Архитектура любви (СИ)

— Катя, иди в комнату. — женщина обернулась на дочь, а потом быстро глянула на меня. — Нам не нужна помощь!
Я видела, как слегла изменилось ее выражение лица с появлением дочери. Женщина стала выглядеть более осознанно, глаза немного заблестели, а я смогла тихонько выдохнуть. Может быть, еще не все потеряно для них.
— Поняла вас. Однако, мне все же нужно задать вам кое-какие вопросы, и сделать себе пометки. Где мы можем с вами поговорить?
По правде сказать, в квартире царил беспорядок, но не было ощущения заброшенности, неопрятности, грязи. Скорее, легкий бардак, который знаком всем, у кого есть дети.
Женщина тяжело вздохнула, но все же посторонилась и пропустила меня в глубь квартиры.
За годы работы я действительно насмотрелась всякого, и меня наверное, уже было ничем не удивить, поэтому, я профессиональным взглядом сразу же отметила верхнюю одежду, что висела на крючках в прихожей. Бегло пробежалась по изношенной обуви, которая сиротливо примостилась в углу. По одной паре на маму и дочку.
— Соседи на нас пожаловались? — женщина спросила меня, как только я скинула пуховик и повесила его на хлипкий, еле державшийся крючок.
— А что такое? Есть за что?
Я говорила с легкой, едва заметной улыбкой, чтобы вопрос не показался грубым. Вообще, с каждой семьей приходилось налаживать контакт по-своему, очень индивидуально. Не было единого рецепта, или шаблона, но я всегда интуитивно чувствовала людей, и отсюда выстраивала линию поведения и разговора, в особенности в первый раз, согласно особенностям каждой из семей.
Женщина хмыкнула, но ничего не сказала, лишь рукой указала в сторону маленькой кухоньки, которая располагалась как раз рядом с прихожей.
— Им все время не нравится, что Катя плачет.
— Детям свойственно плакать, пока они маленькие.
Мы присели за стол, усыпанный хлебными крошками, но похоже, хозяйку это совсем не смущало. Она расположилась напротив меня и опять ее взгляд стал далеким, лишенным сознания и понимания окружающей действительности.
Я быстро достала новую, чистую тетрадку и ручку, а еще, большой лист первичного обхода, который следовало заполнить.
— Итак, назовите пожалуйста свои полные фамилию, имя и отчество.
Пока я задавала общие вопросы, необходимые для отчетности, девочку совсем не было слышно. Видимо, она действительно играла где-то в глубине квартиры.
— Мария Юрьевна, расскажите, почему вы не работает, какие у вас сейчас источники дохода?
Молодая женщина вдруг тихо всхлипнула, и по еще щекам полились крупные слезы.
— Я не могу. Не могу. — она судорожно принялась утираться рукавами растянутой, полинявшей кофты. — Не могу работать. Потому что думаю все время о нем. А его нет… И уже никогда… А Катя так похожа…
Марию била истерика. Тяжелая, но тихая, без криков и громких возгласов.
— Леша так любил Катюшу. А потом ушел с работы, ввязался с другом в… а потом и меня…и….Помогите мне! — женщина вдруг резко вцепилась в мою руку, и тонкие, но сильные пальцы до боли сжали кожу. Я резко вскочила, видя как мгновенно изменился взгляд Марии. Теперь он выражал безумие, панику и боль одновременно. А еще зависимость. Сильную, которая пожирала изнутри.
— Помогите мне, помогите! — не переставая повторяла молодая женщина, а мне стало даже чуточку страшно, потому что, я не могла предположить, что она может вытворить в следующую секунду.
Но тут раздался звонок домофона, который своей трелью будто «включил» разум у Марии и она сразу же сделалась тихой, быстро опустив плечи и глаза. Женщина выпустила мою руку, и побрела в прихожую.
А я облегченно выдохнула, потому что действительно испугалась такого резкого, неадекватного поведения.
— Явился! — донесся до меня сварливый и недовольный голос Марии. — И где же ты раньше был, когда Леше было так плохо?
Час от часу не легче. Интересно, кто это пришел, и почему у Марии такая реакция на этого человека?
Мне лишь оставалось тяжело вздохнуть. Вот и посетила новую семью называется!
