чешуйками. Конец исполинского тела расплющился, превратившись в капюшон, из-под него высунулась тупая морда с немигающими глазами размером с колесо от грузовика. Сверкнул язык, тонкий, раздвоенный, пылающий, как газовая горелка.
Я отпрыгнул – меня чуть не задело хвостом. Огненная кобра свивалась в клубок, наваливалась на Завулона, рывками втискивала голову в петли собственного тела. А за пылающими кольцами молотили друг друга три тени, размазанные движением в мутные полосы. Прыжка Тигренка, нацелившейся на ведьму, и ведьмака из Дневного Дозора я просто не заметил.
Илья тихо засмеялся, доставая из-за пояса еще один жезл. На этот раз – потусклее, видимо, заряженный самостоятельно.
Так что же, у него было оружие, персонально нацеленное на Завулона? Шеф знал, с кем нам предстоит столкнуться?
Я окинул взглядом крышу. На первый взгляд все было под контролем. Медведь, зажавший вампиршу, увлеченно молотил лапами, временами из-под него доносились смутные звуки. Тигренок занималась дозорными, и вроде бы помощи ей не требовалось. Белая кобра душила Завулона.
Мы вообще остались не у дел. Илья, держа жезл на изготовку, наблюдал за схваткой, явно решая, в какую кучу кинуться. Семен, утратив к вампирше интерес, а к дозорным и Завулону вообще его не приобретя, брел по краю крыши, всматриваясь вниз. Боялся новых подкреплений Темным?
А я стоял, как дурак, с бесполезным пистолетом в руках…
Тень легла мне под ноги с первого раза. Я шагнул в нее, чувствуя, как обжигает холод. Не тот, что знаком людям, не тот, какой познает каждый Иной, а холод глубокого сумрака. Здесь уже не было ветра, здесь исчезли снег и лед под ногами. Здесь не было синего мха. Все заполнял туман – густой, вязкий, комковатый. Если уж сравнивать туман с молоком, то это было молоко свернувшееся. Враги и друзья – все они превратились в смутные, едва шевелящиеся тени. Только огненная кобра, дерущаяся с Завулоном, осталась столь же стремительной и яркой – этот бой шел во всех слоях сумрака. Я представил, сколько энергии было вложено в магический жезл, и мне стало совсем плохо.
Зачем, Тьма и Свет? Зачем? Ни молодая вампирша, ни мальчишка-Иной не стоят подобных усилий!
– Егор! – крикнул я.
Меня уже начинало промораживать. На второй уровень сумрака я заходил лишь два раза, на занятиях, рядом с инструктором, и вчера днем, чтобы пройти сквозь закрытую дверь. Здесь у меня не была поставлена защита, и я терял, каждый миг терял силы.
 
– Егор! – Я шагнул сквозь туман. За моей спиной раздавались глухие удары – змея колотила кем-то по крыше, зажав тело в пасти… я даже знал, чье это тело…
Время тут течет еще медленнее, и есть крошечный шанс, что мальчишка пока не потерял сознание. Я шел к тому месту, где он нырнул во второй слой сумрака, пытаясь различить хоть что-то, и не заметил тела под ногами. Споткнулся, упал, приподнялся, садясь на корточки, и оказался лицом к лицу с Егором.