Ревизор: возвращение в СССР 14 (СИ)

А сам чувствовал, что не пройдет и пары часов, как эти двое наладят хорошие отношения. А дай им пару недель пообщаться – станут друзьями не разлей вода. Ну а что – похожи они как-то между собой. Оба обстоятельные, привыкли приказы отдавать. Работа у обоих серьезная, да за рубежом. Да и просто чуйка говорила – что они точно подружатся. 
Бегом спустились по лестнице вниз, перешли в мой подъезд и поднялись на лифте на седьмой этаж.
Николай открыл дверь и радостно приветствовал.
– Заходите, заходите! – пригласил он нас всех широким жестом. – Привет! – протянул он руку счастливому Родьке. – Подошли джинсы?
Представил Николаю Григория. Тот сразу протянул руку.
– Спасибо. – только и сказал подполковник, достал из кармана бутылку и протянул капитану.
Тот, глядя на неё, шмыгнул носом многозначительно, похоже, уже слегка навеселе.
Из кухни вышел Игорь, друг капитана.
– Здорово, – протянул я ему руку. – Как в Одессу слетали?
– Во! – показал тот большой палец вверх и, оценив обстановку, сказал: – Коль, давай всех за стол.
Николай вцепился в Григория, стягивая с него куртку.
– Мужики, не могу, пёс не гулян, – извиняющимся тоном сказал я. – Родька, ты со мной или тут останешься?
– Да зачем ему тут?.. – возразил подполковник. – Иди, сын, гулять.
Мы ушли, а мужики остались знакомиться.
Когда вернулся домой, Галия сказала, что Павел Сатчан звонил, ждёт звонка.Набрал его, Римма сказала, что он ко мне поехал. Ох, хорошо, что у Николая не остался с мужиками.
Выскочил на проспект Мира, жигулёнок Сатчана уже ждал меня. Похоже, появились новости. Сел в машину, так и оказалось. Партия детских ушанок все согласования прошла. Пришлось немного поколдовать с себестоимостью, и получившаяся цена комбинированного изделия всех более чем устроила, да так, что заказ увеличили до пятисот штук.
– Отлично! Молодцы, – не удержался я. – Просто здорово. Теперь надо готовиться к запуску партии и создать побольше туману вокруг неё, чтобы слухов побольше породить.
– Вот, с этим-то у нас и загвоздка, – признался Сатчан. – Надо же, чтоб Гагаринских зацепить, чтобы всё выглядело, как афера…
– И в чём проблема?
– Ну, если кому-то из сотрудников фабрики откровенно врать, то потом после провала, Гагаринские начнут разбор полётов и могут выяснить, от кого изначально деза исходила. Никто не хочет подставляться…
– Ну, во-первых, врать ни в коем случае нельзя, – ответил я. – Поймут, что это подстава и не отступятся ни в жизнь. Это уже будет дело чести, понимаешь? Дело принципа. Как красная тряпка для быка…
– И как тогда?
– Да очень просто. Я же говорю: напустить тумана без конкретики.
– Это как?
– Ну, например, отшив всей партии производить только в одном цеху, где не проходной двор, где соболя, например, отшивают или что-то в этом роде. Разрыв шаблонов должен быть, что-то очень необычное, что на себя сразу всеобщее внимание обратит. Во-вторых, задание технологу главный инженер, или кто там, пусть главбух или директор, передает со словами: «не болтай нигде об этой партии». Если потом кто-то поинтересуется, почему так сказано было, последует совершенно невинный ответ: «А чем тут гордиться? Что государство на детях сэкономило!?»
– Понял, понял… – задумчиво проговорил Сатчан. – И, если что, вы не так меня поняли.
– Конечно, – рассмеялся я. – А врать никогда не надо. Общался я как-то с одним интереснейшим человеком, большой пост занимает. Так он владеет техникой убедительного молчания. Ничего не говорит, но так многозначительно!.. Вот над чем работать надо.
– Убедительное молчание? – недоверчиво посмотрел на меня Сатчан. – Это как?
– Ну начинаешь фразу и не досказываешь. При этом очень внимательно смотришь собеседнику прямо в глаза. Он сам себе чего-то напридумывает, тебе остаётся только едва заметно головой покачивать или медленно глаза прикрывать, будто соглашаешься. И к тебе не придраться, если кто-то что-то не так понял. Сам виноват. Мог переспросить. Особенность техники – люди не хотят переспрашивать. Боятся тупыми показаться. А в результате того, что промолчали, и в самом деле оказываются тупыми. И понимая это – без претензий. 
