Дуэльный Кодекс. Том 3: Шепчущий Во Снах (СИ)

— Что? — нахмурился тот, — уехал? Он передал что-нибудь?
— Да, — сглотнул роялист, — что следит за вами. Сказал, что надеется на ваш успех сегодня ночью.
Теперь сглотнул и Малиновский. Потому что прекрасно представлял, что будет, если успеха он не достигнет.
— Сновидец сказал, почему уезжает? — обеспокоенно спросил Малиновский.
— Нет, господин. Но наверняка что-то случилось. У меня плохое предчувствие.
Малиновский не ответил. Сжав губы, он уставился на пульсирующий тьмой куб. Потом, наконец произнес:
— Приготовится всем. Скоро выступаем.
* * *
Домой я вернулся, когда уже стемнело. Время подходило к девяти вечера. Вика только что вернулась из больницы, была у Владимира. Он шел на поправку. Магия и эликсиры работали хорошо, и последствий от когтей кошмарницы остаться было не должно.
За ужином обсуждали произошедшее. Вика была рада, что все кончилось. Стас просил подробностей, особенно о том, что было в Розе Ветров. С Томой мы говорили о моем кашмаре и о девушке по имени Лолита, о ее силах.
Этим вечером мы сидели долго. Предлесье был большим замком, но мы облюбовали маленькую гостиную-столовую на третьем этаже поместья. Тут было уютно, а стол, взятый прямиком из нашего старого сельского дома, создавал теплую атмосферу. За ним мы и собрались.
— Сколько тут уже живу, — проговорила Вика и отпила немного прохладного фруктового чая, — все никак не привыкну к прислуге. Раньше все как-то сама да сама. А теперь вот даже не готовлю.
— А заявление-то написала? — отвлекся я от своих мыслей о черной книге.
— Угу, — вздохнула она, — уволят через две недели.
— Займись своим здоровьем, — встал я с небольшого креслица, — особенно психологическим. Тебе нужно покончить с нервозностью.
— Я стараюсь медитировать каждый день, — закивала она.
— Я пойду в библиотеку.
— Работать? — Тома отняла взгляд от книжки по артефакторике, — так поздно?
Уже несколько дней она изучала медальон Ордена Новой Маны, который я забрал у Елены Петриной еще на дуэльном фестивале. Тома пыталась понять, как он действует и как искусство личной трансгуманизайии вышло за пределы рода Орловских.
— Полистаю черный дневник еще немного.
— Не увлекайся им, — встала Тома и подошла ко мне, — иногда я боюсь, что ты можешь из него не вернутся, — проговорила она полушепотом, — что твое сознание останется внутри этой жуткой книжки.
— Не засиживайся, Стас, — не ответив Томе, бросил я взгляд на братика, развалившегося прямо на ковре у пустого камина и читающего какую-то книжку про магических существ.
— Хорошо, Игнат, — поднял он на меня глаза.
— Игнат, — остановила меня Тома, — я волнуюсь.
— Все будет хорошо, — улыбнулся я девушке.
В библиотеке было тихо. Лишь шуршание пустых страниц черной книги прерывало эту тишину время от времени. Видение, что я видел, открыв дневник, все еще было тем же.
Каждый раз, погружаясь внутрь, я подмечал все новые и новые мелочи. Новые особенности и детали, которых не видел раньше. Однако ни одна из них не меняла картину в целом. Не делала ее яснее. Каждый раз, все повторялось.
— Секреты проекта «Геката», — закрыл я книгу, — как же их раскрыть?
Пока что работа в библиотеке не дала внятных плодов. Информации в книгах и свитках по снологии было так много, и она была столь противоречива, что разобраться в этом стало просто невозможно.
Оставалось лишь два варианта: встреча со снологом, которую организовывал мне Денис Фомин, и девушка-кошмарница, что приходила в себя в госпитале.
Причем ставку я делал именно на нее. Ее сила была невероятной. Манипулировать снами других людей таким образом было недоступно сналогам. Обычная снология это работа с человеком, его сном и его разумом внутри сна. Сон можно изменить. Человека в нем можно изменить. Но чтобы эти изменения влияли на действительность… такое снологом недоступно. Как считалось раньше. Но эта девочка нечто совершенно другое. Она — снящая иного порядка.
