Зверь. Том 1 и Том 2 (СИ)

Когда ведьма закончила свой небольшой монолог, то Оксана поинтересовалась:
— А косметический эффект у грибов есть? Может морщины разглаживаются или прыщи убираются?
— Ох да, что есть, то есть, — ведьма обрадовалась, что нашла свободные уши. — Там не только это, но ещё и…
Я только покачал головой и погрузился в размышления. Скоро должна показаться гимназия. Что мне было о ней известно? Что учился там в основном цвет нации. То есть дети дворян, князей, богатых помещиков. Вся та гребаная мажористая элита, которая родилась с золотой ложкой в жопе. Или во рту? Да хрен знает, куда при рождении им засовывают ложку, чтобы по жизни перло как дуракам.
И с рождения им делают здоровенную клизму пафоса. Чтобы каждый из детей мог с первых обоссаных подгузников впитывать свою неимоверную крутотень. Но при этом умел распознавать того, кому клизму поставили на пару литров больше. Перед последними надо если не заискивать, то активно принимать участие в жизни. Искать знакомства среди власть имущих и быть максимально полезным.
Теперь и мы должны пропитаться этим пафосом, чтобы не выделяться из толпы гимназистов. Ну, за мной дело не станет — я срать хотел на всех этих богатеньких ушлепков. Каждому в лицо могу плюнуть, а то и сунуть. За мной не заржавеет.
А вот как поведет себя Оксана?
Пусть по документам она и дворянская дочь, но врожденная помещичья угодливость может помешать. А среди этой мажористой шелупони только дай слабину — сразу же сожрут с говном.
И среди этих крутышей надо найти одну особу, которая затрахивает молодняк и меняет внешность. Всего-навсего найти зазовку. Кстати, что там пишут в ведьмачьем портале об этих особах?
Я открыл ведьмачий сайт на смартфоне и нашел нужную ссылку. Информации маловато, но вот на одну статью напал. Так, что там у нас понаписано про эту подруженцию?
Недалеко от деревни Губы, что в Вилейском районе, был небольшой хуторок двора на три. Хуторок стоял почти в самом лесу. И вот в этом самом лесу жило некое существо Зазовка. Вид она имела необыкновенной красивой девушки с длинными русыми волосами — такими длинными и густыми, что и одежда девушке не нужна была.
Как рассказывал дед, что был сам с того хутора, жила Зазовка в лесу с очень давних времен. Настолько давних, что много молодых мужчин и парней поддались на ее чары еще тогда, когда дед того деда холостым ходил.
Как только Зазовка показывалась какому-нибудь мужчине, то он, несмотря на предостережения, как зачарованный, шел за ней. А она то показывалась, то снова исчезала, смеясь переливисто. Звала мужчину по имени чарующим мелодичным голосом, заманивала все дальше в глубь леса привлекательными движениями своего стройного тела, отбрасывая время от времени волосы с самых притягательных на нем мест. И звала-зазывала до тех пор, пока не заводила в самую чащу непроходимого леса.
Там, как рассказывают, любила и ласкала она своего избранника так, как не могла любить ни одна женщина. Редкий мужчина возвращался домой от Зазовки. А некоторые вовсе погибали от ее жадной любви. Кто же возвращался к своей жене или избраннице, через некоторое время все равно уходил назад в лес, чтобы уже никогда назад не вернуться. Часто таких мужчин находили потом повешенными в лесу. Ведь не каждого мужчину принимала Зазовка дважды, и тогда они, не находя выхода, сами губили свою жизнь.‌‌‌‌ ‌‌‌‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌ ‌ ‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌‌ ‌‌‌‌‌ ‌‌‌‌
Зазовка очень хорошо пела. Голос у нее был необыкновенно чистый и мелодичный, а песни пела она непростые, панские. И потому могла заманить к себе, даже не показывая своей красоты. Человек, заслушавшись, шел на ее пение, а Зазовка заводила его все дальше и дальше в лес.
