Светоч (СИ)
Из записей в блоге, новостных заметок и журнальных статей Хельм знал, что светоч сам водит и машину, и флаер. Не так чтоб очень хорошо — регулярно попадает в мелкие аварии и исправно платит штрафы дорожной полиции за неправильную парковку. А к кабакам вызывает такси — в общем, живет, как все.
«Что же случилось? И в блоге ни намека, ни полслова…»
Жесткий воротник новой рубашки натирал шею, и Вильхельм начал теребить ткань, пытаясь избавиться от неприятных ощущений.
— Три месяца назад в Службу Безопасности поступило заявление принца Эрлиха. По его словам, он обнаружил в своей кровати, в спальне Малого Императорского Дворца, экземпляр тайпы*, змеи семейства ехидин, чей яд, как известно, смертелен даже для браслетчика, организм которого усвоил все три степени защитных эликсиров.
Собравшиеся возмущенно загудели, и командир, переждав волну народного негодования, перестал излагать факты и намекнул на возможность уборки территории. Тишина воцарилась мгновенно.
«Тайпа! Ничего себе! — если первая новость довела Вильхельма до обалдения, то эта вызвала холодок страха. — В той колонии, где они водятся, никто без антитоксина в джунгли не суется».
— Обследовавшие пепелище эксперты не смогли придти к каким-то определенным выводам, — продолжил командир. — Магическое пламя, сотворенное принцем, уничтожило три комнаты левого крыла дворца прежде чем заклинание смогла блокировать охрана. Эрлих был нетрезв и не удержал контроль над огненным шквалом. Однако инцидент не оставили без внимания. Принцу в очередной раз предложили пользоваться услугами Корпуса. Он их категорически отверг, заявив, что телохранители никоим образом не смогут повлиять на появление, либо отсутствие змей в его постели.
По залу вновь прокатился гул. Командир понизил голос и проговорил:
— Я для чего вам сообщаю о предложении и его реакции? Надеюсь, даже до самых твердолобых идиотов дошло, что Эрлих по-прежнему не желает «гулять под присмотром овчарок»?
— Да, — вразнобой отозвались подчиненные.
— Тогда слушаем дальше. Две недели назад Эрлих во главе комиссии по делам заключенных прибыл в тюрьму «Schuur»*, где содержатся лишенные браслетов преступники. Это был повторный визит — полтора месяца назад заключенные объявили голодовку, и Эрлих наведался в тюрьму, проверяя условия их содержания. А две недели назад наш принц поехал туда, чтобы узнать… Неважно. Важен факт — когда комиссия покидала прогулочную площадку, включилась силовая ограда. В режиме «бунт». Рассчитанном на уничтожение прорывающихся объектов. Шестеро проверяющих скончались на месте. Щиты успели выставить Эрлих и представитель Министерства Чрезвычайных Ситуаций. Их отбросило к стене, оглушило, что, учитывая ситуацию, можно отнести к разряду «отделались легким испугом». Расследование показало, что инцидент нельзя назвать «халатностью» или «несчастным случаем». Дежуривший у пульта офицер прибыл на замену внезапно скончавшемуся охраннику. Допросить его не смогли — сразу после неудачной попытки покушения он принял быстродействующий яд.
«Вот как… — страх разбавился легким удивлением. — А ни в прессе, ни в блоге — ни слова».
— Эрлих принимает нашу охрану, повинуясь приказу императора. Скорее всего, он не будет испытывать к вам приязни, более того — может начать препятствовать нашей работе, демонстрировать независимость, и пытаться доказать, что способен справиться с любой угрозой собственными силами. Будьте к этому готовы.
После этих, весьма огорчивших Вильхельма слов, командир перешел к инструкциям для телохранителей. Эту информацию можно было слушать краем уха, что Хельм и сделал, погрузившись в размышления — мог ли он пропустить какой-то завуалированный намек на покушения, читая записи Эрлиха?
«Не было там никаких намеков! Жалоба на невкусный ананас — это да. Книжку какую-то модную обсуждали, рецепт маринада для мяса, аквариумных рыбок. Юрген тогда еще написал: «Кто рыбок в дивизию принесет, тот в аквариуме на веранде спать и останется». Юрген…»
Хельм вздохнул. Листать блог Ланге и выискивать какие-то намеки — дело дохлое. Тот вообще не писал о личном. Только иногда делал перепосты о пожертвованиях благотворительным организациям. Этот принцип исповедовался всегда: и в те давние годы, когда Юрген был заместителем командира «Дикой дивизии» и любовником принца Рудольфа, и сейчас, когда он стал командиром и, вдобавок, любовником принца Эрлиха.
