Окно на северную сторону (СИ)

 - Удобно, значит? - задумчиво переспросил Джастин. Под пристальным взглядом светло-голубых глаз Авиан чувствовал себя неуютно, но о сказанном он не жалел. В конце концов, отец сам хотел узнать правду. - Боюсь, ты ошибаешься. Да, вы с Питером не любили бы друг друга и, вероятно, в этих отношениях тебе было бы скучно, но я точно знал бы, что ты в безопасности, обеспечен всем необходимым и что твоя семейная жизнь спокойная и стабильная. Мы бы с твоим папой были бы уверены, что ты не ревешь в подушку, потому что твой муж сделал или сказал что-то не так. А Эльман этот твой балбес, и натерпишься ты с ним немало. Может, человек он и хороший, но этого мало, чтобы быть хорошим мужем и отцом. Ответственным нужно быть, зрелым, сдержанным. А так... - Джастин досадливо махнул рукой и закончил: - Блажь это все, Авиан, вот что я тебе скажу.
 - Он изменится, - неуверенно пробормотал Авиан. Из уст отца все это звучало так логично, что уже почти потухшие искры сомнения разгорелись с новой силой. Единственное, что все-таки удерживало омегу от перемены решения - тот факт, что Джастин не знает всей правды, а поэтому, возможно, судит неверно.
 - Может быть, - пожал плечами отец. - А что он говорит о ребенке? Ты уверен, что он будет хорошо к нему относиться? Я бы на твоем месте крепко бы задумался об этом. Далеко не каждый сможет по-настоящему принять чужое дитя.
 - Ты же смог, - тихо произнес Авиан, прилагая титанические усилия, чтобы не отводить взгляд. Наверное, время и место было не самым лучшим для такого разговора, но раз уж речь зашла об этом...
 - Смог.
 Джастин, кажется, больше ничего не планировал говорить, а Авиан несколько секунд был настолько ошарашен тем, что отец не отнекивался и вроде бы даже не удивился из-за его фразы, что тоже не мгновенно нашелся, что сказать. Он тяжело сглотнул, перевел взгляд на окно, за которым уже сгустились сумерки и, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно, бросил:
 - Почему?
 - Я люблю Кристиана. И когда я женился, то знал, какую головную боль на всю оставшуюся жизнь приобретаю. Да, когда ты родился, у нас был тяжелый период, но он прошел. Иногда, конечно, у меня бывали срывы, я упрекал его, но это, Авиан, никогда - никогда, понимаешь?! - не касалось тебя. Ты мой сын. Такой же, как Адриан и Антуан. И если когда-то ты чувствовал себя обделенным моим вниманием, то мне искренне жаль. Я бы многое изменил, если бы мог. Не говорил так, как на самом деле не считал и не сделал ту ошибку, из-за которой... - Джастин неопределенно махнул рукой. Договаривать и правда не было смысла.
 - Я тебя не виню, отец, - откликнулся Авиан, с удивлением понимая, что не лукавит. Всю свою жизнь он был на стороне Кристиана, даже не пытаясь разобраться прав ли папа или нет - для него он был непререкаемым авторитетом. Но последние события научили его, что не все в жизни черное и белое, и кто он такой, в конце-то концов, чтобы винить Джастина?
 - Спасибо, - тепло отозвался альфа и улыбнулся. Нечасто можно было увидеть улыбку на его лице, поэтому Авиан даже загордился чуть-чуть, что именно он оказался ее причиной. - Ладно, иди отдыхай. Утро вечера мудренее. Завтра я переговорю с родителями этого оболтуса, будем думать. И еще... Мы поддержим любой твой выбор, но я прошу тебя, Авиан, подумай еще раз, взвесь все хорошенько. Обещаешь?
 - Обещаю, - кивнул омега. В это мгновение, когда они впервые за долгое время так искренне поговорили, ему так хотелось рассказать всю правду об Эльмане. Но все же он не решился - может, когда-нибудь. А пока - спать. Этот день оказался уж слишком длинным.
 
 Часть 27 
 На следующее утро Кристиан сам принес Авиану завтрак. Конечно, ему хотелось поговорить. Стоило поблагодарить папу хотя бы за то, что он не стал будить его вчера и требовать объяснений.
 - Доброе утро, милый, - поставив поднос на колени сына, произнес Кристиан. - Как ты себя чувствуешь?
 - Хорошо, - ответил Авиан, отпивая глоток яблочного сока. Аппетита не было совсем, но в нынешнем положении приходилось руководствоваться не только своими желаниями, поэтому он с тяжелым вздохом зачерпнул ложку ненавистного творога. Кристиан тем временем опустился в глубокое кресло, чинно сложил руки на коленях и принялся наблюдать за сыном.
 Так прошло несколько минут. Тишина нарушалась лишь мерным тиканьем настенных часов, да цоканьем ложки о край тарелки. Авиан иногда бросал на папу взгляды исподлобья, но тот, вероятно, не планировал начинать разговор. В конце концов, Авиан не выдержал - сделал глоток сока, чтобы промочить горло, и пробормотал:
 - Спрашивай уже.
 - Что спрашивать? - невинно поинтересовался Крис.
 - Чудесно знаешь о чем, - Авиан закатил глаза, отставляя поднос на прикроватную тумбочку.
 - Да не хочу я ничего спрашивать, - небрежно пожал плечами Кристиан и отвернулся к окну. - Мне казалось, что о подобных планах ты мне расскажешь сам. И не в последнюю очередь.
 - Ты обиделся что ли? - недоверчиво предположил Авиан, но, заметив, поджатые губы и напряженную позу родителя, понял, что это на самом деле так. - Папа, ну, ты что? Это и для меня оказалось неожиданно, я не думал вообще, что так получится.
 - Ладно, забыли - смягчился Кристиан и, быстро перебравшись на кровать, потребовал: - Рассказывай, милый. От твоего отца мне немного удалось узнать. Он не в восторге.
 - Знаю. Но мне кажется, что это неплохая идея?
 - Ты у меня спрашиваешь? - хмыкнул Кристиан. - Я вчера видел этого парня в первый раз, Вин, что я могу тебе посоветовать? Да, симпатичный. Да, произвел впечатление приятного молодого человека. Но этого явно мало, чтобы я мог сделать о нем вывод, как о будущем супруге своего ребенка.
 - Я думаю, что можно попробовать... - нерешительно пробормотал Авиан. Ох, почему же это чертово утро ничего не прояснило, а только, кажется, сильнее запутало?
 - Милый, попробовать можно пирожное. Понравилось - ешь. Не понравилось - выплюнул. А здесь нужно решать. У тебя есть это право, воспользуйся им разумно, пожалуйста. Ну, а я в свою очередь тебя поддержу.
 - Спасибо, - голос у Авиана дрогнул, а в глазах предательски защипали горькие слезы. Это все ненавистные гормоны и моральное истощение - он просто слишком сильно устал. Поддавшись порыву, он неуклюже перебрался поближе к папе, положив голову ему на колени. Кристиан что-то говорил, ласково перебирая его волосы, и Авиан чувствовал себя защищенным от всех невзгод. И в этот момент он решился - рассказать, признаться, объяснить, кто такой Эльман и попросить таки совета. Пусть Кристиан скажет ему, есть ли хоть немного рационального зерна в его этой детской надежде на возможное счастье или же это дурость, от которой не стоило ждать добра. Пусть папа накричит или, наоборот, одобрит - сделает хоть что-нибудь, лишь бы только Авиану не пришлось нести груз ответственности за это решение самостоятельно. Уж слишком тяжел оказался этот крест...