Образ смерти

Они выбрались из машины с противоположных сторон, но уже в дверях Рорк подхватил Еву под руку.
– Ты с самого начала знала, что у Росси нет ни единого шанса?
– Я никогда этого не говорила. Шансы есть всегда.
– Шансы призрачные, и это еще в самом лучшем случае. Но тебя это не остановило. Ты все равно работала, давила по всем мыслимым направлениям, хотя знала, что шансы у нее нулевые, и в глубине души смирилась с этим.
– Послушай…
– Нет, это ты меня послушай, – перебил ее Рорк. – Пойми меня правильно. Я к тебе не в претензии. Просто я кое-что понял, пока мы ехали домой. Наблюдал за тобой, пока ты работала, слушал тебя, даже когда ты молчала. Твои мозги говорят, когда ты молчишь. Ты по-другому смотришь на Ариэль Гринфельд.
Он нащупал ее руку, сплел пальцы с ее пальцами.
– Сейчас ты веришь, что появился шанс. Настоящий шанс, а не призрачный. Шанс не только найти и остановить его. В это ты веришь изначально, иначе ты не смогла бы работать так, как работаешь. Нет, ты веришь, что найдешь и остановишь его, пока еще не поздно для этой женщины. И поэтому шансы Джулии Росси возросли с призрачных до реальных, хотя они и малы. Тебе это придает сил и в то же время давит на тебя все сильнее. У них обеих есть шанс. Ты – их шанс.
– Мы, – поправила его Ева. – Каждый, кто работает над этим делом, дает им шанс. И давай постараемся их не подвести.
Она была уверена, что Соммерсет материализуется в вестибюле при их появлении, и собиралась поручить Рорку беседу с ним. Но стоило им войти, как до них донесся смех из гостиной. Веселый, вскипающий, как пузырьки шампанского, этот смех ни с чем невозможно было спутать.
– Здесь Мэвис!
– Значит, на часе сна можно ставить крест. – Рорк помог Еве снять пальто. – Ну ничего. Трудно представить себе более занимательный и забавный способ дать мозговым клеткам отдохнуть, чем порция Мэвис Фристоун.
Спорить с этим было невозможно. Однако, войдя в гостиную, Ева увидела, что Мэвис привела с собой Трину. Это само по себе было страшно, но мало того, они еще и ребенка притащили!
А страшнее всего было то, что в тот самый миг, как Ева ступила на порог гостиной, малышку Белль держал на руках Соммерсет и щекотал ее под подбородком своим костлявым, как у самой смерти, пальцем.
– Я в шоке, – заявила Ева. – Он не должен так улыбаться. Это противно законам божеским и человеческим.
– Не будь такой занудой. – Рорк тихонько ткнул ее локтем в ребра. – Дамы, – сказал он приветливо, и вся компания оглянулась на него.
– Привет! – И без того светящееся радостью лицо Мэвис просияло. – Хозяева вернулись! Мы уже собирались уходить, но Белль никак не может оторваться от Соммерсета.
Ева ничуть не удивилась. Она давно подозревала, что младенцы – странные существа, причем это у них врожденное.
Мэвис вскочила и подбежала к ним. Ее короткая пышная розовая юбочка кокетливо колыхнулась. Под юбочкой были колготки в горошек – розовый по ослепительно-голубому фону. И в волосах у нее Ева заметила такие же голубые пряди – несколько мазков, – хотя по основному цвету Мэвис была платиновой блондинкой.
Она схватила Еву и Рорка за руки и потащила их за собой.
– Леонардо пришлось смотаться к клиенту в Лос-Анджелес, поэтому мы с Триной и Белль устроили девичник. А потом решили напоследок поразвлечься с Соммерсетом. Смотри, кто пришел, Белль. Смотри, кто пришел на тебя посмотреть.
Ева взглянула на младенца, все еще лежавшего на руках у Соммерсета. А что еще ей оставалось делать? Наверное, предположила она, большинство сказало бы, что девочка похожа на куколку. Сама Ева вовсе не считала это комплиментом. На нее куклы жуть нагоняли.
Но вообще-то малышка выглядела как картинка, если, конечно, не обращать внимания на текущие слюни. Розовенькая, хорошенькая, пухленькая. Ее волосы были перевязаны ленточкой белого кружева, она напоминала подарок в праздничной упаковке с бантом. Темно-голубые глаза смотрели живо… пожалуй, чересчур живо. «Интересно, что творится в голове у человеческого существа величиной с карликового пуделя?» – подумала Ева.
