Командор

– Не будем мечтать об аквалангах, минах и прочих полезных штуках, которых у нас все равно нет. Но мы вполне можем воспользоваться опытом предков и изготовить брандер. Возьмем спасательную шлюпку, набьем ее порохом, а там сойдемся с фрегатом вплотную, сцепимся и устроим такой фейерверк, что чертям жарко станет!
Никаких основательных возражений не последовало. Не откладывая дело в долгий ящик, десантники занялись превращением шлюпки в гигантскую бомбу.
Кабанов не принял участия в этой работе. Воспользовавшись затянувшейся паузой, он приказал привести к себе пленного, а в качестве переводчика вновь выбрал Флейшмана.
На этот раз вопросы носили сугубо практический характер. Сергея интересовали обычные приемы морского боя у флибустьеров, дистанции, с которых они начинают вести огонь, количество артиллерийских залпов перед абордажем…
Пленный не скрывал ничего. Он был единственным пиратом, знавшим подлинную численность противников, и не мог не удивляться воинскому мастерству некоторых из них. Но сейчас, когда они оказались в ловушке, он заявил прямо, что никаких шансов на победу у Кабанова нет, и предложил «сэру Сергею» и его отборным людям перейти на службу к джентльменам удачи. Со своей стороны он обещал замолвить за них словечко и сказал, что таких хороших вояк с радостью возьмет себе любой капитан. Без малейшей обиды на прошлое.
О судьбе остальных пассажиров, по мнению пленного, не стоило и думать. Уметь они ничего не умели, толку от них не было, и даже для высокочтимого сэра они являются обузой, от которой надо поскорее избавляться.
– Вот так, Юра, – с нескрываемой иронией произнес Кабанов, когда пленного увели. – Никогда не думал, что мне предложат заняться морским разбоем да еще будут утверждать, будто у меня к этому делу большой талант. А наши современники обвиняют армию и утверждают, что российские офицеры ни на что не годны. Мафиози меня к себе зазывали, пираты зазывали. Согласиться, что ли? Гроза Карибского моря высокородный сэр Кабанов со товарищи! Займу местечко под здешним солнцем. Правда, такой путь частенько заканчивается виселицей, да и с вами придется распрощаться. Но тебя я, может, и возьму в качестве переводчика. Согласен?
Флейшман внимательно смотрел десантнику в глаза, словно сомневался, а не говорится ли это всерьез.
– Тогда надо хоть по бабе на брата оставить. Здешние даже не подозревают о гигиене, – постарался ответить в тон Юрий.
– Да, с гигиеной и в Европе, и в Америке слабовато, – согласился Кабанов. – Эх, сейчас бы попариться хорошенько в баньке да потом вздремнуть минут шестьсот! Ладно, помечтали и будет. Скоро начнет темнеть, а у нас еще куча дел. Не в службу, а в дружбу – собери людей. Хочу сделать небольшое объявление.
– Хорошо, сэр, – кивнул Флейшман и отправился выполнять просьбу.
После его ухода Кабанов некоторое время посидел, собираясь с мыслями, затем тяжело поднялся и вышел.
Его уже ждали все. Помощники, включая Рдецкого, собрались вокруг, как бы подчеркивая близость к начальству. Остальные стояли на палубе, и в обращенных на себя взглядах Сергей читал робкую надежду на спасение.
– Я собрал всех, потому что ситуация очень осложнилась, – без предисловий начал Сергей. – Объяснять ее, думаю, никому не надо. Все вы прекрасно знаете, что мы заперты в бухте, и у нас нет шансов одержать победу в открытом бою. Но выход все-таки есть. С наступлением темноты попробуем использовать спасательную шлюпку в качестве брандера. Чтобы пираты не уничтожили ее еще на подходе, нам придется на некоторое время отвлечь их огонь на себя. Выражаясь яснее, шлюпка на буксире выведет в море нашу бригантину. Внимание пиратов поневоле будет приковано к кораблю. Обычно они предпочитают бить почти в упор, но пока они будут ждать сближения на привычную дистанцию, фрегат будет атакован брандером. Это в идеале. Реально же не исключено, что хоть один залп по нам они сделать успеют. Поэтому все женщины и дети, а также мужчины, не занятые управлением, могут покинуть корабль. Если победим, то вернемся за ними, а нет… тогда придется выживать самим…
 
– Я остаюсь! – звонко выкрикнула Наташа. – Или вместе спасемся, или вместе погибнем!
