Командор

– Не знаю, – огрызнулись в ответ. – Похоже, полетели лопатки турбины. Нам нужен врач. Срочно! Генка Карамышев упал на вал. Что у вас был за удар?
Кэп замолчал. Грудь его ходила ходуном, лицо побагровело настолько, что, казалось, его вот-вот хватит удар. До меня вдруг дошло, что падение наверняка не прошло бесследно не только для двигателя. Должны быть и другие повреждения, и человеческие жертвы.
Машинально оглядевшись, я, словно в подтверждение своих мыслей, увидел неподвижное тело электромеханика. Именно тело: остекленевшие, полные ужаса глаза смотрят куда-то в сторону, а лицо густо залито кровью. Видно, падая, ударился обо что-то виском.
– Матвеич! – наконец обрел голос капитан. – Хватай всех свободных от вахты и мигом на осмотр корабля. Стюарды пусть пробегут по каютам, посмотрят, что там. Всю машинную команду вниз. Кровь из носу, но двигатель должен работать!
– Есть! – Не тратя лишних слов, Нечаев бросился выполнять приказание.
Между тем потерявшее управление судно болтается на волнах и порой кренится так, словно хочет опрокинуться.
– Ярцев, связь! – С тех пор как из экипажей убрали радистов, переговоры через спутник ведут штурмана. – Передавай SOS!
Никогда не думал, что придется передавать этот исполненный отчаяния сигнал. Но что остается делать, когда на борту восемь сотен человек, а управление потеряно? Тут любое промедление может быть чревато групповым некрологом и скороговоркой телеведущих. Правда, показывать им будет нечего – на месте гибели кораблей операторов обычно не бывает.
– Кэп, связи нет! – Я снова безрезультатно обшариваю эфир. – Никого и ничего, словно вымерли все!
– Проверь аппаратуру! Где Гришин? – Кэп замолкает, наткнувшись взглядом на неподвижного электромеханика.
Проверяю, что могу. Если верить контрольным лампочкам, все в порядке. Впечатление такое, будто во всем мире вдруг перестали пользоваться радиосвязью: в эфире сплошной треск без малейшего намека на человеческое присутствие. Может, в рации что-то сгорело? Попробуй определи это на глаз при тусклом свете авариек!
На всякий случай передаю в пустоту сигнал бедствия, хотя с точными координатами напряженка. Экраны навигации пусты, словно и спутник накрылся.
Внезапно в свете уцелевшего прожектора появляются избиваемые волнами скалы, хотя я точно знаю, что до ближайшего берега перед ураганом было миль сорок – пятьдесят. Не может, блин, тут быть никаких скал!
– Машинное! – рявкает вновь капитан. – Спите там, что ли? Срочно требуется ход. Срочно! Нас несет на скалы!
– Ни черта не выходит! – доносится отчаянный ответ. – Делаем, что можем, но в ближайшее время хода не будет!
– А потом не понадобится, мать вашу!
Так под матюги капитана лайнер и налетел на скалу. Волны снова и снова толкают беспомощный корабль, бьют его о камни. Похоже, застряли мы прочно. Хотя прочно не означает надолго. Если так пойдет и дальше, «Некрасов» попросту развалится.
Описать дальнейшее почти невозможно. Мы делали все, чтобы удержать корабль на плаву, а вода с ревом врывалась в пробоины, вышибала герметичные переборки, влетала через разбитые иллюминаторы…
И вдруг в царящем вокруг хаосе обнаружилось, что небо чуть посветлело. Хотя до рассвета было еще очень далеко, но и в этом преждевременном свете в какой-то миле от нас показалась земля. Откуда она тут взялась, уже не имело значения. У нас появился шанс, и упустить его мог лишь идиот.
Жмыхов никогда не был идиотом и отреагировал мгновенно:
– Всех пассажиров и пострадавших в шлюпки! Матвеич! – Старпом очень вовремя объявился на мостике. – Части команды придется остаться. Может, удастся спасти корабль.
Шторм уже понемногу стихал, но поднятые им волны и сейчас представляли немалую угрозу. Одинаково опасно было и оставаться на лайнере, и пытаться на шлюпках достичь неведомой земли.
У каждого своя судьба. После суматошной погрузки я занял место в одной из спасательных шлюпок согласно судовому расписанию и вступил в свою борьбу, борьбу за спасение себя и полусотни доверившихся мне людей. Нас вздымало на гребни, швыряло вниз, едва не унесло в открытое море, шлюпке чудом удалось проскользнуть между прибрежными рифами, но все же настал момент, когда днище проскрежетало о гальку на берегу. Волны еще лупили шлюпку в корму, но я уже получил право хрипло крикнуть заветные слова:
 
– Все! Выгружайсь, ядрен батон! Приехали!
 
