Окно на северную сторону (СИ)

 - Я на минуту, - покосившись на охранников и перекинув одну ногу через лавочку, пробормотал Авиан.
 - Куда? - Далиан сразу вцепился в его руку и пытливо посмотрел своими светлыми глазами.
 - Подойду к нему, - Авиан кивнул подбородком в необходимом направлении и уже планировал вырваться из захвата беты, но тот резко потянул его вниз, рявкнув:
 - Свихнулся, блядь? Нельзя! Ты что не понимаешь, что здесь очень четкая иерархия? Ты не можешь общаться с общей проституткой! Если, конечно, и сам не хочешь стать ей.
 - Он не про...
 - Его трахали все желающие! И будут трахать столько, сколько он пробудет здесь или пока не сдохнет! Снимай розовые очки, Авиан, пока не поздно! - Далиан осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что их разговор никто не слушал, а только потом разжал пальцы и вернулся к ужину. Авиану ничего не оставалось, как снова усесться на лавочку. Как же все-таки здесь сложно, с этими странными, животными правилами...
 - Зачем ты мне помогаешь, Лиан? - через несколько минут спросил Авиан. Взгляд то и дело возвращался к концу стола - рыжеволосый все так же не шевелился, лишь иногда испуганно вздрагивал.
 - Я, помнится, уже отвечал на этот вопрос. Я не желаю тебе зла. Ты еще совсем мальчишка, а я не такой зверь, как ты, возможно, подумал.
 - Я так не думаю. Прости, не хотел обидеть. И спасибо, что помогаешь, - Авиан говорил искренне. Страшно было представить, что было бы с ним в первый же день, если бы не советы и предостережения Далиана. В какой-то мере он напоминал ему идеал старшего брата - строгий и одновременно понимающий. - А сколько тебе лет?
 - Тридцать, - хмыкнул бета, подмигнув.
 - Правда?
 - Угу, а что? Хорошо сохранился? - Далиан засмеялся, Авиан тоже улыбнулся. Он и правда не предполагал услышать подобную цифру.
 - А остальным сколько? Ну, нашим, я имею в виду?
 - Хессу сорок два, я уже говорил. Натаниэлю за тридцать, точно не знаю. Эльману двадцать три. Ладно, хватит болтать, строиться пора. И не забывай, о чем я тебе говорил - будь реалистом, Авиан. Здесь это главное условие выживания.
 ***
 Дни медленно текли: совершенно серые и однообразные. Со временем ко всему привыкаешь, поэтому по прошествии двух недель Авиан приспособился и к рациону, и к режиму, и к работе и даже к особенностям характера альф. Конечно, было сложно, и иногда он едва сдерживал слезы, но, в принципе, научился справляться с трудностями. Единственное, что волновало, так это отсутствие вестей от Кристиана, хотелось быть уверенным, что с папой все нормально. Увы, связаться с ним у Авиана не было никакой возможности. Раз в три недели разрешался звонок, но ближайший срок был только через два дня, а до этого времени оставалось лишь тешить себя надеждой, что ничего плохого не произошло.
 Впрочем, проснувшись на рассвете, Авиан понял, что у него появилась еще одна проблема. Он, кажется, заболел. Тело пылало, губы пересохли, а каждый вдох отдавался болью в животе. В камере казалось до жути жарко, хотя на деле была уже поздняя осень, и в многочисленные просветы в каменной кладке проникал холодный ветер. Авиан сбросил с себя одеяло, свернулся в клубок, прикусил подушку и постарался вновь уснуть. Только болезни ему сейчас и не хватало.
 
 Часть 9 
 Воздух шумно вырывался из пересохшего рта, разрывал легкие и глотку. Сглотнуть вязкую слюну не получалось, Авиан то и дело проводил языком по потрескавшимся губам и иногда глухо стонал в подушку. Состояние было странным - не полноценный сон, а болезненная дрема, в которую то и дело врывались острые запахи и искаженные звуки. Хотелось проснуться, но веки, казалось, были налиты свинцом и все, что выходило - выгибаться в немыслимую дугу, расцарапывать кожу на собственном животе, в яростной попытке избавиться от спазмов, скручивающих внутренние органы в тугие узлы. Ноги Авиана скользили по жесткому матрасу, путались в простыне, и он отчаянно пытался скинуть ее, потому что даже касание ткани причиняло жгучую боль.
 - Ты конченная мразь! - Авиан не успел даже разобрать, кому принадлежат эти слова, только почувствовал, как его стаскивают с койки, обхватив за запястья. О каменный пол сбились колени, не удержав равновесия, Авиан повалился вперед, оцарапав подбородок и сильно ударившись носом. Мгновенно подкатила тошнота, и его скрутило в рвотных спазмах. Благо, желудок был пуст, удалось сплюнуть лишь слюну с кровавыми сгустками. Но отдышаться Авиану не дали, Хесс - а это был именно он - обхватил его рубаху на спине и заставил встать, словно жалкого щенка. Развернул к себе и прорычал: - Что ты, ублюдок, принял? Что ты принял?!
 - Я не... - говорить было сложно, дыхание перехватывало от невероятной смеси запахов. Авиану казалось, что в камере вовсе не осталось воздуха, только ядовитая смесь, проникающая в поры и причиняющая ужасные страдания.
 - Ты, сука, шлюхой себя захотел почувствовать? Захотелось, чтобы тебя выебали, да? - Хесс толкнул Авиана в грудь, вынуждая упасть на койку. Тот ударился затылком о стену, почувствовал как содралась кожа, и горячая кровь потекла из раны, заливая шею. Авиан ничего не понимал, не мог пробиться сквозь дурман, лишающий рассудка. Только когда его ноги резким рывком раздвинули в стороны с такой силой, что едва связки не порвались, с губ сорвался первый всхлип. И после этого рыдания было уже не остановить: слезы сплошным потоком текли по щекам, а из горла вырывался жалкий вой. Хесс, казалось, растерялся. Он смотрел на плачущего мальчишку и задавался вопросом, зачем тот вообще принял феромоносодержащие препараты? Вроде бы не дурак, да и достать их здесь нелегко...
 - Хесс, пусти, - сквозь слезы Авиану кое-как удалось рассмотреть Натаниэля, который аккуратно разжал цепкие пальцы Хесса, сжимающие бедра. Каждое невольное касание альф посылало по коже миллионы горячих искр: они проникали в вены и скручивались в животе огненным шаром. Как же больно! - Отойди, слышишь? Отойди! - Натаниэль повысил голос, и Хесс почему-то послушался - в несколько шагов оказался у стола, впечатал кулак в деревянную поверхность и тяжело засопел.
 - Натаниэль, я поговорю с ним, все выясню, - словно сквозь слой ваты удалось различить голос Далиана. Только сейчас Авиан заметил, что творится на койке напротив: Далиан стальной хваткой вцепился в плечи Эльмана, как будто удерживая того на месте. Альфа и правда выглядел безумным: зеленые глаза стали совсем черными, на светлой коже проступили алые пятна, словно и Эльман мучился лихорадкой так же, как Авиан. - Эл, сиди! Слышишь меня! Не сходи с ума! Авиан, иди ко мне!