Образ смерти

– Я и не надеялась.
– Я еще раз перебрал свои записи, потом пошел к Кену Колби. Он тоже над этим работал. Умер пять лет назад.
– Мне очень жаль.
– Он был хорошим человеком. Вдова позволила мне покопаться в его старых файлах и в личных записях по тому следствию. Я взял их сюда. – Ньюкирк похлопал по коробке, которую принес с собой. – Думаю, они могут кое-что добавить.
– Спасибо вам за это.
– Вспомнил пару парней… они зацепили мое внимание, когда я во всем этом копался сегодня утром после того, что вы мне дали вчера вечером. Но лицо мне опознать не удалось.
– А что за пара парней? Что вас зацепило?
– Телосложение и общий колорит. Кроме того, потолковал об этом со своим парнем. – Ньюкирк вопросительно выгнул бровь.
– Без проблем, – заверила его Ева.
– Знаю, вы разрабатываете версию Городских войн. Я вспомнил, как один из этих типов рассказывал нам, что во время Городских войн он ездил на труповозке вместе со своим отцом. Собирали тела. Он работал медиком, но потом бросил это занятие: поехал в Вегас на какой-то конгресс и сорвал банк в казино. Я его запомнил, потому что это была чертовски странная история. А другой был просто богачом в третьем поколении. Занимался таксидермией. Набивкой чучел. Это было его хобби. Весь его дом был набит чучелами животных. Вот, я их вывел в отдельный файл. – Ньюкирк извлек из коробки диск. – Вдруг вы захотите еще раз их проверить?
– Мы захотим. Вы сейчас на дежурстве, офицер Ньюкирк?
– У меня выходной, – ответил он.
– Если есть время и желание, может, прокачаете этих двоих с Фини, сравните с текущими данными? Я была бы вам очень признательна.
– Без проблем. Я рад помочь чем могу.
Ева поднялась на ноги и снова протянула ему руку:
– Спасибо. У меня совещание. Вернусь, как только смогу, проверю, как тут у вас идут дела. Пибоди, Рорк, со мной.
Еве пришлось очень постараться, чтобы не хромать и в то же время не слишком опираться на пульсирующую болью ногу. Втроем они еле втиснулись в переполненную и благоухающую человеческими испарениями кабину лифта.
– Помни, – сказала Ева Рорку, – ты гражданское лицо, а речь идет об операции Департамента полиции Нью-Йорка.
– Я тебе не гражданское лицо, сука легавая, а гражданский эксперт-консультант.
Ева постаралась не рассмеяться, и ей это почти удалось.
– И не называй майора Джеком, – продолжала она. – Это не соответствует серьезному и официальному тону, и вообще… это просто неправильно.
– Привет, Даллас!
Ева повернула голову и с трудом различила в тесноте лицо ухмыляющегося детектива из отдела по борьбе с организованной преступностью.
– Привет, Реники.
– Говорят, какой-то бедолага отхватил от тебя кусок, и теперь у него тяжелый случай бешенства.
– Да? А я слыхала, одна шлюха вздумала с тобой переспать, теперь у нее тяжелый случай триппера.
– А это, надо полагать, – проворчал Рорк, пока полицейские в лифте радостно гоготали, – соответствует серьезному и официальному тону.
У себя в кабинете Уитни поднялся из-за стола. Мира осталась сидеть в кресле для посетителей.
– Лейтенант! – приветствовал вошедших Уитни. – Детектив! Рорк!
– Сэр, поскольку, как я полагаю, гражданский эксперт-консультант может способствовать успеху данного совещания, я попросила его присутствовать.
– Это вам решать. Садитесь, прошу вас.
Пока Рорк и Пибоди усаживались, Ева осталась на ногах.
– С вашего разрешения, майор, первым делом мне хотелось бы ввести вас и доктора Миру в курс последних событий.
Ева изложила суть событий вкратце, не вдаваясь в детали.
– За вами следили? – Это не прозвучало как вопрос. Уитни не сомневался в ее наблюдательности. – С какой целью? Есть мысли?
– Да, сэр. Доктор Мира высказала предположение о том, что я могу быть его объектом. Что трамплином для похищения именно этих женщин послужил не сам Рорк, а его связь со мной.
– Вы не говорили мне об этой версии, доктор.
