Я всё у тебя отниму (СИ)

Добравшись до сквера, падаю на скамейку и смотрю в телефон.
На заставке стоит наше семейное фото: Андрей, я и Ева.
Хочется закричать в голос, рвануть к его родителям и забрать дочь.
Он не посмеет так жестоко поступить со мной, не отнимет у меня ребёнка. А на смену этой мысли приходит другая — посмел. Уже посмел. И Андрей всегда гордился, что держит слово до последнего, — особенно, когда кто-то или что-то мешает его размеренной, счастливой жизни.
Теперь я — помеха. Одна из них.
Это мысль отчего-то заставляет меня взять себя в руки и начать мыслить хладнокровно.
Сейчас мне некуда податься. Я без документов, денег и даже вещей. Меня вышвырнули в том, в чем была одета: домашней хлопковой футболке и легких штанах. Спасибо хоть, что плюшевые домашние тапки не отобрали… Однако прохладный ветерок вынуждает поежиться, и я обнимаю себя за плечи, растирая их.
К счастью, телефон я с собой прихватила в кармане, поэтому набираю до боли знакомый номер, понимая, что единственный близкий человек имеет полное право отказать мне в помощи. Глаза горят. Не знаю, правильно ли я поступаю. Мы с братом почти не общались последний год. Наше общение с ним сошло на «нет» после моей свадьбы с Андреем, а в последнее время… Не знаю даже — в городе Лёнька или нет? Вдруг он переехал куда-нибудь?
— Марина, привет!..
Такой родной голос.
Я захлёбываюсь рыданиями и вместо приветствий просто реву в трубку. Ничего не могу с собой поделать. Как же так? Почему муж, такой любимый и родной человек, воткнул нож мне в спину?
— Марина, что случилось? Ты где? — перепуганным голосом спрашивает Лёня. — Что-то с Евой? Марина, не молчи.
— Он меня выгна-а-ал… — всхлипывая, отвечаю я. — Вышвырнул на улицу без всего. Лёнь, что мне делать? У меня никого кроме тебя не осталось…
— Марин, ты где сейчас? Я подъеду! Адрес называй. Он тебя не тронул? Убью, гада!
— Не тронул… — отвечаю я хриплым голосом и покрываюсь мурашками от мысли, что еще легко отделалась: цела и здорова осталась. — Я в сквере у дома, где последний раз встречались.
— Скоро буду. Дождись меня. И, если подойдёт к тебе, вызывай полицию.
А я отрицательно мотаю головой, не издав и звука в ответ.
Не подойдёт.
Он с ней сейчас…
С этой длиннолапой курицей.
Назвать её человеком никогда не смогу. Человек бы никогда не смог спокойно смотреть на подобное, еще и радоваться, не скрываясь. На что она рассчитывает? Думает, что с ней он изменится? На руках её носить будет?
Я отключаю телефон, прячу его в карман и скрещиваю руки на груди. Раскачиваюсь вперёд и назад. Как мне всё это развидеть? Как забрать дочь? Что будет с Евой?
Ярость захлестывает с головой, и я порываюсь позвонить свекрови. Она должна понять. Попрошу Лёньку отвезти меня к ним и поговорю. Моя дочь не будет расти с чужой женщиной.
Вот только свекровь не отвечает — она просто скидывает мои звонки.
Уже знает?
Наверняка Андрей предупредил её, чтобы не позволяла мне общаться с дочерью.
Не знаю, сколько времени проходит, но я пытаюсь дозвониться до свекрови, и она в итоге отключает телефон. Набираю номер мужа. Я до сих пор не верю. Всё это походило на какой-то тупой фарс.
Вот только Андрей подтверждает, что всё это не сон — он ставит мой номер в чёрный список. Наверняка сейчас развлекается с ней… С этой дрянью, возомнившей себя принцессой.
​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​С губ слетает крик.
Я не могу держать в себе эту боль.
Мне хочется кричать во всё горло, рыдать и утопать в этой боли, от которой невозможно избавиться.
— Марина!
Вскидываю голову, вижу брата и снова срываюсь. Вроде бы перестала плакать, но слёзы вновь горячим потоком льются из глаз. Поднимаюсь на ноги, но сил стоять нет, и я обмякаю в объятиях брата. Утыкаюсь в его плечо, сминаю пальцами футболку на его спине и плачу.
— Марин, всё будет хорошо! Слышишь меня? Я не дам тебя в обиду! Всё наладится. Мы поборемся с ним ещё. Этот Андрей давно кулака понюхать хотел.