Ее пример заразил остальных. Большинство собравшихся не блистало храбростью, и их решение было продиктовано трусостью. Оказаться на острове одним, без защитников – одна мысль об этом приводила людей в ужас. На корабле с ними были десантники Кабанова, а вера в них была достаточно сильна. До сих пор у Сергея получалось все задуманное, так почему же должно сорваться в этот раз? А в худшем случае лучше покончить со всем сразу. Кабанов честно предупредил, что при неудаче взорвет бригантину вместе с фрегатом, но и такая смерть была предпочтительнее альтернативы.
После недавно полученной раны Кабанов был слаб и потому не смог занять место в брандере. Он встал на квартердеке, приняв на себя командование бригантиной. Рядом с ним было еще трое. Ярцев обеспечивал выполнение необходимых маневров, Кузьмин привычно держал штурвал, а шестнадцатилетний Саша был под рукой для передачи возможных распоряжений. Остальные мужчины должны были заниматься парусами и помогать десантникам вести огонь из заряженных картечью орудий.
Люди Кабанова дружно предложили себя в помощь Сорокину, но этой чести удостоился один Грушевский. Сергей отдал ему автомат с последними патронами – главной обязанностью Геннадия было прикрывать действия своего напарника. К ним просился и Кузьмин, но Костя заявил, что с управлением шлюпкой справится сам. Опытный рулевой был куда более необходим на бригантине.
Женщины, невзирая на опасность, выбрались на палубу. Сидеть в кубрике и в неведении ожидать решения судьбы было выше человеческих сил.
С последними лучами солнца Кабанов приказал начинать. Тьма стала их естественным союзником, но она же затрудняла путь по узкому проходу, и поэтому в выборе времени решили пойти на компромисс.
Затарахтел, нарушая тишину, мотор на шлюпке. Низко осевший от своего зловещего груза брандер тяжело тронулся с места. Натянулся буксирный трос, но бригантина какое-то время все еще стояла на месте, словно не желая выходить в неизвестность. Но вот она тронулась и медленно потянулась за катером. Люди на ее палубе застыли, пристально вглядываясь в проплывающие мимо берега, уже принесшие им столько горя.
«Наверх вы, товарищи, все по местам! Последний парад наступает!» – завертелись в голове Сорокина знакомые с детства строки. Он вдруг осознал себя наследником морской славы своих соотечественников и – проклятый перенос! – ее предвестником. Герои Гангута, Чесмы, Наварина, Чемульпо, еще не рожденные, уже пристально наблюдали за ним, и он был не вправе обмануть их ожидания. Единственное, о чем сожалел Константин, было отсутствие флага, того самого, Андреевского, которому суждено гордо развеваться над морями две сотни лет, и каких лет! Флага, еще никогда не виданного даже на Родине…
– Вот он, красавчик! Расположился, как у себя дома! – Геннадий кивнул на преграждающий им путь фрегат.
– Стоял один такой, – процедил сквозь зубы Сорокин. – Ничего, недолго ему осталось!
Время было рассчитано точно. Солнце блеснуло в последний раз и нырнуло в воду, когда Костя сбросил скорость.
– Отдать концы!
Теперь бригантину и брандер не связывало ничего. По команде Ярцева на паруснике были подняты кливера. Их силы хватало, чтобы потихоньку, как говорится, в час по чайной ложке, двигать бригантину. Но быстроты пока и не требовалось.
На фрегате занялись трели боцманских дудок. Пираты видели перед собой корабль, долгое время деливший с ними все тяготы морских походов, и не могли позволить ему уйти. Топить его без крайней необходимости они тоже не хотели и привычно готовились к бою, в котором пушечный залп мог стать лишь прологом.
Темнота наваливалась по-южному быстро. Стремясь сполна использовать остатки света, флибустьеры торопливо подняли якорь и занялись постановкой парусов. Они понимали, что похитители бригантины тянут время, и не хотели дать противнику ни малейшего шанса для спасения.