Углубиться в раздумья по поводу везучести Юргена Вильхельму не удалось — инструктаж телохранителей закончился. Командир осмотрел притихший личный состав и усмехнулся:
— А теперь — об особом моменте.
— Да!
— Хоть на еже!
— Хоть на камне!
— И с душой, без гримас!
— Молчать, мерзавцы, — командир откровенно веселился. — Для особо недогадливых говорю прямо: вы ему в этом качестве не нужны. Юрген там у него, или не только Юрген — не ваше собачье дело. Но чтоб жопами перед ним вертеть не смели! И не вздумайте цепляться за невинные намеки. Узнаю, что кто-то пытался… — а я узнаю! — вылетите у меня со свистом, и на работу только в наш же служебный бордель устроиться и сможете.
— А если он кем-то из нас заинтересуется? — спросил незнакомый Хельму парень из первого ряда.
— Вот не зря я тебя в запасную команду определил, — удовлетворенно кивнул командир. — Если заинтересуется? Подождете, пока два раза не прикажет. Прямым текстом. После второго можете снимать штаны или открывать рот — что потребуется.
«Ясно», — подумал Вильхельм и замер — командир начал зачитывать разбивку по сменам.
Разочарование смыла волна недоверчивой надежды: «Я — первый пилот? Точно? А это окончательное распределение? Проклятье! Не выдать бы себя выражением лица: заметят блаженную улыбку — тут же вылечу в запасной состав».
Он постарался придать себе невозмутимо-деловой вид, не замечая, что теребит воротник рубашки, все сильнее растирая шею. Несмотря на попытки сосредоточиться, остаток совещания прошел как в тумане. Получив команду: «Разойдись», Хельм встал и направился к дверям зала, отмахиваясь от сослуживцев, желавших втянуть его в неофициальное обсуждение ситуации.
И только в комнате, сняв рубашку и охладив разгоряченную голову под душем, он сумел нащупать «корень зла», не позволявший вернуть контроль над собственными эмоциями.
Похоже, сказки, пересказываемые шепчущимися подростками после отбоя в казарме, сочиняют опытные психологи. Ведь Вильхельм уже взрослый мужик, не успеешь оглянуться — тридцатник стукнет. А все равно, где-то там, на горизонте, маячит глупое: «А вдруг? Вдруг, вопреки всему, они окажутся половинками одного целого? И встретившись, будут жить вместе. Долго и счастливо».
«Вот Юрген же, например…»
Он скрипнул зубами, напоминая себе, что Эрлих его, скорей всего не запомнит вовсе, и хорошо, если не обматерит, когда возникнет заминка у очередных летных Врат.
— Ничего не изменится! — проговорил он вслух и полез в шкаф, чтобы вытащить и погладить другую рубашку — эмоции эмоциями, а на представление светочу надо явиться при полном параде. И не чесать шею, словно ты ухитрился подхватить блох…
____________________________
* Тайпа из семейства ехидин — придуманная автором очень ядовитая змея. Водится в джунглях неведомой колонии.
* Schuur (голландский) — сарай.
В жизни Эрлих выглядел не таким, как на фото. На сегодняшнем, утреннем, где солнце заливало лицо и убирало все тени и морщинки, светоч смотрелся мальчик-мальчиком — встрепанный, слабо улыбающийся. Хотя Хельм точно знал, что разница у них всего-то год. И — да, Эрлих старше.
На бетонном плацу, у ангаров, Вильхельм увидел именно мужчину. Осунувшегося, озабоченного, настороженно щурящегося — ну, вообще-то при покушениях это неудивительно.
Светоч, как их и предупреждали, был недоволен. Недоволен не охранниками, а командиром.
— Мне непонятен ход ваших мыслей. С чего вы взяли, что я буду препятствовать работе охранников? Вы, часом, не додумались до версии, что я начну срывать на них зло? На кеннорийцах, выполняющих приказ, связанных уставом, и не имеющих права произнести слово мне поперек?