Зверь. Том 1 и Том 2 (СИ)
Через несколько секунд раздались тяжелые шаги. По мраморному полу ступали ноги явно не в балетных пуантах. По звуку — печатались гусарские сапоги, и обладатель этих сапог был больше меня раза в два.
Когда же показалась Меланья Казимировна, то я с прискорбием понял, что мой слух меня подвел. Смотрительница общежития была всего в полтора раза больше. При этом она обладала зеленой кожей орка, имела миловидное лицо, которое портили торчащие снизу клыки. При всём при этом орчанка обладала спортивной фигурой, могла похвастаться мощной бицухой и обладала той самой неотразимой харизмой, которая так необходима в играх БДСМ. Из неё получилась бы невероятная госпожа…
Классная тетка. Такой можно на одну титьку лечь, второй накрыться и запросто перезимовать!
Оксана только фыркнула, когда заметила мой взгляд, любовно оглаживающий шикарные формы смотрительницы. И не только она одна увидела этот взгляд. Меланья Казимировна чуть дальше, чем нужно выставила бедро, чтобы на него упали лучи света. И так блеснула карьими глазами, что я невольно сглотнул. Картинка потрясающая!
А уж для того, кто знает, насколько хороши орчанки в постели…
Да и низкий грудной голос придал очарования дикой кобылице, которая очень нуждается в наезднике:
— Здравствуйте, боярыня. Я смотрительница женского общежития Меланья Казимировна Штыкова. Прошу покорнейше прощения, но кавалера надобно оставить возле дверей. Особам мужского полу разрешено посещать комнаты дам только с письменного разрешения ректора. А если какие горячие головы попробуют пробраться в дамские пенаты, то на этот случай у нас есть тётя Люся…
И снова Меланья Казимировна так сверкнула глазом, что будь моя грудь чуть мягче — появилась бы в ней дыра размером с кулак. А так… Только забилось сердце бешено, да в висках застучало.
— Да-да, Эдгарт уже уходит, — кивнула Оксана. — Он помог мне принести вещи…
— Всего доброго, молодой господин, — кивнул орчанка. — Тетя Люся, проследите, чтобы мои слова были поняты правильно.
— Конечно, мадам Штыкова, не извольте сумлеваться, чай оно не в первый раз, — кивнула вахтерша, выложила ключ с розовым номерком и снова вернулась к своему вязанию.
Оксана подхватила свои вещи, кивнула мне, после чего пошла следом за смотрительницей. Эх, как же покачивался обтянутый брючной тканью зад орчанки…
Они вместе скрылись за поворотом, а я всё также продолжал смотреть им вслед.
— Глазки поломаешь, барчонок, — хмыкнула тетя Люся. — Шел бы ты по своим делам…
Вахтерша всё также продолжала позвякивать спицами, творя свой узор. Она поглядывала на меня из-под кустистых бровей и тут же переводила взгляд на вязание. Я почувствовал тут себя лишним. Пора было уходить, но не мог же я уйти просто так?
— Теть Люсь, а что будет, если вдруг какой-то гимназист проникнет в общежитие?
— А вон, видишь на косяке небольшую дырдочку? — вопросом на вопрос ответила вахтерша.
Я невольно оглянулся. Чуть выше петли темнело ровное отверстие, как будто просверленное для неопределенных целей. Вроде для гвоздя неуместно — люди могли задеть. А для самореза тоже не то — косяк был мощным и крепился точно не на клей.
— Эту? — я приложил чуть ниже отверстия палец.
В воздухе свистнуло, и спица вошла точно в отверстие… Синяя нить была накинута на утолщение на конце.
Ого! А это неплохо! Между вахтершей и отверстием было не меньше семи метров. Так точно и так мощно…
— Ну, уж если я в такую дырдочку попадаю, то в благородные яйчишки точно не промажу.
— И много подобных моему вопросов было? — спросил я.
Тетя Люся хмыкнула, резко дернула за нить. Спица мелькнула в воздухе и точно приземлилась в пальцы вахтерши. Ловко, почти как у циркача-жонглера на арене цирка.
— Ты уже пятый спрашиваешь, — мягко улыбнулась тетя Люся. — Думаю, что не последний… Служба в Имперской разведке просто так не проходит.
— Тогда я поспешу попрощаться. Всего доброго, тетя Люся, — улыбнулся я как можно более милой улыбкой.