Глава 3
Артем
Родной город встретил пасмурным небом и начинающимся мелким снегом. Хорошо, что я больше здесь не живу. Не перевариваю холод, сугробы и, как говорят в народе «настоящую русскую зиму».
 
В столице с погодой получше. Да и с жизнью в целом.
Не выходя из здания аэропорта, заказал такси и уже через минуту получил уведомление о готовности к поездке. Ну, хоть это хорошо. Работает.
Лишь забравшись в теплый салон автомобиля, смог выдохнуть и прикрыть глаза. Это уже пятый перелет за последний месяц. Надо бы остановиться.
За окном мелькали слегка обшарпанные здания, покосившиеся вывески, и контрастная с Москвой разруха. Да, глубинка конечно, продолжает жить своей жизнью — ничего здесь не меняется.
Минуя пробки, добрался-таки до дома в самом центре города и выбравшись из машины, осмотрелся вокруг. Центральный район был конечно покрасивее, но все же, я словно попал в другой мир, уже такой далекий, и я бы даже сказал, незнакомый для меня.
Как давно я здесь не был? Со смерти мамы? Выходит, что так.
Квартира родителей располагалась в относительно новом здании на десятом этаже. Ключи у меня были, поэтому ехать к тете не было надобности, и, не долго думая, зашел в подъезд. В доме родителей ничего не изменилось. Все, как было раньше: вот любимая мамина картина с ирисами, что висела на стене в прихожей, а вот и папин армейский альбом, что хранился на полке в зале. Взгляд натыкался на родные, такие знакомые, но почти забытые вещи, с которыми были связаны самые приятные воспоминания. И не хотелось выбрасывать их из головы, но и жить ими я тоже не желал.
В квартире было чисто, потому что каждую неделю тетушка убиралась здесь. Мамина сестра была прекрасной женщиной, с которой у меня сохранились замечательные отношения.
Пройдясь по помещению, быстро снял чехлы на мебели, которая могла мне пригодиться за эти пару дней, наскоро принял душ и переодевшись в более теплый свитер, направился по адресу, который тоже достаточно хорошо знал.
Весть о смерти брата настигла меня, когда я был в Казани. До сих пор не мог поверить, что это случилось. Резкая боль тогда пробила грудь, заставив меня согнуться под тяжестью ее мощного потока, а в голове словно огромный молот, раз за разом наносил удары по сознанию.
Хотелось взвыть.
Потому что, хоть Леша и ненавидел меня всем сердцем, но был мне братом. Тем, с кем прошло мое детство. Наши забавы, вечные истории, в которые мы попадали, и за которые потом приходилось краснеть маме, а папе грозно сводить брови на переносице, и тянуться к ремню, до которого, так ни разу и не доходило дело. Но мы свято боялись одного только вида этого потрескавшегося, с огромной металлической пряжкой, орудия, угрожавшего нам расправой.
Леша был мне не родным братом. Мой биологический отец бросил маму, когда мне было три месяца. Просто ушел в закат, оставив ее одну и никогда больше не объявлялся. Не знаю, как мама смогла справиться, как дотянула меня до пяти лет одна, но однажды, в один из летних вечеров, к нам в гости пришел мужчина. Высокий, слегка хмурый, но если улыбался, то становился добродушным и очень милым, дядя Андрей стал часто приходить к нам в гости. И через несколько месяцев я стал называть его заветным, таким далеким, но безумно интересным словом, которое я раньше и не произносил в слух. Папа.
Папа стал моим путеводителем по миру. В какой-то момент я даже переставал думать о маме, потому что все мое детское сердце было переполненно любовью к этому мужчине, к моему папе. Он заполнил собой весь мой мир, став моим учителем, другом и просто родным человеком.
Мы достаточно быстро переехали в его квартиру, а через год, в нашей семье случилось пополнение — появился Леша. Папа до встречи с мамой был женат, но развелся с супругой, с которой у них был общий ребенок. Малыш, после расставания родителей остался жить с мамой. Однако, та тоже решила устроить свою личную жизнь, и повстречав мужчину, просто отдала Лешу отцу. Чтобы не мешал строить новую жизнь и отношения.