Брат усаживает меня обратно на скамью, не разжимая объятий. Мы не общались, и я думала, что он больше не захочет видеть меня, а он приехал, чтобы поддержать. Что бы я делала без него?
 
Всхлипываю, снова и снова хватаю ртом воздух, но его всё равно катастрофически мало.
— Убью эту тварь за то, что сделал с тобой. Убью, — цедит сквозь зубы Лёня, мягко поглаживая меня по спине.
В объятиях Лёни тепло и спокойно, как в старые времена, когда мы были детьми. Пусть он и младше, а всегда заботился обо мне, защищал. Вот и сейчас примчался несмотря ни на что. А вот я оказалась плохой сестрой. И он все равно приехал.
— Поехали ко мне, — кивает брат. — Тебе нужно согреться, успокоиться. Пусть квартира у нас с Генкой маленькая, но в тесноте, да не в обиде. Перекантуемся как-то несколько дней, а потом я придумаю, что делать.
Я отрицательно мотаю головой и испуганно смотрю на брата. В горле сдавливает всё, но я борюсь с этим чувством и сглатываю ком слез.
— Ева, — шепчу пересохшими губами. — Мы должны забрать Еву.
Лёня стискивает зубы и внимательно смотрит на меня.
— Хочешь снова встретиться с эти ублюдком? Может, сначала переведешь дух?
Кое-как я рассказываю, что дочь сейчас у родителей Андрея, и брат оживляется.
Возможно, у меня есть шанс забрать её?
А дальше уже разберусь.
Важнее всего то, что дочь окажется рядом со мной. Всё остальное — дело наживное. Я справлюсь: встану с колен, обязательно вернусь к нормальной жизни.
— Пойдём тогда… — Лёнька смотрит на наручные часы. — У меня сегодня ночная смена, предупрежу сменщика, что опоздаю немного.
Кажется, я успела немного успокоиться. Откуда-то взявшаяся икота не проходит, но это ничего. Всхлипываю время от времени, но уже не рыдаю и твёрдо держусь на ногах. Хотя какой там твёрдо? Меня до сих пор трясёт, лихорадит всю. Иду чисто на адреналине, надеясь, что скоро встречусь с дочкой.
Брат не выпускает из объятий, но ничего не говорит, не задаёт лишние вопросы, и я благодарна ему за заботу. Сейчас мне не до разговоров о поступке Андрея — не хочу даже думать об этом, потому что снова разревусь.
Ну вот… Подумала, и слёзы вновь скользнули по щекам.
Брат усаживает меня в машину, помогает пристегнуться, будто я маленькая и сама не справлюсь, а на меня сразу же уносят воспоминания. Машина напоминает мне о самых лучших временах, когда родители ещё были живы. Отец водил её когда-то, а потом она досталась брату.
Нельзя плакать!
Я должна успокоиться перед встречей с дочерью.
Ева ещё совсем маленькая, ей недавно исполнилось три, но она так тонко чувствует эмоции. Мне нужно держаться ради неё. Не хочу, чтобы моё состояние передалось маленькой крошке.
По пути к загородному дому Орловых я время от времени засыпаю, но подпрыгиваю от кошмаров, в которых вижу Андрея, целующегося с другой. В ушах звучат его угрозы, повторяются снова и снова мерзкие слова, брошенные в мой адрес.
Наконец, мы подъезжаем.
Снова охватывает паника.
Меня колотит, потому что понимаю, что разговаривать со мной свекровь не стала не просто так.
На что я рассчитывала, приехав сюда?
Они не отдадут мне дочь.
Мне придётся бороться, сражаться с семейкой Орлова, чтобы выцарапать своё маленькое счастье.
— Лёнь, ты посиди в машине, — прошу брата, зная, каким импульсивным он бывает.
Не хочу, чтобы он пострадал из-за меня и оказался за решёткой, а этой семейке хватит ума всё обыграть таким образом, чтобы обвинить Лёню.
— С ума сошла? Ты в лапы этих зверей одна не пойдёшь. Я с тобой. Больше не позволю довести тебя до такого состояния… — брат осекается, а я закусываю губу до терпкого металлического привкуса во рту.
Мы выходим из машины и направляемся к дому. Дурное предчувствие только усиливается. Или проблема в общем отвратительном состоянии?.. Наверное, я просто боюсь утратить последнюю надежду на встречу с дочерью.