Что же, тетка серьезная. Чтобы пройти мимо неё придется приложить немало усилий. Но где наша не пропадала?
Когда вышел на улицу, то не обнаружил ни троицу красоток, ни их охрану. Что же, я не слишком сильно опечалился. Раз нет, так нет. Мне ещё надо было устроиться в своем общежитии.
В моем общежитии на месте вахтера сидел кургузый лешачок. Да-да, один из леших, который пах мхом и ландышами. Странно было видно этот экземпляр среди обычной мебели. Обычно лешие не отходят далеко от своих лесов, боров, перелесков. Но этот…
— Эдгарт Пахомов прибыл для заселения! — бодро отрапортовал я.
— Да? Тогда сейчас вызову нашего смотрителя, — лешачок набрал корявыми пальцами номер на телефоне и прошелестел: — Гостомысл Сергеевич, прибыл гимназист на заселение.
Местным смотрителем оказался обычный человек серой наружности. Настолько серой, что когда он показал комнату под номером тринадцать и удалился, попросив располагаться, я уже через секунду не помнил его лицо.
Комната в общаге была самой простой. Кровать в узком пенале, душевая комната, совмещенная с туалетом, небольшая кухня. Всё в простых немарких тонах, просто и недорого.
— Ну что, Чопля, выбирайся! — проговорил я, заглядывая в карман. — Похоже, что мы прибыли.
— Куда ты меня притаранил? — послышался её кислый спросонья голос. — Чо за гадюшник? Где джакузи?
Я не успел ответить, как в дверь постучали.
Глава 13
Вот так вот. И что это за гости так рано? Кому там неймется познакомиться с новичком?
Узнать это можно только открыв дверь. Что я и сделал. На пороге стояли два молодых человека. Двое из ларца, оба пафосных с лица. Ну да, молодые люди стояли приосанившись, словно вознамерились показать свою крутизну одним видом.
Один крупный, в обтягивающей грудь майке. На такой груди мог запросто улечься молодой бычок. Лицо доброе, кирпича просит. Волосы кучерявые, похожие на моток спутанной проволоки.
Второй тощий, высокий, явно пародирующий ручку от швабры. У этого лицо было недовольное, как будто всю жизнь маялся от изжоги.
— Господа, чем обязан? — я постарался быть максимально вежливым.
Меня ощупали внимательными взглядами. Словно рентгенами просветили. Похоже, что взвесили, оценили, нашлепнули ценники. А моя одежда и не очень праздничная, да и вид не очень презентабельный. Ну и они своими домашними тапочками вряд ли каблуками щелкнут!
— Доброго дня, — кивнул тощий. — Рады приветствовать вас в нашем общежитии. Мы ваши соседи из четырнадцатой и двенадцатой комнат. Меня зовут Савелий Александрович Говардский, сын боярина Говардского, а моего друга величают Кирилл Иванович Лопырев, он сын барона Лопырева.
Если молодые люди начинают общаться вежливо, то либо станут денег клянчить, либо предложат подраться. Либо сразу и то и другое. Даже среди аристократии. Пусть и будет облачено в шлейф изысканности, а не проделан банальный быдлячий наезд.
— Добрый день, я тоже рад находиться тут, в окружении таких вежливых соседей, — я нацепил самую любезную маску из того арсенала, который находился у меня в запасе. — Разрешите представиться — Эдгарт Николаевич Южский, сын боярина Южского. Прошу вас, проходите, не стоит друзей держать на пороге.
Они переглянулись друг с другом. Похоже, что слова о «друзьях» были преждевременны, но я специально так сказал. Проложил небольшую тропиночку к сердцам соседей — если я хочу собрать информацию о деле, то лучше всего её собирать в дружеской компании.
— Странно видеть вас в общежитии посреди учебного года, — заметил баском Лопырев. — Обычно все появляются загодя…
Я вспомнил о легенде, которую предложил император. Ну что же, можно и на ней сыграть. Молодые люди явно не со злом пришли. Только если за «пропиской»…
— Моего папеньку в одно время сослали далеко на север, но… Сейчас разобрались и узнали, что отца оболгали. Клеветника и преступника Куваева лишили жизни, а папеньку… Его помиловали, вернули обратно в столицу и облагодетельствовали. А меня засунули в гимназию, дабы получил высокое образование и наверстал упущенное.