На зиму Зазовка куда-то исчезала. Кто-то говорил, что она впадала в зимнюю спячку. Другие утверждали, что оборачивалась она прекрасным лебедем и с другими птицами улетала в теплые края. А кто-то вообще говорил, что в зимнее холодное время переходит она в другой особенный мир.‌‌‌‌ ‌‌‌‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌ ‌ ‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌‌ ‌‌‌‌‌ ‌‌‌‌
 
Перед самой войной перестала Зазовка петь и заводить парней в лес. Пропала она куда-то. Постепенно стали ее забывать, а теперь и вовсе забыли.‌‌‌‌ ‌‌‌‌‌ ‌‌‌‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌ ‌ ‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌ ‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌ ‌‌‌‌ ‌‌‌‌‌ ‌‌‌‌
Рядом была картинка, где голозадая деваха зазывно улыбалась и манила к себе. Волосы и в самом деле доставали до земли, скрывая соски на полных грудях и треугольник между бедрами. В целом соблазнительная самочка. Я бы хрен удержался от такой, если бы не работа.
—…И ещё ногти удлиняет, видишь? — ведьма показала Оксане черные длинные ногти.
Даже не ногти, а когти. Как у орла, такие же длинные и кривые. Но гладкие, словно после посещения маникюрного салона. Я невольно вынырнул из размышлений и из телефона.
— Ух ты… Тогда я запишу ваш телефончик и обязательно закажу пару килограммов, — покачала головой Оксана.
— И на хрена тебе это надо? — буркнул я.
— Тебя угощать буду, — парировала та. — Вот вырастут когти на ногах, так по деревьям будешь кошкой лазить.
— В принципе да, — с умным видом кивнул я. — И одежду срывать такими когтями можно. И застежки на лифчике отколупывать. Наваливай побольше! Тебе же и аукнется.
Ведьма-водительница засмеялась. Она оценила шутку. Оксана фыркнула, но отвечать не стала. Похоже, что просто запомнила и при случае ответит.
Впереди показалось желтое трехэтажное здание гимназии. Выстроено в форме наконечника копья, а острие венчал округлый купол церквушки. Над куполом золотился православный крест. Лепнина на фасаде намекала, что Царскосельская гимназия не вчера состряпана, а имеет долгую историю. И немало достойных сыновей и дочерей вышло из её дверей.
Справа и слева пристроились общежития. Обыкновенные кирпичные коробки с минимумом украшений. Мужское отдельно от женского — чтобы не допускалось лишнего блуда и соблазна.
Вокруг чистота и благолепие. Неприхотливые цветы радовались солнышку и ветерку. Хвойные деревья неспешно потряхивали ветвями и шишками. Всё кругом дышало благопристойностью и достоинством. Поодаль, на парковке, скопилось около сотни дорогих машин, как будто стадо грациозных черепах притащились на водопой.
Мы остановились неподалеку от входа.
— Вот мы и приехали, — проговорила водительница. — Сударь, с вас две сотни рублей.
— Сколько? — нахмурился я. — В приложении стоит полтинник.
— А на чай? — не унималась ведьма. — Сахарок-то нынче подорожал.
— Жопа слипнется от такого количества сахара, — буркнул я в ответ и протянул пятьдесят пять рублей. — Вот этого должно хватить.
— Да тут даже на нормальную рюмашку не наберется, — попыталась надавить на жалость ведьма.
— А ты рюмашку-то не двухведерную бери. Всё, на этом базар закончен! Смотри, единицу тебе в приложении влеплю и похерю весь рейтинг.
— Всё-всё-всё, поняла, замолкаю, — тут же выхватила деньги ведьма и повернулась к Оксане. — Скупой он у тебя…
— Это да, лишнюю ромашку не допросишься. В одном и том же сарафане третий год хожу… Зимой… — Оксана подпустила в голос слезинку. — Босая… по снегу…
Ага, вот и месть подоспела за когти и подколку про лифчик.
— А я тебе говорил, чтобы не пропивала все деньги! Тогда бы и на валенки нашлось! А теперь я ещё и виноват, что ты водку ведрами заглатываешь, — не остался я в долгу.
— Хи-хик! — донеслось из рук Оксаны. — Смешные вы какие.
— Ну вот, Чоплю разбудил, — посмотрела на свои ладошки Оксана. — А я её только-только убаюкала.
— Всего доброго, сударыня, — покачала головой ведьма. — Берегите себя. И если вдруг понадобится, то я могу и других грибков прислать. Ведь нет человека — нет проблемы! А потом судмедэксперты скажут, что это был инфаркт Миокарда — не подкопаешься…
Я нахмурился и заставил живицу заплясать огненным шаром на ладони. Таксистка тут же стартовала с места, только ветер заставил качнуться головки придорожных васильков.