Свадьбы не будет, Светлый! (СИ)

Ай-ай-ай, Сэмюэль, про себя поцокала языком я.
Украдкой оглядываясь, я успела заметить, что лицо Сэмюэля после слов Ребекки о титуле Верховного сморщилось, как от зубной боли.
Интересно.
В этот момент в дверях появился силуэт в белом, и спустя секунду в комнату вошла девушка — тоненькая, с белой косой, огромными серыми глазами. Дочь Лайтвуда, кажется. Только вот имени ее я не помнила.
Вперед ее тащил мальчик лет десяти-одиннадцати, сонно трущий глаза кулачком.
Ага, выходит — младший сын Лайтвуда. Теперь вся семья в сборе.
Трое детей Лайтвуда, взрослые дочь и сын, а еще — десятилетний мальчик, совсем ребенок.
И — матушка Ребекка.
Все как на подбор светловолосые, светлоглазые — истинные светлые.
Отлично. Сейчас мы с ними со всеми и разделаемся. У меня, кажется, появился план.
— Пап? — тихо спросила девушка. — Что здесь… Здравствуйте.
Огромные глаза уставились на меня с удивлением.
— Здравствуй, — широко улыбнулась я, демонстрируя чуть удлиненные верхние клыки: гордость Даркморов, которые вели свой род от вампиров, детей ночи.
— Триединый, — пробормотала Ребекка и схватилась за сердце.
Так, одна почти дошла до нужной кондиции.
Может, у меня еще получится сорвать помолвку?
Ведь не пойдет же Лайтвуд против всей семьи? Он же — светлый. Для них семья священна.
— Пап? — сонно похлопал глазами мальчик и потянулся к руке Лайтвуда. — А что вы тут делаете?
Он уставился на меня и нахмурился, как будто никак не мог сообразить, сон все вокруг или нет.
Так. Время бить исподтишка и — в самое слабое место.
Я знала, что жена Лайтвуда умерла давно — около десяти лет назад. Значит, его младший сын ее если и помнит, то совсем немного. Но наверняка ведь скучает. Даже дети темных привязаны к родителям, а уж дети светлых… — тут и говорить нечего!
А я, выходит, после свадьбы с Лайтвудом буду для них мачехой.
Никто не любит мачех.
Я знала одну темную, которая подставила новую жену ее отца, сделав вид, что та попыталась отравить падчерицу яблоком. Для мачехи все плохо закончиось. Ну, что поделать: или ты — или тебя. Это главный закон темных.
— При-и-ивет, — протянула я, улыбаясь мальчику. — Я твоя новая мама.
Шах и мат, Лайтвуд.
Хотя нет, еще немного. Чтобы наверняка.
— Теперь я буду жить с вами, малыш. Буду твоей мамой.
Так, ну давай, просыпайся! Если бы мне десятилетней какая-то неизвестная женщина сказала, что собирается заменить мне маму, — я бы сделала все, чтобы она как минимум утратила способность говорить. Еще и “малыш”. Помню, как меня злило в детстве то, что меня считали ребенком!
Мальчик нахмурился сильнее, на лбу появилась морщина. Серые глазки заморгали.
Заплачет?
Устроит истерику?
Может, повторить еще раз?
Неожиданно он замер.
— Ура! — подпрыгнул он. — У меня будет мама!
Вслед за этими словами мальчик бросился на меня, и я уже ожидала истерики, может, что он начнет меня бить, но его руки неожиданно обвивают меня за шею.
— У меня будет мама!
Ну вот зачем так орать? И прямо в ухо?
Я подняла растерянный взгляд на Лайтвуда.
— Добро пожаловать в семью, Медея, — неожиданно проговорила его дочь, держась с невозмутимостью истинной леди. — Я рада с вами познакомиться. Но вы же… хм… — Она нахмурилась. — Предложить вам халат?
Что?!
Только сейчас я поняла, что внезапно оказалась… в окружении светлых. На их территории. И один из них подобрался… угрожающе близко.
— А ты теперь с нами будешь жить? — спросил мальчик, отстранившись и уставившись на меня открыто и радостно. — Хочешь — в моей комнате?
Что?
А можно, он меня лучше яблоком попытается отравить? Я хотя бы буду знать, как на это реагировать. А вот эти… объятья?! Что делать с ними? И почему малыш так радуется… мачехе?
— Лили, — ожил неожиданно Лайтвуд, повернувшись к дочери, — будь добра, уложи Бенджамина спать.