– Это я попросила доктора Миру дать мне время на размышление, – вмешалась Ева, прежде чем Мира успела открыть рот. – Мне нужно было подумать, проверить вероятности, а уж потом переключать следствие на эту версию. Теперь я подумала и считаю, что стоит уделить внимание этой теории. Я была детективом и участвовала в следствии по первому делу девять лет назад. Я была напарницей ведущего следователя. Я подхожу под параметры его жертвы. Возможно, наши с ним пути пересекались девять лет назад или шли параллельно. Я думаю, он вернулся в Нью-Йорк с конкретной целью. И мне кажется, в его намерения входит захват меня в качестве жертвы.
 
– Он будет разочарован, – ответил на это Уитни.
– Да, сэр, вне всякого сомнения.
– Вы убеждены в реальности этой теории, доктор Мира?
– Я тоже провела вероятностные тесты, и я полагаю, с учетом его патологии, он должен считать, что захват лейтенанта, женщины с немалым опытом за плечами, пользующейся авторитетом, женщины, состоящей в браке с человеком чрезвычайно могущественным, будет его крупнейшим достижением. Однако логически напрашивается следующий вопрос: что он будет делать дальше? Как перекроет это достижение?
– Никак, – ответил на этот вопрос Рорк. – И он прекрасно знает, что не сможет его перекрыть. Она последняя, не так ли? Последняя жертва – не просто самое значительное, но лучшее, наивысшее достижение.
– Да, – подтвердила Мира. – Я согласна. Он готов даже отступить, хотя и не намного, от профиля своей жертвы. Здесь он имеет дело с женщиной, которая не придерживается заведенного распорядка, у нее нет привычных или любимых мест для посещения. Он не может подойти к ней напрямую, как он не раз, а может быть, и всегда делал в прошлом, обмануть ее и заманить. Значит, ради нее он готов пойти на риск, придумать новый, совершено оригинальный способ завлечь ее в сети. Потому что она того стоит. Он совершил полный круг, – продолжала Мира. – Вернулся, если можно так сказать, к своим корням, к своим истокам. На этом его работа будет завершена.
– Он и раньше делал перерывы на год или два, – возразила Пибоди. – Но как он может просто решить, что все кончено, пора подводить черту? Такой убийца не остановится, пока его не остановят. Не убьют или не поймают.
– Нет, не остановится, – кивнула Мира.
– Вы думаете, он умирает? – спросила Ева доктора Миру. – Или что он решил покончить с собой, когда покончит со мной?
– Да, я так думаю. Именно так я и думаю. И мне кажется, он не боится смерти. Для него смерть – это достижение. Это размеренный цикл, который он, насколько нам известно, контролировал все последнее десятилетие. Он не боится своей собственной смерти. Именно поэтому он особенно опасен.
– Надо дать ему шанс. Благоприятную возможность. – Ева задумчиво прищурилась. – И поскорее.
– Это было бы слишком просто. Он не клюнет. – Рорк встретился взглядом с Евой, когда она повернулась. – Я кое-что в этом понимаю, знаю, что такое вызов. Если добыча дается слишком просто, из-за нее и суетиться не стоит. Он захочет попотеть за такой приз. По меньшей мере он должен поверить, что одурачил тебя. И у него было куда больше времени на изучение проблемы, на планирование и подготовку, чем у тебя.
– Я согласна, – повторила Мира и наклонилась вперед. – Если наши предположения верны, вы станете завершением его работы. Его «трудов», так сказать. Тот факт, что вы преследуете его, в то время как он преследует вас, не только повышает ставки, но и добавляет блеска. Вы станете в буквальном смысле слова его шедевром. Он со своей жаждой власти будет думать, что своими руками устроил грандиозный финал. Одурачил вас, заманил, несмотря на всю вашу подготовку и преимущества, как он одурачил и заманил всех остальных.
– Вот и давайте сделаем так, чтобы он в это поверил, – предложила Ева. – Пусть думает, что он такой умный, пока мы его не свалим. К данной минуте он уже должен быть в курсе, что у нас есть его лицо. На мой взгляд, судя по его психологическому портрету, по всему, что мы о нем знаем, это лишь подстегнет его тщеславие. Кайф станет еще острее. До сих пор никто еще так близко к нему не подбирался. И хотя он никогда открыто не искал внимания, метод убийств, выставление тел, цифры говорят о том, что он гордится делом своих рук. В конечном счете, если так оно и есть, разве он не захочет стать знаменитым?