Часть вторая
 
Остров
  
10
 
Сэр Джейкоб Фрейн. Парус на горизонте
 
Топот бегущих по палубе матросов вывел сэра Джейкоба из дремоты, вызванной мрачными раздумьями в компании с бутылкой рома. Взгляд за широкое, в половину кормы, окно капитанской каюты показал, что хмурый и пасмурный день еще не закончился, а значит, бравый капитан спал совсем недолго. Погасшая трубка сиротливо валялась на столе, зато пустая бутылка свалилась от качки на пол и время от времени напоминала о себе, перекатываясь от переборки к переборке.
Легкий стук в дверь заставил сэра Джейкоба привычно подтянуться и рявкнуть хриплым от штормов и рома голосом:
– Да, черт бы вас всех побрал!
Дверь осторожно приоткрылась, и капитан увидел возбужденную физиономию Хэнка.
– Простите за беспокойство, сэр. Осмелюсь доложить: парус на горизонте… сэр.
– Где? – От мрачных дум капитана не осталось и следа.
– Зюйд-вест, сэр.
Вряд ли в том направлении мог оказаться один из его кораблей, прикинул сэр Джейкоб. Но чем черт не шутит?
– Иду.
Собираться не потребовалось. Капитан был полностью одет, и даже длинная шпага с позолоченной узорчатой рукоятью привычно висела в портупее у левого бедра.
Стараясь не показывать нетерпения, сэр Джейкоб прошествовал на квартердек и огляделся.
Вся команда толпилась на палубе, многие залезли на ванты, и по направлению их взглядов не составляло никакого труда узнать, где же этот чертов зюйд-вест с объявившимся парусом. Каждый из джентльменов удачи стремился поделиться своим мнением с соседом, и над палубой висел возбужденный гул.
Не оборачиваясь, сэр Джейкоб молча протянул назад правую руку, и Дэвид, его бессменный помощник и шкипер на протяжении доброго десятка лет, так же молча вложил в нее подзорную трубу. Фрегат порядочно мотало на волне, и капитану пришлось шире расставить ноги в надраенных до блеска ботфортах. Обрадовавший всех парус он нашел сразу, но расстояние и плохая видимость не позволяли определить тип корабля.
Впрочем, для дальнейших действий сэра Джейкоба это не имело никакого значения. Он помедлил лишь, оценивая направление и силу ветра, и зычно скомандовал:
– Ставить паруса! Идем на сближение!
Матросы бодро бросились к снастям. Сейчас они полностью разделяли чувства и мысли своего командира и с нетерпением предвкушали встречу с неизвестным судном. Что это за судно, и в самом деле не играло особой роли. Если одно из своих – то их ждет радостная встреча, если чужое – то добыча. И еще неизвестно, чему бы они обрадовались больше.
Что касается опасности погибнуть в возможной схватке, то люди «Вепря» относились к этому достаточно равнодушно. Морские законы суровы, как само море. За малейшую провинность виновного ждут линьки, протаскивание под килем и прочие «радости» вплоть до пенькового галстука на шею. За неосторожность или неумение запросто можно отправиться кормить рыб одному или с кораблем, а в бою нет проблем схлопотать пулю или удар абордажной саблей. Тому, кто этого боится, нечего делать в море – пусть гниет в нищете на берегу. В доброй старой Англии всегда найдется достаточно настоящих мужчин, готовых рискнуть и при удаче составить себе состояние. Раз кто-то выигрывает, то кто-то неизбежно оказывается в проигрыше. Но не рискнешь – не узнаешь, что именно может выпасть на твою долю…
«Морской вепрь» стремительно шел к неизвестному судну. Его нос то и дело погружался в волны, а с ним погружался и привязанный под бушпритом всеми забытый слуга капитана. Члены команды от юнги до самого сэра Джейкоба мечтали об одном – успеть до темноты! И мольбы их были услышаны. Неизвестный корабль явно шел навстречу, насколько уместно это слово при движении под парусами, подавая надежду, что это кто-то из своих. Правда, их должно было отнести в противоположную сторону – туда, куда недавно ушла «Стрела», но мало ли чудес встречается на море? Тем более после такой бури.