 
– Интересно… – усмехнулся Сатчан. – Надо попробовать… О, кстати, не забыл, что в четверг выступление агитбригады на ЗИЛе?
– Помню. Но, если честно, на всякий случай всё записываю. – признался я. – Сделал себе общую тетрадку с датами на каждом листе с закладкой… А то мозги уже кипят. Нахватал всего и везде…
– И не говори. Сам уже так забегался, что забыл машину вчера закрыть, представляешь? Всю ночь открытая простояла. Хорошо, никто не проверил.
– Да уж…
Мы расстались. Раньше времени Сатчану не стал говорить, что устраиваюсь на работу в Кремль. Вот пройду проверку, тогда уже не избежать разговора. Надо будет трудовую с ЗИЛа забирать и устраиваться или переводиться на заводе на совместительство, это уже они сами скажут, как всё оформить. Запись в трудовой о работе в секретариате Верховного Совета дорогого стоит. Но придётся Сатчану объяснять, как я туда попал…
Вернувшись домой, тут же был нагружен женой помощью по хозяйству. Стиральную машину в ванную перенёс. Через некоторое время воду сливал. Причём она стекала самотеком, сначала надо было слить воду в таз, потом вылить из него воду в ванную. Худо-бедно, но десять литров в таз входит. Галие еще раз грозно повторил, чтобы не таскала эти тазы с водой сама.
Галия была, в целом, машинкой довольна, единственное, что её напрягало, что стирать она до родов вынуждена только в моем присутствии. Согласен, неудобно…
Галия решила, что мы перестанем сдавать постельное бельё в прачечную, как стиралку купим, но ничего подобного. Вытащив мокрый пододеяльник из воды, решил, что мы еще останемся клиентами прачечной какое-то время. Какое? Пока стиралки-автоматы не появятся.
Мне не трудно забежать в пункт приема-выдачи по дороге. Да, прачечная стоит денег, но мы нашли компромисс: платить будем только за пододеяльники, покрывала и прочие тяжёлые вещи.
С этим жена согласилась после моего аргумента, что уже половина одиннадцатого, а мы всё ещё стираем. А ещё, после того, как в пододеяльнике что-то треснуло, пока я его выкручивал. Жаль, новый же, зараза! То ли я накачался на бетонных работах и со своими отжиманиями и подтягиваниями, то ли ткань не очень. Но в прачечной, когда сдаем, такого ни разу не происходило. Вот и еще один мощный аргумент…
Утром предупредил Гончаровых, что не смогу сегодня ехать с ними на стрельбы, у меня университетские соревнования по волейболу. Надо обязательно быть, а то Король на меня и так косо смотрит.
На соревнованиях было полно народу. Трибуны спортивного зала были заполнены наполовину, в основном, были заняты несколько нижних рядов. А вот внизу, в собственно зале, вдоль стен на гимнастических скамейках сидели или стояли рядом несколько команд с запасными игроками, портфелями и сумками всех участников. Бедлам полный. Кто-то был в форме, кто-то еще нет. Король собирался судить игру. До начала подошёл к нему, типа, спросить, что и как делать. Специально подошёл, чтобы он запомнил, что я был.
– Разомнись обязательно прямо сейчас. – сказал он. – Маловероятно, что до тебя сегодня дойдет очередь. Но на всякий случай будь готов. Мало ли что...
Ну и отлично. Примерно этого и ждал. Парни еще на тренировках предупредили, что на соревнованиях я на вторых ролях пока буду. Тренировался мало, да и первый курс. Так что спокойно размялся вместе со всеми, потом нашёл свободное место и уселся на гимнастической скамейке.
Всю игру просидел. Справились без меня. В первый день соревнований все старались выложиться по полной. Зрелище получилось шумным и азартным. Девчонки двух факультетов на трибунах поддерживали своих, как могли. А у меня всю игру не выходил из головы вчерашний разговор с Сатчаном, а ведь я машину тоже не запер. Она, конечно, не на улице стоит, а в запертом гараже, но лучше сходить и закрыть. Бережёного бог бережёт. И ведь понимаю умом, что идея на грани маниакальности, а свербит…