Апокалипсис, вид снизу. Том I (СИ)

— Всё не так уж и плохо, Виант, — в коридоре Инга Вейсман подхватила его под руку и защебетала нежным голоском. — Сейчас мы зайдём в столовую и слегка перекусим.
— Почему же слегка? — хмуро спросил Виант.
— А потому, что Илья Шантыгин никуда не денется и подождёт ещё два часа. Мы, между тем, вернёмся домой. Только на этот раз, — ладонь Инги Вейсман слегка сжала запястье Вианта, — я разденусь сама. С тобой никаких трусов и лифчиков не напасёшься. До ближайшего магазина, если ты забыл, несколько сот километров.
Виант мысленно опустил руки. Кто о чём, а Инга Вейсман о своём нижнем белье. Как не злись, как не протестуй, а новоявленная, прости господи, жена права. Выбор у него небогатый: либо принять навязанную напарницу, либо прямо сейчас отправиться в «малахитовую капсулу».
Вот он весь ужас его положения, Виант тихо вздохнул. В момент отчаянья, когда судьба «Синей канарейки» забалансировала на очень тонкой жёрдочке, Николай Павлович наобещал лишнего, обманом и женскими прелестями Инги Вейсман в буквальном смысле заманил Вианта в «малахитовую капсулу». Но, назло всем, и куратору в том числе, Виант вернулся в реальность, сумел выбраться из «малахитовой капсулы» живой и почти здоровый. Но!
Пусть Виант оказался самым первым, кто сумел вернуться из «Другой реальности»; пусть он сумел вынести базу дитарского языка и рассказать много чего об игровой планете Ксинэя, но его ценность, как живого человека, в глазах начальства «Синей канарейки» оказалась невелика. Дата второй ходки в игровую вселенную не зря назначена на середину сентября. Как раз к этому моменту Илья Шантыгин окончательно вытащит из его головы базу дитарского языка и прочие сведенья о Ксинэе, подчистит всё, что не смогли подчистить профессиональные дознаватели. И всё. Ценность Вианта станет нулевой. На свободу его никто не отпустит, об этом не может быть и речи. Вот и остаётся единственный путь — обратно в «малахитовую капсулу» за новыми знаниями. А тут ещё и бабу навязали.
Столовая в пещерной базе «Синей канарейки» представляет из себя всё тот же стандартный бокс, в котором находится кабинет начальника или личный номер сотрудника проекта. Единственное, передняя самая просторная комната заставлена белыми пластиковыми столами со стульями. За перегородкой с большим прямоугольным окном выдачи находится сама кухня. Виант молча присел за столик возле стены. Ресторан, не ресторан, но кормят здесь не в пример качественней, вкусней и обильней, нежели в «Облаке», в колонии для осуждённых, где ему пришлось прожить больше двух лет.
Официантов в белых рубашках или сексапильных официанток в опрятных передниках здесь отродясь не было. Самообслуживание, одним словом. Инга Вейсман отравилась к прямоугольному окну выдачи. Виант глянул ей вслед. Нужно признать, фигурка у новоявленной напарницы и в самом деле зашибись. Даже не верится, что на самом деле она учёная крыса. И, спрашивается, какой прах потянул её в «Другую реальность»? Сидела бы у себя в лаборатории и разлагала бы молекулы на атомы, или чем там на самом деле они занимаются. Так нет же! Виант зло фыркнул. Только ли скука и/или полный тупик в научных изысканиях толкнули её на «подвиг»? Или есть что-то ещё? Что-то, о чём знают начальник с куратором, но предпочитают молчать как два партизана на допросе в «Гестапо».
— Приятного аппетита, — Инга Вейсман опустила на стол пластиковый поднос с ужином. — А этим, — рядом с подносом приземлился бумажный пакет, — мы подкрепимся позже. О тебе же пекусь, глупый, — Инга Вейсман присела на соседний стул. — Не стоит заниматься любовью на полный желудок.
Металлическая ложка погрузилась в овсяную кашу, Виант без всякого интереса закинул её в рот. Всё, что остаётся, так это хотя бы мысленно капитулировать. Пусть Инга Вейсман как напарница вызывает в душе страх и ужас, зато как любовница она и в самом деле хороша.
Кажется, будто у ржаного хлеба начисто пропал вкус. Виант машинально прожевал и проглотил кусочек с чёрной корочкой. Во истину, не зря говорят: бойтесь своих желаний, ибо они могут исполниться. Ещё на нарах в московском Изоляторе временного содержания Виант пересмотрел своё отношение к семейной жизни. Вместе с ним в общей камере сидело человек тридцать-сорок, но впервые в жизни Виант почувствовал себя в полном одиночестве. Ни одна из его виртуальных подружек так и не навестила его в следственном изоляторе. Зато сокамерников то и дело вызывали на свидания с жёнами и детьми. Каждый раз они возвращались с полными пакетами домашней снеди.
 