 
— Можно? — со скрипом открылась дверь в библиотеку, — уже поздно. Что не спишь? — проговорила Тома.
— Входи, — разрешил я, — могу задать тебе тот же вопрос.
Девушка вошла, и я улыбнулся, потому что Тома была в прозрачном пеньюаре, сквозь который просвечивало красивое бежевое белье. Несколько смущенно она вошла внутрь.
— Не спится, — загорелась она румянцем, обняла плечи.
— Что ты задумала? — хмыкнул я.
Совсем недолго девушка колебалась, потом поправила сползающую на изящное плечико, бретельку и уже решительнее пошла ко мне.
— Я… я хочу поговорить, — села она на кушетку, что была справа от стола.
Девушка выглядела робкой: взгляд опущен, румянец на лице, сжавшаяся и напряженная поза. Я обратил внимание на ее ножки: красивые широкие бедра, изящные голени, маленькие ступни — все это радовало глаз.
— О чем?
— О… нас. Нас с тобой, Игнат, — подняла она глаза, посмотрела решительнее.
Я вздохнул, улыбнулся ей.
— Разве есть мы?
— В моей голове… — Сглотнула девушка, — в моей голове да. Есть. Я постоянно думаю о тебе. Уже давно сама не своя. Это странно, — хохотнула она растерянно, — ты в теле, которое младше меня на два года, но душа твоя, Павел Замятин, старше на все десять, — она подняла глаза, — и это видно. По тому, как держишься, что делаешь, как говоришь. Когда… — она засмущалась, — когда я думаю о тебе, внутри все горит. Ты не выходишь из моей головы. Но… но я знаю, что у тебя есть та, ради которой ты затеял все, — она развела руками, — все это! Твоя Екатерина, которую ты так стремишься вернуть.
— Она моя невеста, — сказал я добродушно.
— Я знаю, — поджала она губки, — и я… я не знаю ее лично, но если честно, уже ненавижу… Одна лишь мысль, что ты не мой, заставляет меня… заставляет… — всхлипнула она.
Внезапно за моей спиной грохнуло. Расплескался звон стекла, и раздался треск дерева. Я вскочил, обернулся. Огромный серогрудый ворон выбил окно своим телом. Вынес всю раму, грохнулся на пол библиотеки, словно бы без сил. Мне показалось, только на миг показалось, что он изранен. Было непонятно: блестит ли на нем кровь, или это играет светом черное перо.
Тома крикнула. Ворон протяжно каркнул, вставая на когтистые лапы.
— Это он! Он! — кричала Тамара, — это…
— Виктор Орловский, — процедил я сквозь зубы, извлекая проводник.
 Глава 3 
— Прошу! Не убивай! — Виктор почти сразу принял человеческий облик.
Я приблизился к нему, указал проводником.
Он выглядел плохо. Одежда — сплошные лохмотья, испачканные кровью. Отросшие волосы сбились в грязные сосульки. На угловатом, еще более похудевшем и грязном лице, чернела двухнедельная щетина. Казалось, его долго держали в заточении.
— Почему? — застыл я перед ним, а проводник раскалился в руках, — почему бы мне тебя не убить? Назови хоть одну причину.
— Я… — он выглядел измотанным. Изорванные и грязные штаны напитывались кровью на правом бедре, — я был у Сновидца в плену.
— Сновидца? — нахмурился я.
— Да. Предводителя братства Роялистов. Попал туда, когда проиграл бой с тобой и отрекся от них. За это Сновидец пленил меня. Сегодня я сбежал. Сбежал, чтобы сказать, что ночью на Предлесье нападут силы роялистов!
— Штурм моего имения? — нахмурился я, — откуда знаешь?
— Сновидец сказал. Он намеревался сгноить меня в темнице, — Виктор хотел было встать, но я не разрешил. Он так и остался сидеть на полу, среди осколков стекла, — но сначала вылечил, чтобы я не умер от ран до встречи с ним, а потом явился, сказал, что сегодня ночью все мои племянники умрут, а я сдохну в магической темнице от голода, зная все это. Он ублюдский садист!
— Звучит подозрительно, — холодно сказал я, — сегодня нападение и сегодня же отпустил?
— Это случайность, — помотал головой Виктор, — все это случайность! Чтобы я мог освободиться, хороший человек рисковал жизнью, — Виктор опустил глаза, — проклятье. Надеюсь, но жива.