Закон охоты (СИ)

Белозерова была девчонка быстрая, спортивная, потому я сам не понял, как сумел ее догнать. Нет, в принципе, конечно, можно было просто постоять и посмотреть на то, что случится дальше, но Мискув прав — хватит смертей на сегодня. Ну или пусть будет на одну поменьше.
Плюс не стоит забывать про Метельскую с ее принципами, которые дают о себе знать внезапно и почти всегда не ко времени. Кто знает, как она среагирует на то, что сейчас случится? Мужиков на той стороне пещеры она не знает, а Маринка вроде как одной из нас стала, её жалко.
— Остановись! — сцапал я девушку на ходу и прижал к себе. — Нельзя! Понимаешь — нельзя! Мы нарушаем…
— Отвали! — задергалась та, словно рыба, вытащенная из воды. — Олег! Дядя Петя! Я здесь! Здесь!
Не знаю уж, услышали нас эти бедолаги или нет. Как мне показалось, свет фонариков, что находились совсем рядом с нами, более интенсивно начал резать темноту, и кто-то из них вроде даже сказал: «Вы слышали, слышали?» — так что все возможно. Только толку от того ни нам, ни им никакого не вышло, поскольку парой секунд позже сверху что-то громко хрустнуло, затем раздался сильный грохот, и ту часть пещеры, где находились сотрудники папаши Белозерова, накрыли камни, что прежде были ее потолком.
За мгновение до этого я успел опрокинуть Марину на пол и прикрыл ее собой. Зачем, почему — понятия не имею. Скорее всего, сработал вбитый на генном уровне в каждого русского мужика рефлекс — коли пришла беда, первым делом спасай баб и детей. Маринка же монтируется под оба понятия одновременно, поскольку детородного возраста она уже достигла, а ума как не было, так и нет. Выходит что? Надо спасать. Второй раз за минуту. Видно, хреновый я наемник. Почему? Потому что не о себе думаю, а о глупой девчонке, от которой никакой пользы делу нет, одни неприятности.
По моей спине сначала дробью пробарабанил десяток мелких камешков, а после, как видно на сладкое, по ней же вдарил булыжник посерьезнее, да так, что я аж охнул.
— Пусти! — все это время сопела девушка, толкая меня локтями в грудь и живот да еще и головой мотая так, что пару раз мне по лицу заехала. — Там за мной… Меня забрать! Домой хочу-у-у-у!
— Никто тебя никуда не заберет, — промычал я, ощущая, как нарастает тупая боль под лопаткой, там, куда врезалась каменюка. — Прав Мискув, дура ты, Белозерова!
Шума стих, стало быть, все кончилось.
— Макс, ты там жив? — донесся до меня обеспокоенный голос Марго. — Или как?
— Жив, — отозвался я, с трудом поднимаясь на ноги и откашливаясь от каменной пыли, облако которой накрыло нас с Мариной, — но еще бы чуть-чуть — и все.
— А? — Белозерова из положения лежа перешла в положение сидя. — Олег! Петр Палыч! Вы… Как же…
— Мертвы они. Все, — прохрипел я, а после сплюнул. — По твоей милости навсегда тут под камнями останутся, и никто их никогда не найдет.
— Почему? — недоуменно уставилась на меня она. — Ты что такое говоришь?
— Правду. — Я рывком поднял ее на ноги, подтащил к груде камней, которая находилась шагах в пятнадцати от нас, а после лицом ткнул в один из валунов. — Вот там они. Давай, попробуй дозваться, а после объяснить, по какой причине им умереть пришлось.
— Я ничего не понимаю, — тихо проскулила Марина. — Что ты на меня кричишь?
— Потому что старших слушать надо! Глузда, меня, Марго. Мы орали тебе: «Стой! Стой!» Но ты же всегда поступаешь так, как сама хочешь, что тебе чужое мнение? И вот результат — люди погибли по твоей милости. И тебе теперь с этим жить. День за днем, год за годом. Тьфу!
Я отпустил ворот ее свитера из альпаки, провел ладонью по лицу и увидел на ней кровь. Блин, мало того, что камнем прилетело, так она своим затылком мне еще и нос расквасила. Воистину — не делай добра, не получишь зла.
— Еще чуть-чуть — и ее бы тоже накрыло, — подошла ко мне Метельская, подсвечивая себе дорогу фонариком. — Вовремя ты успел.
— Сдается мне, так и задумывалось изначально, — тихо ответил ей я. — Что нам смерти каких-то незнакомцев? Ну случилось и случилось. А тут все же кто-то из своих, это впечатляет куда сильнее.
