Герой

Пепельная стена немного рассеялась, но когда Энтрери собрался создать другую, Дзирт опередил его: оба очутились среди непроницаемой магической тьмы.
И там они продолжали сражаться. Клинки скрещивались, человек и дроу машинально уклонялись, отступали и наступали, прислушиваясь к собственным инстинктам, к звукам шагов и воспоминаниям о предыдущих поединках.
Энтрери выбрался из сферы тьмы первым и отбежал в сторону. Дзирт возник на некотором расстоянии от него; теперь у него появилась возможность воспользоваться Тулмарилом.
— Все равно ты трус! — крикнул Энтрери и нырнул обратно, в сферу магической тьмы.
Дзирт, прицелившись, развернулся вслед за ним. Он мог застрелить человека, несмотря на темноту, осыпать его дождем стрел, от которых нельзя было скрыться, которые нельзя было отклонить в сторону.
Но он не сделал этого. Нечто — возможно, воспоминания о прошлых похожих поединках, а может быть, его собственный кодекс чести — помешало ему отпустить тетиву. Он «сложил» лук обратно в пряжку пояса и вытащил клинки.
Дзирт подумал, что стоило бы вызвать Гвенвивар, но затем отбросил и эту мысль.
Он одолеет врага один, без помощников и магических трюков.
Вернувшись в сферу тьмы, Дзирт невольно спросил себя, почему он так цепляется за это решение. В конце концов, перед ним вовсе не Энтрери, а порождение ада, демон, которого отправили сюда для того, чтобы сокрушить его тело и сломить его дух. Может быть, он обязан воспользоваться любым преимуществом, чтобы убить эту тварь, как убил недавно Тиаго Бэнра?
Но мысль эта была мимолетной, и противники вернулись к привычному для них ритуалу: мечи и кинжал вращались, мелькали. Когда Дзирт не успел парировать очередной выпад и едва избежал серьезной раны, он услышал негромкий возглас Энтрери и, воспользовавшись тем, что противник отвлекся, ткнул в него Ледяной Смертью.
Однако клинок его столкнулся с дьявольским кинжалом, и противник резким движением отвел оружие дроу в сторону. Очевидно, Энтрери осознал, что, нарушив молчание, совершил ошибку. «Если, конечно, это была ошибка, а не хитрость», — подумал Дзирт. И поэтому дроу бросился вперед, навстречу врагу, и атаковал с удвоенной силой.
Они столкнулись, вывалились из сферы тьмы, покатились по земле и вскочили на ноги в нескольких шагах друг от друга. Оба были теперь покрыты многочисленными ранами и царапинами.
Дзирт вспомнил о снотворном, которое впрыскивал в раны Видринат: может быть, теперь движения его противника замедлятся?
Он также вспомнил предание о том, что Коготь Шарона оставляет незаживающие раны, и подумал: «А может быть, я сам уже покойник?»
— Его следует исцелить, чтобы он встретил свою смерть в здравом рассудке, — объяснила Ивоннель Йиккардарии. — Кроме того, в результате дети Ллос наконец узнают, как справиться с безумием, порожденным Бездной.
— Слишком много хлопот ради простого мужчины, — заметила прислужница богини, принявшая облик прекрасной женщины–дроу.
— Это не простой мужчина, — напомнила ей Ивоннель, — но тот, кого Ллос выбрала, чтобы подвергнуть особенным пыткам.
— Значит, убей его возлюбленную и друзей у него на глазах, — предложила йоклол. — Мучай, пытай их. Сломаешь их, сломаешь и его. А потом преврати его в драука. Подходящий конец для Дзирта До’Урдена, разве не так?
— Он не поверит в это — он не верит. Ни во что окружающее не верит, — повторила Ивоннель. — Болезнь, порожденная Бездной, притупила его чувствительность к подобным жестокостям. Я могу убить его друзей у него на глазах, подвергнуть их самой мучительной казни, но он усомнится в реальности происходящего, и его боль не будет искренней. Поэтому позволь нам исцелить его — позволь мне это.
Йиккардария с подозрением посмотрела на девушку.
— Несмотря на то, что я, ты и, разумеется, Госпожа Ллос потратили слишком много времени и усилий на это незначительное насекомое, я останусь рядом с тобой, пока ты не закончишь свою работу, а Дзирт До’Урден не будет полностью и окончательно уничтожен, — заявила она.
