Зверь. Том 1 и Том 2 (СИ)

Конверт открылся и наружу показались краешки купюр. Если бы гном просто взял их, отдал мне папку и ушел, то ничего бы не произошло. Но этот гном решил иначе.
— Да, Эдгарт! Деньги здесь! Давай их сюда! — резко потребовал он.
— Чего ты орешь? — хмыкнул я. — Покойников разбудишь. Знаешь, как тяжело потом умертвия обратно загонять?
— Не пугай ведьмак! Я уже пуганый! В общем так! Считаю до трех, и ты мне отдаешь деньги!
— Или что? — спросил я так, как будто ничего не поджидал от мелкого поганца.
— Или тебе будет плохо! Раз!
А ведь гном трусил. Он отчаянно трусил, но всё равно продолжал считать, что его дружки одолеют ведьмака.
— От тебя, что ли?
— А хоть и от меня! Два!
Значит, на счет «три» на меня бросятся. Я выдохнул, раскусил пилюлю за щекой и выпустил на волю действия эликсиров. Вместе с тем откинул назад капюшон, чтобы тот не закрывал обзор. Гном отшатнулся, взглянув мне в лицо. Я знал, что он сейчас увидел — черные вздувшиеся вены на лице. Бездонные глаза без белков и радужницы. Лицо задушенного мертвеца…
И это он ещё не видел, что творилось с моим телом. Уверяю вас — зрелище не для слабонервных.
Гном открыл было рот, чтобы выкрикнуть «три», но не успел. Тишину кладбища прорезал могучий бас:
— Разовьём мы берёзку! Разовьём мы кудряву! Ай-да, да ай-да, ай-да, да ай-да! Разовьём мы кудряву!
  
Глава 15
 
Кто это запел? Неужели не догадались? Да ну, конечно же догадались. Не может быть, чтобы среди друзей-читателей были такие же недалекие гномы, как Рундар Лупоглазый.
А мне и догадываться не нужно — я увидел Кузьму Силантьева в том месте, где затаился неизвестный снайпер. Он горланил песню, да ещё и приплясывал, заслоняя снайперу обзор. В этот момент раздался легкий звук, как будто дзинькнула нижняя струна гитары. Дымчатый покров призрака колыхнулся, похожий на поверхность пруда, в которую бросили камешек. Волны раздались в стороны, а в месте удара появилась небольшая дырка.
— Ну ты чаво? Я же табе песню пою, а ты… Хейтер неадекватный! — прогудел обидевшийся Кузьма.
Дырку в призраке сделал арбалетный болт — небольшая острая стрелка, которую я поймал возле уха. На кончике острия в лунном свете я рассмотрел зеленый наплыв. Понюхав, я покачал головой, глядя на гнома:
— Кураре? Серьезно? Рундар, ты так меня недооцениваешь?
Количества яда недостаточно для смерти, но хватает, чтобы парализовать человека.
Глаза гнома увеличились до размеров тарелок. Он пошатнулся и заорал:
— Три! Три! Три!
— Будешь часто тереть — волосы на ладони вырастут! — философски заметил я и добавил. — Глянь-ка, сейчас не выросли?
Гном на автомате опустил глаза на ладонь, а я опустил свой кулак на его макушку. Получился довольно-таки гулкий звук, как будто по кастрюле шаранул.
— Кряк, — озадаченно произнес гном и начал заваливаться назад.
— Ну да, лучше и не скажешь, — кивнул я в ответ.
— Уа-а-а-а!!! — донеслось с двух сторон.
Сидевшие в засаде выскочили на вольный простор и помчались ко мне, огибая оградки и хрустя пластиковыми цветами под ногами.
Понеслась…
— Кузьма! Продолжай петь! — выкрикнул я.
— Э-эй ухнем! — тут же послышалось с его стороны. — Э-эй ухнем! Ещё ра-а-азик, ещё да раз!
Фигуры нападавших были в темных тренировочных костюмах. На рожах лыжные маски, на руках тактические перчатки. Прямо целые коммандос, мать их так через косяк!
Судя по движениям — нападать им приходилось не раз. То есть это не обычные забулдыги, которых можно нанять за бутылку водки. Это ребята с опытом. Что же, тогда и действовать буду, как против ребят с опытом.
Кузьма продолжал надрываться, заслоняя своим телом обзор для стрелка:
— Мы-ы-ы-ы по бережку идё-о-ом!
Двое от склепа напали разом. Я в прыжке также зарядил разом ногами по челюстям. Получилось неплохо. Они отлетели и шлепнулись на задницы, проехавшись пару метров по палой листве. Подскочив, несколькими ударами довершил начатое. На время они отключились.
— Песни солнышку поё-о-ом!!!
Тот, что был у надгробия, напал на меня с ножом, тускло блеснувшим в лунном свете. Вихор, что торчал над надгробием, вырывался из дыры в лыжной маске. Как раз за этот вихор я и схватил проходимца. За вихор и об коленку. Добавить живицы и вот уже результат — из глаз в прорезях лыжной маски посыпались искры.
 
