КИМ 1 (СИ)

- Сергей Миронович, скажите, пожалуйста, насчет Испании еще ничего не определилось? - оказавшись в машине, Максим задал давно интересовавший его вопрос.
- Завтра будет заседание Политбюро, на нем все и решится, - ответил Киров.
Максим же подумал, что сейчас, чтобы отвлечься от вымотавшего его совещания, было бы неплохо посмотреть какой-нибудь приключенческий фильм. Такой, в котором смысла поменьше, а погонь и перестрелок побольше. Кажется, на ноутбуке что-то подобное было.
29 августа 1936 года. 11:00. 
НИПСВО. Московская область, поселок Щурово. 
Помня о том, что лучшим отдыхом является смена деятельности, Максим решил провести выходные на полигоне в Щурово, в компании Греты и Киу. Все трое хотели отправиться в Испанию и усиленно к этому готовились, осваивая новые образцы стрелкового оружия. Вернее, осваивали его, в основном, девушки, Максиму, еще во время испытаний настрелявшемуся из всех новых образцов по самое не могу, это было ни к чему.
Максима, к слову, несколько озадачили предпочтения девушек в оружии. Нет, то, что Грете, которая, по словам ее подруги Киу, драться любила и умела, больше всего нравились дробовик и пистолет-пулемет, ничего удивительного не было, озадачило Максима то, что сама китаянка предпочла снайперскую винтовку, во владении которой она в короткий срок достигла больших успехов, выбивая с шестисот метров не менее девяноста семи очков из ста.
- А что тебя так удивляет? - поинтересовалась Киу, когда Максим, изучив в бинокль очередную мишень, впечатленно покачал головой. - Я в третьей ШОН курс снайперской подготовки прошла! - гордо добавила девушка.
- Видимо, на меня влияют стереотипы из американских фильмов моего времени, - вздохнул Максим и, заметив заинтересованный взгляд китаянки, поспешил пояснить: - Там есть такой шаблон: если в группе спецназа есть боец-азиат, то он обязательно будет специалистом по рукопашному бою и холодному оружию.
- Ну, рукопашным боем я тоже владею, только драться не люблю, - улыбнулась Киу. - И вообще, я предпочитаю, чтобы меня было не видно и не слышно. Наверное, это мое уголовное прошлое так сказывается…
Максим был довольно воспитанным человеком и не стал уточнять, каким образом Киу, ростом совсем чуть-чуть уступавшей ему самому, удавалось оставаться незаметной среди довольно низкорослых китайцев.
- Максим, чем ворковать с Киу, лучше бы мне помог! - старательно изображая голосом возмущение, произнесла подошедшая Грета. - Объясни, пожалуйста, как в фильме, который мы вчера смотрели, ковбои умудрялись с такой скоростью стрелять из револьверов?
- А тебе-то это зачем? - приподнял бровь Максим. - У ковбоев ничего лучше не было, да и из-за дымного пороха после выстрела все дымом затягивало, вот они и старались выпустить в сторону противника как можно больше пуль, пока хоть что-то еще видят.
- И все-таки, - не успокаивалась Грета. - Вдруг пригодится!
- Тут еще проблема в том, что у «Кольтов», из которых стреляли в девятнадцатом веке, спусковой механизм был одинарного действия, - поняв, что так просто Шнайдер не успокоится, принялся объяснять Максим. - И при стрельбе «мельницей» спусковой крючок вжимается еще в процессе извлечения револьвера из кобуры, а выстрелы производятся ударами левой ладони по курку. В мое время в Америке даже проходят соревнования по скоростной стрельбе «по-ковбойски», правда с использованием современных реплик старых револьверов и патронов на бездымном порохе. Так некоторые умельцы ухитряются опустошать барабан за полторы - две секунды, поражая при этом шестью выстрелами шесть мишеней.
- Meinst du das ernst?! - округлила глаза Грета. - Erstaunlich![4]
- Но! - строго произнес Максим. - У нашего нового револьвера ударно-спусковой механизм двойного действия, поэтому, если ты попробуешь вжать спусковой крючок до того, как извлечешь оружие из кобуры, ты себе сначала ляжку прострелишь, а потом тебя из органов уволят. Как безнадежную.