Стакан молока приятно холодит ладонь, Виант поднёс его к губам. И вот теперь, можно сказать, его желание сбылось — его «женили» на Инге Вейсман. Не стоит отказываться от столь щедрого подарка со стороны начальства, ибо альтернатива ещё хуже. А вот что плохо, так это опять придётся спалить тетрадь «Справедливость 2.1».
Пока Виант жил один, то у него были все основания надеяться, что столь опасную для его репутации тетрадь так и не найдут. База «Синей канарейки» это, всё же, не «Облако». Здесь с Виантом обращаются как с вольнонаёмным. Но «жена»… Это совсем другое дело. Раз им предстоит ночевать в одной постели, то от тетради лучше избавиться. Инга Вейсман точно не разделит его стремление сделать ноги. В лучшем случае, сама спалит «Справедливость 2.1», в худшем — передаст её куратору.
Пустой стакан опустился на белую столешницу. Виант склонил голову. В памяти всплыли воспоминания о семье его родителей. Было дело, Виант усмехнулся, мама буквально предугадывала мысли и поступки отца. А всё из-за того, что знала его как облупленного. Впрочем, как и любая другая нормальная жена, что делит с мужем дом, стол и постель.
— Да хватит сидеть с таким хмурым видом, — кулачок Инги Вейсман толкнул в плечо. — Не даром говорят, что одна голова хорошо, а две лучше. Шансов пройти «Ядерный конфликт» вдвоём всяко в два раза больше, чем в одиночку. Два человека, это уже коллектив. К тому же, нам вовсе не обязательно сразу становиться взрослыми.
В смысле? Виант повернул лицо к Инге Вейсман. Это она о чём? А, ну да. Кроме крысы, в «Другой реальности» полно персонажей, в том числе подростки и даже дети. Николай Павлович уже усиленно намекал именно на такой вариант. Расчёт на то, что Виант, будучи в «Другой реальности» ребёнком, успеет получить полноценное образование, может быть даже высшее с аспирантурой. И вот тогда он сумеет вынести из «Другой реальности» о-го-го какие крутые технологии.
— Виант, — голова Инги Вейсман склонилась ближе, — неужели тебе самому не хочется покопаться в гораздо более продвинутых компьютерах? Это… Узнать, как они работают, на чём работают, да и прочее, что с ними связано.
Наивность восьмидесятого уровня. Виант мысленно махнул рукой. Глупая баба упорно не хочет догонять, на что она подписалась. По спине скатилась нервная дрожь, Виант передёрнул плечами. Перед глазами очень не вовремя прошли воспоминания о ночи ярких огней. В тот роковой поздний вечер он оказался на причале острова Вивран. Прямо на его глазах десятки ярких звёзд поперёк законов гравитации ушли в тёмное небо. То был массовый пуск. С больших и малых островов Ниланского моря, а так же с кораблей и подводных лодок, десятки ракет разнесли по всей Ксинэе смерть и разрушение.
Всего лишь пуск ядерных ракет окунул Вианта в холодную и липкую бочку ужаса. Всего лишь пуск! Ему тогда повезло, насладиться зрелищем «ядерных грибочков» на горизонте так и не довелось. Зато два атомных удара по подземной базе, пожар в центре управления, переплюнули всё, что до этого когда-либо пугало Вианта.
 
— «Другая реальность» — игра коварная, — вяло возразил Виант. — Ладно, если у нас и в самом деле будет десяток-другой лет за школьной партой и далее на скамье в вузе. А если нет? А если «Другая реальность» так и не даст нам закончить школу?
Не знаю, как тебя, а меня ну совсем не радует перспектива бродить по радиоактивным развалинам в нежном подростковом возрасте. Тем более мне не хочется в двенадцать лет превратиться в солдата постапокалиптического мира. Если уж встречать ядерную войну, то будучи взрослым и без балласта в виде сумасбродной учёной крысы.