 
— Конечно, прислужница, — с поклоном ответила Ивоннель.
Вдруг Йиккардария с изумленным видом огляделась по сторонам; казалось, ее что–то встревожило.
— Киммуриэль Облодра, — объяснила Ивоннель, потому что также почувствовала странные флюиды. — Он собирается при помощи своей магии прийти на мой зов.
— Еще один еретик! — с упреком произнесла прислужница богини.
Ивоннель подняла руку, чтобы остановить йоклол, и изобразила недовольство.
— Он слуга Джарлакса. Неужели нам следует покарать и его тоже? Желает ли этого Госпожа Ллос? Вспомни, ведь именно совместные усилия Киммуриэля и «улья» иллитидов помогли защитить Мензоберранзан от Демогоргона. Я уверена, что он в какой–то мере заслужил снисхождение Ллос.
Фигура Йиккардарии стала прозрачной.
— Я узнаю об этом у богини, — пообещала она, исчезая, и едва она успела растаять в воздухе, как на поляне появился Киммуриэль.
— Опять эти двое, — фыркнул псионик, глядя мимо Ивоннель на сражающихся. — Я уже слышал и видел это множество раз. Давай покончим с этим, если ты не против.
— Совершенно не против, — заверила его Ивоннель, — как только Дзирт будет готов к встрече с нами.
Дочь Громфа в предвкушении провела языком по губам. Все кусочки головоломки складывались, все шло превосходно.
Она надеялась на это.
* * *
Дзирт ткнул Видринатом между двумя клинками Энтрери, но алое лезвие Когтя Шарона преградило путь его мечу и отбросило его в сторону. Затем ассасин подался влево; Дзирту тоже пришлось повернуться, и он очутился спиной к густой березовой роще.
Энтрери взмахнул клинком довольно низко перед собой, но воспользовался не мечом, а кинжалом. Однако прежде Дзирту уже приходилось сталкиваться с подобной тактикой. В тот момент, когда он отступил назад и обрушился сверху вниз на пригнувшегося ассасина, он прекрасно осознавал, что меч Энтрери сейчас взмоет вверх, чтобы парировать удары. И действительно, когда дроу попытался изменить угол Ледяной Смерти, чтобы сделать колющий выпад ниже пояса, меч скрестился с кинжалом.
— Меня ты так быстро не убьешь, — предупредил Энтрери, и Дзирт словно перенесся в прошлое, на обдуваемый ветром каменный утес…
Энтрери яростно напал на него, словно опровергая собственные слова, точно таким образом, как предчувствовал Дзирт. Дроу отразил атаку, и ассасин развернулся вокруг своей оси, выставив меч и кинжал.
Дзирт ответил на этот маневр должным образом.
И вот они, словно соревнуясь в скорости с «пыльными дьяволами» далекой бескрайней пустыни Калимшана, вращались, метались, часто меняя направление вращения и всякий раз точно реагируя на движения противника.
Они одновременно прекратили движение, очутились совсем рядом, а затем схватка стала еще более яростной; магические клинки дроу, алый незересский меч и адский кинжал звенели, мелькали с невероятной скоростью, превратившись в облака тумана, металл скрежетал о металл, противники рычали и вскрикивали от боли и напряжения.
Энтрери попытался рубануть противника по ногам. Дзирт подпрыгнул и сумел увернуться.
Энтрери пригнулся, затем резко выпрямился и направил свой смертоносный меч под опасным углом; но Дзирт отклонился назад, так далеко, что едва не упал на землю!
А потом одним движением снова поднялся, нанес два стремительных удара, и Коготь Шарона устремился вниз, чтобы удержать мечи противника и помешать дроу попасть в цель.
Затем Дзирт принялся атаковать Энтрери, целясь относительно высоко, словно предлагая ему незащищенные места. Энтрери проглотил наживку и сделал двойной выпад в нижнюю часть тела врага.
Клинки Дзирта обрушились сверху на оружие Энтрери, нога дроу снизу вверх ударила ассасина в лицо, так, что у него хлынула носом кровь.
Но кинжал, в свою очередь, взметнулся, вонзился в ногу Дзирта ниже колена и заставил дроу поспешно отступить.
Энтрери взмахнул перед собой Когтем Шарона и создал непрозрачную завесу пепла.