 
— И делу урона никакого, — подтвердила Метельская. — Она же по сути бесполезна.
— Я ничего не понимаю, — страдальчески пробормотала Марина, стоящая на коленях перед завалом. — Ни-че-го!
— Это был наглядный урок, — присевшая рядом с ней на корточки Метельская погладила ее по голове, — как себя вести можно, а как нет. И что случится, если проявишь неуважение и неповиновение той, кто правит горами.
— И тебе за него двойка, — добавил я.
— Не наваливай на малую лишний груз, — резко ответила мне Метельская. — Не для нее представление делалось, а для нас. Или вообще только для тебя, возможен и такой вариант.
— Я. Хочу. Домой, — прерывающимся голосом изрекла Белозерова, а после разрыдалась.
— Нам надо идти, — донесся из темноты голос Глузда, а следом за тем мне за шиворот откуда-то сверху просыпалась горстка каменной пыли.
— Уже в пути, — мигом среагировал я. — Свет, подхватываем это горюшко под локти. Не знаю, как тебе, а мне одного камнепада на сегодня хватит.
Белозерова, которая, похоже, окончательно потеряла связь с реальностью, поначалу начала брыкаться, а после выкрикивать имена охранников, которые остались под камнями. Впрочем, запала ее надолго не хватило, и в какой-то момент она просто повисла на наших руках, то ли потеряв сознание, то ли просто отрешившись от происходящего.
— А ведь все логично, — неожиданно произнес Аркаша, когда мы пустились в дальнейший путь.
— Что именно? — поинтересовался я, придерживая за талию вновь начавшую всхлипывать девушку.
— Ну, то, что они Маринку тут, в пещерах искали, — пояснил юноша. — Она же до отца дозвонилась тогда. Ну помнишь ту ночь, когда ты с дядьками в балахонах общался?
— Ясное дело.
— Вот. Они ее запеленговали наверняка, а мы тогда в двух шагах от пещеры стояли. Скорее всего, решили, что она под землей, и начали тут ее искать. Может, и не одной группой, а несколькими. Даже наверняка. А что, при таком-то папе? Запустили кучу поисковых партий, а в каждой пара его сотрудников и местные спецы, чтобы не заплутать. Или эмчеэсовцы.
Звучит вполне реалистично, кстати. И попутно объясняет, почему вдруг именно телефон Марины взял и заработал, притом что остальные и не подумали этого сделать.
Хотя, может, телефон и ни при чем. Не исключено, что внезапно обнаружился какой-то свидетель из местных, который лично видел, как молодая и красивая девушка в пещеру полезла, а после ее по фото опознал. Уверен, что за пределами гор у Хозяйки есть глаза, уши, а также полноценные сотрудники на жалованье, которые сделают все, что им скажут. И пошли по пещерам те самые поисковые группы, может, пять, может, десять, не предполагая даже, что все они стали автоматически участниками лотереи «жизнь-смерть». Вопрос был только в том, кто в нужный момент окажется в нужном месте, мимо которого нас поведут. Не повезло вот этим ребятам. Бывает. Хотя тут даже не вопрос везения-невезения. Тут судьба, от который никто из нас не убежит.
Да погибшие парни — это ладно, в конце концов, риск был частью работы, за которую им платили, причем, уверен, очень неплохо. Другое худо. Не простит ведь наша работодательница Марине ей сделанного, что угодно в заклад могу поставить. И без Метельской мне было ясно, что наглядный урок не для Белозеровой предназначался, а для остальных, мол, поглядите, что случится, если вы вольничать станете. А Маринка, скорее всего, на самом деле должна была остаться под завалом со своими неудачливыми спасителями. Вот только это ничего не меняет. Она жива? Тоже хорошо. Нарушение-то все одно налицо, и ответить за него глупой девчонке придется. Вообще два в одном получается, и с той стороны Хозяюшка, выходит, нас причесала, и с этой.
Теперь надо думать, как Маринку из-под удара выводить. Кто знает, что каменной властительнице в голову придет? Возьмет да в скале ее лет на сто замурует. Или в статую превратит. Видел я в том зале, куда нас в самый первый раз привели, в углу десяток таких. Работа настолько тонкая, что как-то даже не верится, что эдакую красоту люди сотворили. Ну, так я тогда подумал. А сейчас мне кажется, что никто ничего из камня не высекал вовсе, а качество таким великолепным кажется, потому что это не статуи никакие вовсе.