Дорога мёртвых. Том 2 (СИ)

Она знает, разумеется. Осведомлённость матери не стала для девушки большим сюрпризом, лишь затронула в ней ту сокровенную струнку, о существовании которой никто не должен был догадываться. Это было и больно, и странным образом приятно. Донния представила, как слуги барабанили в накрепко запертые дубовые двери убежища призывателей и невольно улыбнулась: расслышать что-либо в глубинах подземных лабораторий не представлялось возможным. Верховная жрица цепко ухватила её за подбородок, не давая опустить глаз.
— Он не мерзкий, — упрямо сказала девушка.
— Это не тебе решать! — воскликнула мать. — Мы живём не в глухом лесу, не в пещере и не в чистом поле, мы живём в высшем обществе, где установлены определённые правила поведения. И соблюдать эти правила — наша обязанность. Близится твоя свадьба, приглашена королевская семья, а ты целыми днями болтаешься неизвестно где, да ещё и путаешься с какими-то теневыми отступниками! Ты хочешь, чтобы поползли слухи о твоей распущенности?
— Если это избавит меня от необходимости выходить за Первого рыцаря, то да, хочу! — резко ответила Донния, вывернувшись и отступив на шаг назад.
Верховная жрица задохнулась от возмущения и сжала кулаки. Казалось, она вот-вот набросится на дочь, и только страх быть застигнутой кем-то из младших послушников Храма сдерживает эльфийку от столь радикального шага. На светлой коже женщины выступили розовые пятна гнева. Она стиснула руками виски и покачала головой:
— Никогда не думала, что моя собственная дочь вырастет такой эгоисткой! Неужели тебя нисколько не волнует благополучие твоей семьи, твоих родителей и сестёр? Ты получила всё, что только возможно для эльфов нашего сословия, всё лучшее. У тебя было в достатке любви и внимания, превосходные учителя, слуги, достойные и дворцовых покоев!
— Мама, я благодарна вам за всё это, но…
— Благодарна? — перебила Доннию мать, тряхнув головой. — Ты благодарна, я не ослышалась? Своим поведением ты бросаешь тень на всю нашу семью и смеешь ещё называть это благодарностью?!
В этой надменной, нервной и холодной женщине не осталось почти ничего от той эльфийки, что когда-то сопровождала отряд Хранителей и брала с собой в походы по Ничейным землям юную дочь. Трудно было поверить, что эти хрупкие руки, унизанные перстнями и браслетами, не раз спасали жизнь раненым солдатам и способны были с одинаковой ловкостью и разжечь костёр на ветру, и обуздать лошадь, и приготовить горячую похлёбку из лесных кореньев и подстреленного на охоте зайца. Фэит, эльфийская столица, а также то самое высшее общество, положением в котором Верховная жрица теперь так дорожила, заставили её забыть о прошлом, будто в нём было что-то постыдное. А в настоящем жизнь эльфийки наполнилась не столько служением лунной богине, сколько попыткам удержать все нити управления Храмом и все необходимые связи с капризным и весьма притязательным королевским двором.
— Призывателям нужна была моя помощь, — тихо сказала девушка. — Разве не ты говорила мне, что спасение жизни у таких, как мы, стоит превыше всех прочих обязанностей?
— Тебя разыскивали люди Лориона! — пропустив признание дочери мимо ушей, крикнула мать.
— И что с того? — не выдержала Донния. — Разве принц смертельно болен, разве он не может подождать? Я нужна ему для того, чтобы уговаривать птичью девушку полюбить его всем сердцем! Но пленница не станет его любить, как и я никогда не буду принадлежать этому вашему рыцарю! Никогда, слышишь!
— Ты не понимаешь, что говоришь! Я пребывала в полной уверенности, что моя дочь выросла и выучилась уважать интересы семьи, но я ошиблась, — охваченная разочарованием, Верховная жрица металась по залу, и её многослойные одежды издавали едва заметный стеклянный шелест. — Ты дала слово, Донния. И ты сдержишь его, клянусь светом Ньир! Ты молода и не так разумна, как мы все думали, но ты не способна на предательство.
— Я сдержу слово, — покивала девушка, глубоко вздохнув. — Но вы не можете требовать от меня любви к нему.
Мать остановилась, немного успокоенная ответом дочери, символически промокнула платком уголки глаз, хотя они оставались сухими на протяжении всего разговора. На столике у окна звякнул потревоженный всё ещё дрожащими руками графин с голубоватым напитком. Эльфийка прикоснулась к краешку бокала и сделала аккуратный глоток.
 