Ага, значит, Лили и Бенджамин.
Проклятый!
Зачем мне это знать?
— Я думаю, мы все обсудим утром. А сейчас пора расходиться.
— Но… — начала Ребекка.
— Утром, — отрезал Лайтвуд.
 
Тишина.
— Пойдем, Бенни, утром с мисс Медеей поговоришь, — заворковала Лили, подходя к кровати и беря мальчика за руку.
— Ну Ли-и-ил… — заныл мальчик.
— Утром мисс Медея придет и ты покажешь ей свою комнату. Как ты ее обставил.
— Ты придешь? — серые глаза мальчика уставились на меня.
Я кивнула.
Что?!
Я кивнула? Почему это я кивнула?!
Этот мальчик что — владеет ментальной магией?
Светлые!
Невозможно иметь с ними дело.
Под тяжелым взглядом Лайтвуда Ребекка тоже вышла в коридор, фыркнув напоследок.
Я откашлялась, встала с кровати и мимо Сэмюэля подошла к окну.
— Что ж, я тоже пойду, — чинно проговорила я. — Благодарю за теплый прием. Как-нибудь повторим.
— Стоять, — коротко бросил Лайтвуд. — С тобой, Медея, я хотел бы поговорить.
— Уже поздно! Утром, лучше утром.
— Сейчас.
Нет уж.
Я оперлась на подоконник, и створки окна вдруг захлопнулись с оглушительным грохотом, едва не прищемив мне пальцы.
Проклятье!
— Нет, Медея, — хмыкнул за моей спиной Лайтвуд. — Видишь ли, ты уйдешь ты не раньше, чем я разрешу. Раз уж сама пожаловала в гости.
Глава 8 
Проклятье!
Я попыталась открыть окно — створки не поддались. Оглядевшись, я метнулась к кровати Сэмюэля, схватила с тумбочки зачарованный световой кристалл с острыми гранями, довольно увесистый и крупный, и попыталась выбить стекло.
Ничего.
— Не поранься! — с притворным беспокойством сказал Лайтвуд.
— Я хочу уйти! — выпалила я, обернувшись.
Сэмюэль, одетый в светлую пижаму, откашлялся. "Могла бы вообще не приходить", — услышала я его бормотание.
А этот почему до сих пор здесь и не ушел вслед за остальным семейством?
Ах да, это же его комната…
— Можешь попробовать через дверь. Вдруг получится? — поднял брови Лайтвуд и отступил, церемонно наклонив голову.
Да он… да как он…
Светлый!
Взгляд Лайтвуда был абсолютно спокойным и даже дружелюбным.
Он издевается надо мной! Абсолютно точно издевается!
Вот и что сейчас делать? Остаться стоять? Пытаться открыть окно? А толку? Подойти к двери? Это выходит — я его послушалась.
Светлый!
Ненавижу!
Еще со времен учебы в АТаС!
Теперь я вспомнила, почему этот светлый ректор злил меня до пелены перед глазами, так сильно, что хотелось достать его любыми способами. У него всегда все было под контролем. Какие бы пакости ни устраивали темные, начиная от выведения из строя кристаллов-светильников и заканчивая устроенным как-то на спор нашествием саранчи.
Лайтвуд одним щелчком мог заставить светильники гореть, а саранчу, которая облепила все стены в главном зале, превратить в дым.
Никакой жизни от него не было!
Я выпустилась из АТаС в начале лета, напоследок безуспешно попытавшись наслать на Лайтвуда проклятье невезения.
В тот день я узнала, что император пожаловал ему очередной орден. За успешное руководство первой в истории Академией темных и светлых.
Проклятый все побери.
Со дня моего выпуска прошло уже два месяца, я успела зализать раны, смириться с поражением и начать строить планы.
И тут…
Снова!
Этот! Еще и хочет на мне жениться.
Нет, я найду способ от него избавиться.
Не будь я Медея Даркмор!
— Мы не закончили, лорд Лайтвуд, — процедила я, проходя мимо Лайтвуда к двери.
Я по-прежнему была одета в длинную и широкую ночную сорочку и мысленно просила Проклятого только о том, чтобы не споткнуться о подол. И держать спину как можно прямее.
Стоило мне шагнуть за порог и оглядеть освещенный теплым светом кристалла коридор, как Лайтвуд вышел вслед за мной и захлопнул дверь в комнату Сэмюэля.
Я сглотнула и зашагала к лестнице.