Окно на северную сторону (СИ)
- И я тоже сначала в ванную. Встретимся внизу, - расплывшись в лучезарной улыбке, прощебетал Тони. Звонко поцеловал брата в щеку и через несколько секунд уже скрылся за дверью, забирая с собой яркие краски и теплоту.
***
Авиан тянул время. Стоял под июльским ливнем душевой воды, тонул в мороке молочно-белого пара и все же не мог согреться. Холод страха было невозможно прогнать горячей водой, вымыть ледяную крошку, которая царапала изнутри вены. Сотни раз он задавался вопросом, чего же боится и сотни раз не находил ответа. Лениво перебирал в мыслях образы, словно тасуя старую измятую колоду карт, и был не в силах остановиться, зачарованный мерным течением размытых картинок перед сомкнутыми веками.
Тюрьма.
Длинные коридоры и блеклый свет мигающих ламп.
Влажный камень серых стен.
Рыжий мальчонка с потухшим взглядом.
Фотография Кристиана под старой посеревшей подушкой.
Бурая кровь на исцарапанных костяшках пальцев.
Дикая боль в пересохшем горле, мокрые от слез щеки и соленые губы.
Чужие руки сжимают больно - до синяков. Касаются везде - стыдно и сладко.
Ладонь Хесса горчит табачным дымом, но Авиан впивается в мягкую плоть зубами, чтобы заглушить и стоны, и крики, и всхлипы.
Зеленые кошачьи глаза Эльмана искрятся от восторга. На Авиана никто и никогда так не смотрел.
Натаниэль небрежно стряхивает сизый сигаретный пепел на грязную поверхность стола, не отрывая взгляда от очередной книги. Ледяной равнодушный ублюдок.
Далиан прохладной рукой гладит по взмокшим от пота прядям и ласково уговаривает потерпеть. Немного, совсем чуть-чуть потерпеть...
Авиан больно дернул себя за волосы, поднимая лицо вверх и губами ловя безвкусную обжигающую воду. Не воспоминаний он боялся, хотя и они были неприятны. Страшно было начинать жизнь заново - в новом статусе, с таким опытом за плечами. Да просто выйти из комнаты было страшно. Встретить хмурого отца, который с ним так и не поговорил до сих пор, хотя, Авиан понимал, что беседа неизбежна. Хотелось покончить с этим как можно скорее, будто вырывая ноющий зуб, и наконец-то знать, какая же судьба теперь для него определена. В идеале было бы, конечно, переехать. Начать все с чистого листа, никогда и никому не говорить о прошлом, но Авиан понимал, что это малореально. Здесь находился главный филиал - сердце отцовского бизнеса - и вряд ли Джастин согласился бы покинуть столицу ради душевного спокойствия неродного сына.
Авиан тяжело вздохнул и все-таки закрутил краны. Запереться в комнате на всю оставшуюся жизнь было заманчиво, но невыполнимо. Такую роскошь ему никто бы не позволил. Поэтому Авиан решился: наскоро вытерся мягким махровым полотенцем, босыми ногами прошлепал по черному кафелю, не глядя вытащил из шкафа джинсы и свитер. Одежда приятно пахла морозной свежестью, совсем не так, как тюремная роба, наскоро выстиранная в хозяйственном мыле. Ощущения были приятными, и Авиан, одевшись, присел на краешек кровати, обняв себя за плечи и уткнувшись носом в широкий ворот.
"Самому не смешно? Долго будешь делать вид, что наслаждаешься запахом порошка? Ты просто трус, Вин! Что, страшно говорить Джастину о том, как подставлял задницу? Стыдно? Сам виноват. Ты сам виноват, Авиан!" - вкрадчивым шепотом эдемского змея пронеслось в мыслях. Авиан сжал кулаки, до боли вонзаясь ногтями в кожу, и резко поднялся. Хватит! Не жить теперь что ли из-за прошлого? Нужно было идти вперед и неплохо было бы начать хотя бы с коридора.
***
Завтрак прошел гнетуще. Антуан воодушевлено рассказывал о поездке, позабыв о своем обещании "не разговаривать с родителями до конца жизни" уже через минуту. Болтовню его, правда, не слушал никто, только Кристиан иногда рассеянно улыбался и невпопад кивал. Джастин сидел прямой и отстраненный во главе стола и смотрел строго в свою тарелку, словно завтракал в одиночку. Впрочем, такое поведение было для отца привычным, Авиан убеждал себя, что эта холодность никак не связана с ним. И все равно то и дело бросал на Джастина косые взгляды, пытаясь различить за безразличной маской хотя бы какую-то эмоцию, которая дала бы понять, чего стоит ожидать в дальнейшем. Ничего не выходило, и это ужасно нервировало. Даже ободряющий взгляд Кристиана не помогал, возможно, потому, что папа и сам переживал и не слишком-то умело это сегодня скрывал.
Антуан вскоре доел и, извинившись, убежал в комнату, насвистывая под нос песенку из мультфильма. Ребенок совсем, он не замечал, как накалилась в столовой обстановка, и Авиан был рад оставлять брата еще хотя бы ненадолго в неведении. Да и потом не собирался рассказывать каких-либо подробностей, пачкать Антуана грязными воспоминаниями, разбивать розовые очки, через призму которых тот смотрел на мир. Тони свято верил в сказки про истинную пару - альфу и омегу - которым суждено быть вместе, несмотря ни на что. Верил в благородство альф, главным желанием которых было боготворить омег и исполнять любые их капризы. И не знал еще, не догадывался даже, что реальная жизнь чертовски отличается от романтических сюжетов книг в цветастых красивых обложках. Не представлял, каково это - превращаться в животное, обезумевшую, похотливую тварь, готовую отречься от Бога и семьи лишь бы только кончить, получить свою порцию грубой, равнодушной ласки от альфы. Любого альфы. И Авиан не был разрушителем детских грез. Когда-нибудь жизнь сама научит Антуана, - рано или поздно - но явно не сейчас, не из-за глупости его безалаберного старшего братца.
Кристиан принялся мешать сахар - чайная ложка то и дело задевала фарфоровые стенки чашки; в абсолютной тишине столовой этот звук раздражал до зубного скрежета. Авиан чудесно понимал, что эта демонстрация направлена на Джастина, папа просто устал ждать, когда тот обратит на них внимание. Впрочем, отец был крепким орешком, за долгие годы жизни научившись с каменным лицом реагировать на любые провокации мужа. Вот и сейчас он спокойно допил, аккуратно промокнул губы салфеткой и только потом наконец-то поднял взгляд.
- Ты позавтракал, Крис? - спокойно поинтересовался Джастин.
- Да, - Кристиан кивнул, отодвинул от себя полную чашку и, скрестив руки на груди, поторопил: - Можешь начинать.
- Хорошо. Выйди.
- Даже не подумаю, - фыркнул Кристиан, поджимая губы. Авиан чувствовал, что еще немного и папа устроит скандал - с битьем посуды и оскорблениями. Это было не вовремя, потому что Джастин мог тоже выйти из себя, и тогда они просто устроят громкую отвратительную сцену и точно сегодня не вернутся к вопросу Авиана. Еще один день неопределенности казался самым страшным кошмаром, поэтому он умоляюще посмотрел на папу и едва заметно кивнул.