— Ты права, — неожиданно для Доннии сказала мать, — невозможно любить по распоряжению.
— Значит, на самом деле ты понимаешь меня? — с надеждой промолвила девушка.
— Разумеется, — сказала Верховная жрица и вновь пригубила напиток. — И никто не требует от тебя особых чувств по отношению к Первому рыцарю. Скажем так, душа и сердце здесь немного ни при чём.
— Что это значит? — почувствовав тревогу, спросила Донния.
— Это значит, что есть вещи, которые необходимо делать ради сохранения мира в семье и удержания социального статуса, вот и всё.
Мать бесшумно поставила бокал на его прежнее место возле графина.
— Я не думала, что мне придётся объяснять тебе очевидное. Твои старшие сёстры никогда не нуждались в наставлениях старших, уже с детства они поняли, как следует вести себя в кругу королевской аристократии, — продолжила она, восстанавливая дыхание после сильного волнения.
— Проводить дни в обсуждении платьев, побрякушек и городских сплетен? Ты считаешь это подходящим занятием для своих дочерей? — в недоумении выдохнула девушка.
— Ты мыслишь примитивно, словно тебе до сих пор пятнадцать и все твои заботы сводятся к беготне с волком по двору замка Хранителей и болтовне с солдатами! — рука матери повелительно взметнулась вверх, не давая Доннии возразить. — Поддержание репутации — это серьёзная работа. В силу того, что ты унаследовала мою магию, тебя избавили от множества необходимых девочкам твоего круга уроков. Не изнуряли танцами и поклонами, заменив всё это магическими практиками. Я думала, ты впитаешь всё необходимое сама, ведь маги куда лучше чувствуют настроения и помыслы окружающих. Твоё теперешнее поведение не что иное, как мой просчёт. И я намерена его исправить, пока есть немного времени.
— Исправить? — не поняла девушка, вдруг заметив выходящих из боковых проходов в зал воинов Храма.
Пятеро одетых в серебристые кольчуги и вооружённых длинными парными саблями эльфов, чьи лица скрывали серые полумаски с изображением луны и звёзд, мягко ступая, окружили Верховную жрицу и её дочь. Донния почувствовала себя в ловушке и хотела было покинуть сомкнувшееся кольцо, но один из воинов сложил руки в запрещающем жесте.
— До возвращения Первого рыцаря Талемара и вашей свадьбы ты будешь находиться под домашним арестом, — объявила мать, вновь обретая уверенность и свой обычный цвет лица. — У тебя будет всё необходимое. Ты сможешь принимать подруг и сестёр, они помогут выбирать ткани для свадебного платья и причёски. Послушники принесут твои любимые альбомы рисунков и книги. Музыка, танцы, стихи… тебе некогда будет скучать или заниматься вредными глупостями.
— Что? — от негодования девушка не сразу нашлась, что сказать. Сердце взвилось в её груди непокорным огнём, и она бросилась на одного из охранников, пытаясь оттолкнуть. Мускулистому воину в броне не составляло никакого труда выдерживать её трепыхания, он даже не шевельнулся. — Вредными глупостями? Знаешь ли ты, мама, что Велиора больше нет в живых? Что магистр Тэрон убит Орденом Инквизиции?! Что Трир захвачен, и птицам, и эльфам больше нет дороги на ту сторону гор?
На лице Верховной жрицы отразилось короткое смятение её души, но женщина быстро справилась с эмоциями:
 
— Мне жаль Велиора, дочка, он был талантливым магом. Но ему не повезло родиться в семье недальновидных отступников, которые имели связи с людьми и закономерно обрекли себя на гибель. Потому я и не желаю, чтобы ты виделась с его отцом или Гаэласом, ничего хорошего из общения с призывателями ты не почерпнёшь.
— Ты не можешь запереть меня! — всё ещё не веря в решение матери, воскликнула Донния.