Закон охоты (СИ)

— Зря. Не бывает от дурного золота толку, один вред.
— Не в деньгах счастье, — согласилась с ним оперативница сонно.
— Да сколько можно вспоминать? — возмутился Стрелецкий. — Когда это кончится уже?
— Сегодня могло, — напомнил ему я, — если бы тебя Хозяюшка в лоб не чмокнула. Кстати, как ощущения? Тебя просто так тряхануло, будто разряд тока через тело пропустили.
— Что-то подобное и испытал, — закивал Аркаша. — Очень точное сравнение. Ну или будто молнией от башки до пяток пробило. А еще показалось, что у меня кровь на секунду закипела, прямо огонь по венам прошелся.
— Это она тебя от проклятия освобождала так, — со знанием дела пояснил шаман, — выжигала его. И прочие хвори, если какие имелись, тоже извела. Так это работает.
— О как! — проникся я. — Выходит, приятель, твои претензии вообще не в тему. Тебя не подставили, тебе офигеть какую услугу оказали. За такую иной богатый дядька шестизначную цифру заплатит не торгуясь и все равно будет считать, что в прибыли остался.
— Но ты-то про то, что так получится, знать не мог, — упорствовал Аркаша.
— Откуда такая уверенность? — с усмешкой осведомился я. — Ты у меня в голове покопался? Или мысли навострился читать? Если нет, то как ты можешь подобное утверждать?
— Тебя не переспоришь, — нахмурился Стрелецкий. — Ладно, закрыли тему. Но знай — я тебе случившееся не забуду.
— Сколько угодно, — разрешил я. — Опять-таки — твое право.
— Как же вы мне все надоели! — донесся из сумрака невероятно уставший и буквально пропитанный горечью на пару с отчаянием голос Белозеровой.
— О, очухалась, — отметила Марго, — а вы сомневались.
— Марин, попить дать? — мигом забыл о своих претензиях ко мне Стрелецкий.
— Ничего я не хочу, — прошелестела темнота из того места, где находилась дочка олигарха. — Лучше бы я под камнями с Олегом и Палычем сдохла, честное слово.
— Верно я все тогда, в пещере, сказал, — звучно рявкнул Мискув. — А жалел тебя опосля, выходит, зря. Дура ты и есть! Что несешь-то? Сколько ты на свете белом прожила годков? С птичью каку? Не видела ничего, боли настоящей не знаешь и счастья такого, что весь мир обнять можно, тоже. Детей не рожала, родных не хоронила. А без того что ты знать о жизни можешь, сопля?
— Да надоело мне всё! — срываясь на визг, заорала Марина, вскакивая на ноги. — Все и всё! Сколько можно меня на крепость, на разрыв испытывать? Я старалась, я держалась, но нет же сил! Нет! И вы все задолбали меня до блевоты со своими советами и вечным недовольством! Макс этот с его вечной уверенностью в том, что он знает, как надо, как не надо! Да блин, чего дальше жить, если все равно мы тут, среди этих камней, останемся?
— Ты — возможно, я — точно нет, — возразил я ей невозмутимо, открыл мешочек с патронами и начал снаряжать магазин, чередуя их в последовательности свинец-серебро-фосфор. — У меня есть незаконченное дело, пока его до ума не доведу, умирать не собираюсь. А ты, если неймется, разбегись и башкой о стену стукнись. Конкретно — во-о-он об ту. Видишь там бугорок? В него бейся, сто пудов череп расколешь.
— Макс, не перегибай уж так-то, — попросила меня Марго. — Девчуля на хорошем психе, сейчас правда возьмет да бахнется темечком о камушек.
— И пусть ее. — Я принялся за второй магазин. — Честное слово — надоело. Только и делаем, что ее из каких-то блудняков вытаскиваем, а потом еще и крайними оказываемся. Я ей кто? Брат? Друг? Сотрудник папаши? Нет. И потом — в нашей компании, как оказалось, истериков перебор, их проредить надо. А непосредственно тебе от этого вообще один профит.
— Какой?
— Дополнительный перекус. Не пропадать же добру? — Я отложил магазин в сторону и принялся собирать пистолет. — Вот и попьешь ее крови до того, как она остынет. В чистом виде экономия, у тебя запасов осталось всего ничего, а труп после вон в дыру канализационную сбросим. Марина девочка спортивная, подтянутая, пролезть должна. Тем более что после вашего общения она еще стройнее станет.
— Макс, тебя какая муха укусила сегодня? — немного растерянно осведомился у меня Аркаша. — Ты же нормальным был? Что случилось?