- То есть, ничего не получится? - огорчилась Грета.
 
- Ну почему, может и получиться, - пожал плечами Максим. - Знаешь, что, ты попробуй научиться стрелять, перед выстрелом взводя курок левой рукой. Это уже может повысить скорострельность. И параллельно потренируйся быстро выхватывать револьвер из кобуры. Потом совместишь. Это, конечно, будет не совсем «мельница», но что-то на нее похожее.
- Спасибо, Максим! - просияла Шнайдер, быстро чмокнула Белова в щеку и убежала на огневой рубеж.
В голову же Белова в этот момент закралось подозрение, что показывать девушкам «Великолепную Семерку» шестидесятого года выпуска было не самой лучшей его идеей.
31 августа 1936 года. 10:00. 
Кабинет С. М. Кирова. Москва, улица Дзержинского, дом 2. 
В субботу, двадцать девятого августа, состоялось заседание Политбюро, главной темой которого был испанский вопрос. Больше всего за введение в Испанию ограниченного контингента выступали Клим Ворошилов, которому не терпелось обкатать в боевых условиях новые уставы, и Вячеслав Молотов, ратовавший за престиж Советского Союза и его Коммунистической Партии.
Против же были товарищи Орджоникидзе и Микоян, возглавлявшие, соответственно, наркоматы тяжелой и пищевой промышленности и справедливо опасавшиеся, что ввод советских войск в Испанию создаст дополнительную нагрузку на экономику, из-за чего могут снизится темпы развития промышленности.
Но Орджоникидзе и Микоян оказались в меньшинстве. Большинство членов Политбюро поддержало ввод советских войск в Испанию, причем, главным аргументом в пользу такого решения оказалась идея братской помощи испанским товарищам, а вовсе не практические соображения.
Товарищ Киров во время обсуждения Испанского вопроса занял нейтральную позицию, признавая справедливость суждений как сторонников, так и противников ввода войск. Во время же голосования он присоединился к товарищу Сталину, голосовавшему за оказание испанцам братской интернациональной помощи.
После того, как решение было принято, товарищ Сталин раздал другим членам Политбюро задания по подготовке к участию в гражданской войне в Испании. Товарищу Молотову предстояло начать переговоры с Турцией и Германией о беспрепятственном проходе советских кораблей через Мраморное и Средиземное моря, а товарищу Ворошилову - в срочном порядке сформировать добровольческую бригаду Красной Армии. Самому же товарищу Кирову поручалось подготовить для отправки в Испанию группу сотрудников НКВД для налаживания работы местной контрразведки.
И вот, придя на службу в понедельник, Сергей Миронович вызвал к себе начальника иностранного отдела ГУГБ Артура Христиановича Артузова.
В тридцать четвертом году, получив от Максима информацию по всем начальникам отделов ГУГБ и узнав, что в его истории Артузов был расстрелян по обвинению в «шпионаже, терроре и участии в контрреволюционной заговорщической организации внутри НКВД», Киров провел внутреннее расследование, по результатам которого ничего из указанного в приговоре в работе Артура Христиановича обнаружено не было.
Словом, в этой истории Киров и не подумал отстранять Артузова от должности. Артур Христианович по-прежнему возглавлял Иностранное отделение, получив после переаттестации тридцать пятого года звание комиссара государственной безопасности третьего ранга.
Помня предложение Максима о создании хорошо законспирированного подполья, Сергей Миронович решил, что без участия ИНО здесь не обойтись, для чего и вызвал к себе Артура Христиановича.
- Товарищ Киров, к вам товарищ Артузов! - по телефону сообщил секретарь.
- Пригласите! - распорядился Киров.
В кабинет вошел импозантный мужчина с аккуратно зачесанными назад седыми волосами и черной бородкой клинышком. В отличие от большинства сотрудников НКВД, Артузов предпочитал ходить не в форме, а в дорогом сером костюме, явно пошитом у хорошего портного.
- Здравствуйте, товарищ Киров, - кивнул Артузов, войдя в кабинет.