Аномалии (ЛП)

― Он начал войну? ― Я не могу поверить в услышанное.
― Да. Именно мой брат поставлял новые технологии американцам, китайцам и русским. Он стравливал их между собой, что неминуемо привело их к алчности и желанию того, чего у них не было. Он настраивал их и манипулировал ими, что, в конечном счете, послужило причиной каждой стороне нажать на соответствующую кнопку. ― Она засмеялась. ― На самом деле, потребовалось не так много сил. Несколькими десятилетиями до этого Собек продвинул Лиэнов на руководящие должности.
― Подожди, то есть американский президент и русский президент…
― И президент Китайской Народной Республики, ― добавила Тадж. — Все Лиэны. А точнее, мои кузины и кузены. Поэтому они без труда убедили свои народы. Мой брат очень умен. Ненормальный, но умный. И его план сработал. Три ядерные бомбы были запущены, что привело к таянию ледников и затоплению большей части поверхности Земли. И тогда вмешался Собек.
― Заставив всех зависеть от него. ― Я, наконец, начала понимать.
― Нет ничего лучше, чем создать проблему, решение которой есть только у тебя. Собек доработал Третьи, чтобы соединить выживших людей с Лиэнам, затем показал наши продвинутые технологии, чтобы предотвратить болезни, и разделил мир, чтобы помешать обострению противоречий, и… ― Ее голос задрожал.
― Что? ― Я в равной степени испытываю отвращение и восхищение нарциссизмом и коварством Собека.
― Он нашел способ сделать людей послушными.
― Но как?
― Тут два аспекта, ― продолжила свой рассказ Тадж. ― Он загрязняет воду тем, что сам называет безвкусным раствором фтора, который якобы полезен для вас.
―Так и есть, ― говорю, чувствуя себя идиоткой. ― Он важен для крепких костей и зубов.
Я понимаю, насколько глупо это звучит.
― Мой брат хочет, чтобы вы так думали. На самом деле, это химикат, помогающий людям расслабляться и покоряться. Он также блокирует и обызвествляет эпифиз, а это приводит к блокировке связи между физическим миром и духовным.
Мне очень сложно переварить всю эту информацию. Всю свою жизнь я провела в воде, и теперь я узнаю, что она токсична. Вода, которую я пью, в которой плаваю и принимаю душ, которую использую для приготовления еды ― вся эта вода отравлена. Я думаю, нет, я очень надеюсь, что второй метод, который использует Собек для контроля над людьми гуманнее.
Но я ошибаюсь.
― Второй способ управления, ― продолжает Тадж, как будто прочитав мои мысли. — Изобретенная система предписанных партнеров, когда люди начинают зависеть друг от друга. Он воздействовал на ваш вид так, что вы начинаете считать, будто не сможете существовать без другого человека.
― Я могу существовать без Дженезиса.
― Ты так думаешь, потому что вы с Дженезисом не были предназначены друг другу. Твой предписанный партнер ― Дориан.
― С большими голубыми глазами? ― Тот мальчик, который постоянно мне снится.
― Да. Дориан умер, когда вы были в Лагере Монарха. Его маленькое тело не выдержало издевательств Заступников Собека. Однако большинство выдерживают. Но он был слишком слабый. Если бы он выжил, то, скорее всего, вы были бы воссоединены и стали бы зависимы друг от друга.
― Каким образом?
― Мой брат использует посттравматическую технику контроля сознания на маленьких детях, чтобы они переполнялись страхом и чувствовали себя неполноценными без присутствия и объятий своего партнера. Питаясь их страхом, он становится сильнее, а чувство неполноценности с самого раннего возраста позволяет ему контролировать их лучше.
Я вспоминаю про Аннику и Рейн. Тадж точно смогла описать, что с ними не так. Мои подруги стали лишь оболочками прежних себя, потому что перестали верить в себя.
― Если он питается энергией, то почему берет ее только из страха? ― спрашиваю, пытаясь проигнорировать воспоминания, где я подвешена вниз головой и кричу.
― Почему нельзя сделать это более радостным?
― Можно. Мы можем подпитываться любыми эмоциями: гневом, счастьем, грустью, нежностью, отвращением или страхом.
― Тогда почему вся система Лагеря Монарха построена на страхе?
 
Тадж улыбается.
― Если кратко: то страх вкуснее.
― Это отвратительно.
― Как бы это ни было, но так оно и есть. Нет ничего вкуснее, чем страх невинных людей, потому что ваши чувства ужаса такие настоящие. Как только ты попробовал икру, ты больше не захочешь есть тунца. ― Тадж замолкает, чтобы я поняла аналогию.