 
— Нет, дружок, это как раз сейчас ты меня нормального видишь, — детали привычно вставали каждая на свое место, а под конец я вбил в рукоять пистолета магазин, — а до того просто соблюдались формальности, принятые в обществе. Среди людей же живем, соответствовать нужно. И сразу — я не ставил себе цель напугать вас для прочистки мозгов или чего-то подобного. Все проще. Желаете жить — делайте то, что вам говорят, и не лезьте туда, куда не следует. Надоело все, нет сил? Вариантов наложить на себя руки имеется вагон и маленькая тележка. Но делайте это тихо! Без шума, без криков, без надрыва, так, чтобы нервы никому не трепать и вон Метельскую не разбудить. Что ты глазами хлопаешь? Снова хочешь спросить почему?
— В том числе, — пробормотал Стрелецкий, глядя на Белозерову, которая, застыв, как соляной столп, переводила взгляд с меня на Марго.
— Фиг ее знает, Хозяйку, — пояснил я, досылая патрон в ствол, а после убирая пистолет в кобуру. — Возьмет следующей ночью опять куда-нибудь нас отправит, а сил и нет! Из-за вашего шума и гама не успели их восстановить.
— Да я не сплю. — Светлана встала с лавки и потянулась. — Блин, сюда шла, думала, на ходу отрублюсь. Легла, глаза прикрыла — сна ни в одном из них.
— Мозг не лампочка, выключателем не воспользуешься, — посочувствовал ей я. — Хотя доводилось мне видеть товарищей, которые засыпали мигом, лишь бы такая возможность предоставилась.
— Могу им только позавидовать. — Метельская уселась за стол. — Белозерова, ты самоубиваться станешь или нет?
— Нет, — пискнула девушка, отмирая, а после прикладывая ладони к щекам. — Вы извините меня, ладно? Просто как-то сразу все случилось… Я же всех этих людей знала, подумала, что вот-вот — и с ними домой поеду.
— Ты, девка, перед вот ним извинись особо, — указав рукой на меня, вступил в беседу было замолкший Мисквув. — Он тебе жизнь спас нынче, причем два раза. Не любит та, у кого мы гостюем, когда что-то не по ее выходит. Тебе под камнями следовало остаться, ан ты вон — жива. Поди знай, что вышло бы, не вступись за тебя Максим и останься ты в палатах. Может, отправила бы она тебя ящеркой по скалам бегать, а может, и чего похуже учудила.
— Максим, я на самом деле ничего такого не имела в виду, — сбиваясь и подбирая слова, начала было что-то выдавливать из себя девушка, но я взмахом руки ее оборвал. Мол, все ясно, не старайся.
— Ладно, если не получилось уснуть и никто не собирается сводить счеты с жизнью, займусь-ка я ЕУ и ТО, — потерла руки Метельская, а после достала свой «макаров». — Макс, одолжишь расходники в очередной раз?
— Чем ты займешься? — заинтересовался Стрелецкий.
— Классику читать надо, — попеняла ему оперативница. — Неуч!
— Ладно, пост сдал — пост принял, — зевнул я. — Тебе оружие чистить, а мне, стало быть, на лавку идти, уснуть пробовать.
— Жаль, тут костерок не разведешь, — вздохнул шаман. — Кабы можно было воду согреть, я бы вам такой чаек заварил, от которого и сон мигом придет, и сил после него прибавится.
— Аркаша, займись, — велел я, укладываясь на лавку. — У тебя в рюкзаке есть горелка, сухой спирт в таблетках и все остальное. Сваргань дедушке кипяточку.
Вообще, конечно, пить чаек, который станет заваривать шаман, знакомство с которым длится всего ничего, поступок не сильно благоразумный, спору нет. Мало ли в какой мир духов этот напиток тебя может отправить? Шаманы — они такие, многое знают, многое могут. Но подобные теории хорошо строить, сидя на мягком диване в городской квартире, когда перед тобой не маячит непонятное третье поручение, которое по сложности запросто может стоит предыдущих двух, вместе взятых, а также последующее знакомство со слугами Нуми-торума, которые вряд ли будут подобному обстоятельству рады.
Так что, если дедушкин отвар на самом деле обладает перечисленными им свойствами, я его попробую. Да и не даст он нам яду, никакого резона у него в том нет. Хотя бы потому, что Мискув прекрасно знает, что Хозяйка местная такое вряд ли кому с рук спустит. Мы же ее собственность в каком-то смысле, а она, как показала практика, жуткая индивидуалистка.