Человек, который пытался прикинуться какашкой, лежа у оградки, поднялся и прыгнул на меня с криком:
— Гандон!
Я встретил его уклоном, пропуская здоровенный тесак над собой. Металл со свистом рассек воздух, а в следующий момент мой кулак впился в грудь нападающего. Я чуть ли не увидел тот воздух, какой вышел из пасти нападающего, когда его легкие опустели. Он согнулся, а я шарахнул по мощной шее ребром ладони.
— Ай-да, да ай-да! Ай-да, да ай-да!
И всё равно противник не упал. С трудом он выпрямился и снова махнул тесаком. Он и первый-то раз не имел шансов, а уж второй… Тесак вонзился в асфальт, а через пару прорезавших кладбищенскую ночь ударов упал и его владелец.
— Ай-да, да ай-да! Ай-да, да ай-да!
Кузьма старательно выплясывал перед стрелком, закрывая тому обзор. Я даже расслышал сквозь басовитый рев возмущённый крик:
— Да отвали ты, кусок туманного говна!
— Песню солнышку поё-о-ом!
Арбалетный болт пронзил призрачную поверхность здоровенного призрака, не причинив тому никакого вреда. Я проследил за полетом стрелки, чтобы не допустить шального попадания. Второй выстрел…
Отчаянно не хотелось потом ловить паралич и служить боксерской грушей для нападавших. Кстати, о нападавших. Они понемногу стали приходить в себя, шевелиться и недовольно кряхтеть.
Ну да, не такой уж я изверг, чтобы сразу всех убивать. Мне их ещё немного подзадорить надо. Разжечь огонь мсти в падших душах.
Пока нападавшие закидывали шарики за ролики, чтобы прийти в себя, я поднял с асфальта отброшенный арбалетный болт. А что? Если в меня пытаются попасть, то почему же я не могу попытаться сделать то же самое?
Я примерно заметил, откуда вылетали болты, так что надо воспользоваться правилом «третьего прикуривания» и залепить в ответ. Что за правило? На войне считается, что нельзя давать прикуривать три раза.
Допустим, зубах у вас папироса, но вы даете сначала прикурить товарищу (а враг уже увидел вашу позицию), затем по-джентльменски даете прикурить второму товарищу (а враг уже целится), и только после того, как товарищи уже пыхтят с довольными лицами, прикуриваете сами, освещая свое лицо. А враг жмет на курок. И все. Вы навсегда бросили курить с этого момента. Впрочем, как и дышать вообще. То есть, третьему прикуривающему по любому доставалось больше всех «на орехи».
Поэтому, я ждал только третьего выстрела, чтобы стрелок обозначил себя целиком и полностью.
— Э-эй ухнем! Э-эй ухнем! Ещё разик, ещё да раз!
— Да на тебе, сволочь!
Третья стрелка вылетела из плеча призрака и умчалась в чернеющий небосклон. Мгновением позже я метнул в то же место первую стрелку. Пусть вернется обратно — с остальными стрелками ей будет веселее.
— А-а-а! — раздался вскрик из темноты.
— Не «а-а-а», а э-эй ухнем! Э-эй ухнем! Запомнил? Не умеешь правильно подпевать, так хотя бы не фальшивь! — обиженно пробасил Кузьма и повернулся ко мне, показывая поднятый большой палец.
Значит, всё нормально. Стрелок обездвижен и в ближайшее время не представляет опасности. Теперь можно переходить к обработке нападающих. Тем более, что вон, они уже и головку начали нормально держать и слюни пускать перестали. Почти все, кроме гнома. Тот успешно притворялся дохлым. Но по мелькающим сквозь неплотно сжатые веки я мог судить, что хитрый засранец просто не хочет вставать за новой порцией звездюлей…
— Ребята, давайте жить дружно? — миролюбиво предложил я. — У меня к вам нет вопросов, кроме одного — кто вас нанял? Этот мелкий шмурдяк?
— Я тебе сейчас… — пробубнил один из ворочающихся на асфальте.