― Но Зилли, ― начинаю я, чувствуя, как девочка шевелится у меня на коленях.
― Зилли никогда не была в Лагере Монарха. Частью революционного плана также является попытка спасти как можно больше детей от этих издевательств. Прежде всего, особенных детей. Забрать их из семей до того, как им установят чип.
― В чем разница между особенным ребенком и обычным?
― Лиэны и люди скрещивались на протяжении веков. Кровь потомства разбавлена: гены Лиэнов рецессивные, и у большинства детей обычный ДНК. Однако у единиц доминирует ДНК Лиэнов, что дает им врожденную силу, большую, чем у самих Лиэнов.
― Если это так, то что происходит с такими детьми? ― Я вскакиваю, толкая Зилли на пол.
― Ааай, ― хнычет она.
― Извини. ― Я помогаю ей встать, не отводя взгляда от Тадж. ― Что происходит с особенными детьми? ― уже почти кричу. Я еще никогда не была так близко, чтобы найти мою сестру. Чтобы найти Сан.
― Их распределяют по безопасным местам по всему миру. Их растят, обучая верить в себя, сражаться за себя и думать за себя.
― Но вы забираете их у родителей.
― Разве? ― Тадж колеблется долю секунды. ― А может родители изо всех сил пытаются меня разыскать, чтобы просить спасти их детей?
― Где моя сестра? ― Я хватаю Тадж за горло, не осознавая, что делаю. За пару секунд ее лицо трансформируется в форму Лиэна, и раздвоенный язык, как оружие, высовывается изо рта, с силой отталкивая меня. Я осматриваюсь. Лаклан обнажил меч, готовый защищать свою Королеву. Зилли нацелила на меня свои острые звезды. Даже Кай направил кинжал к моему сердцу. Я так и слышу их мысли: она опасность, которую нужно нейтрализовать.
Я удивлена их преданностью этой женщине. Этому созданию. Только Тадж не поднялась с места, ее лицо снова приняло человеческую форму.
― Успокойтесь все. Все хорошо. ― Она поворачивается ко мне. ― Кива, я не враг.
Смущенная, я сажусь назад.
― Твоя сестра в безопасности. Как и всегда была. Твои родители доверили ее революции. Мы нуждались в ней.
― Зачем? Почему вы ее забрали? Я тоже нуждалась в ней.
― Кива, то, что сейчас происходит с этой планетой, намного больше, чем просто ты и я. Постоянным пыткам подвергают не только детей. План Собека не ограничивается пятилетками. Он проводит эксперименты и с теми, кто находится на другом конце возрастного диапазона. Собек крадет энергию у стариков, инвалидов и психически больных людей. Когда гуманоид становится слишком старым или больным, Собек искусно вступает в дело. Все дома престарелых контролируются сотрудниками Собека. Подумай об этом, Кива. Почему мы больше не встречаем пожилых людей? Потому что, когда они близки к смерти, их собирают и отвозят на виллы для престарелых, чтобы там заботиться о них? Заботиться ли? Это больше похоже на санкционированное правительством игнорирование. В этих вилах люди Собека могут гораздо проще потреблять жизненную энергию, так как старые люди умрут в любом случае. Как ты думаешь, почему так много людей болеют деменцией? Потому что Собек высасывает их рассудок до конца. Он делал это веками.
Я вспоминаю, как на вилле для престарелых умер дедушка Анники. Он ничем не болел, но я видела, как его рассудок покидал его. Хотя для этого не было никаких причин. Его тело было абсолютно здоровым. Он просто был стар. Никто не задался вопросом о причинах потери памяти ― все просто приняли это, как должное. Я до сих пор помню, как был украшен дом ― во всех комнатах были нарисованы крошечные бабочки.
Бабочки были и на каждой кровати.
― У нас есть выбор, ― продолжала Тадж. ― Мы можем оставаться в незнании, позволив Собеку покончить с человечеством, или мы можем пробудиться и дать отпор. Если ты хочешь найти свою сестру ― я не стану тебя останавливать. Лаклан поднимет тебя на поверхность, и ты сможешь пойти туда, куда пожелаешь. Если же ты захочешь остаться, то тебя придется перепрограммировать, чтобы ты, наконец, поняла, в каком обмане жила. Только так ты сможешь пробудиться. Здесь внизу все прошли через это. Они приняли правду и готовы сражаться. Готовы к нашему восстанию. Вопрос в том, готова ли ты, Кива?