 
На ней было некое одеяние со штанинами, а поверх него – распашонка, отороченная… вполне возможно, что и натуральным мехом. Ну а поверх распашонки красовался столь необходимый ей слюнявчик с надписью, гласившей: мой папа лучше всех!
– Очень мило, – сказала Ева.
Ей хотелось тут же ретироваться, но мешал Рорк, стоявший вплотную за ее спиной. Он изучал девочку из-за ее плеча.
– Я сказал бы по-другому: она великолепна. Ты отлично поработала, Мэвис.
– Спасибо. – Бывшая уличная девчонка и нынешняя звезда эстрады смотрела на свою дочь блестящими глазами небесной синевы. – Иногда смотрю на нее и не верю, что она вышла из меня.
– Тебе обязательно об этом вспоминать? – спросила Ева, и Мэвис опять засмеялась.
– Можно мы еще немножко посидим? Или вы слишком устали? Вид у вас обоих довольно потрепанный.
– Надо бы над тобой поработать, – заметила Трина.
– Держись от меня подальше. – Ева угрожающе нацелила палец на женщину-косметолога.
– Нам не помешало бы поесть. – Рорк улыбнулся своим гостьям. – Почему бы вам не присоединиться?
– Соммерсет нас уже накормил до отвала, но мы можем посидеть, составить вам компанию. Мы же знаем, что нашего большого папочки дома не будет, когда мы вернемся, верно, Белларама?
– Я что-нибудь приготовлю. Одну минуту.
Ева заметила, как двинулся Соммерсет, предугадала, что будет дальше, и среагировала – мгновенно и трусливо. Она отступила в сторону, толкнула Рорка бедром и оставила его на линии огня.
Она его любила, готова была рискнуть ради него жизнью. Но тут речь шла о младенце, и Ева оставила его утопать. Сама она выплыла.
Он инстинктивно поднял руки, готовясь принять нечто крайне хрупкое и/или потенциально взрывоопасное.
– Я не… Мне нужно… О боже, – пробормотал он, когда Соммерсет ловко передал ему девочку.
– Есть какие-нибудь конкретные пожелания? – Легчайшая улыбка тронула губы Соммерсета, пока Рорк сверлил его взглядом. – Что приготовить на ужин?
– Что-нибудь быстрое, – с трудом проговорил Рорк.
Однажды ему пришлось разряжать бомбу, и счет шел на секунды, но и тогда ему не было так страшно.
– Я как раз надеялась тебя повидать. – Мэвис ослепительно улыбнулась ему и шлепнулась в кресло, оставив Рорка барахтаться в одиночку. – Я уже сбросила практически все, что набрала за время беременности, и врачи дали мне «полный вперед». У меня целая куча нового материала, вот я и подумала, что мне пора в студию. Надо кое-что записать, послушать, снять пару клипов.
– Что ж… Ничего не имею против.
– Чудно. Я решила взять с собой Белль. Она у меня такая музыкальная! А если что-то пойдет не так, мы с Леонардо еще что-нибудь придумаем.
– Не хочет няню нанимать, – объяснила Трина.
– Хотя бы не сейчас. Мне хочется, чтобы она была только моей. Моей и ее папочки. Но мне ужасно хочется вернуться к работе, вот я и решила посмотреть, что получится, сумею ли я справиться сама.
– Я уверен, что ты прекрасно справишься. – Рорк бросил взгляд на малышку и заметил, что глазки у нее слипаются. Как будто густые темные ресницы вдруг стали слишком тяжелы для нежных век. – Она засыпает. – Улыбка тронула его губы, как будто то, что он держал на руках, превратилось из вселяющего страх в нечто умилительное. – Утомила тебя вечеринка, да, деточка? Может, я должен что-то сделать? – обратился он к Мэвис.
– Ты уже это делаешь, – ответила Мэвис. – Ты все делаешь правильно. Но мы ее уложим. В ее походной колыбельке есть монитор. – Мэвис встала. – Приемник вот здесь. – Она указала на шпильку с головкой в виде розового фламинго у себя над правым ухом. – Вот, клади ее прямо сюда. Если проснется, погладь ее по животику, она сразу опять заснет.
Походная колыбелька напоминала кресло-кровать в миниатюре – мягкое, уютное, раскрашенное в фирменный «цвет Мэвис», то есть во все цвета радуги. Казалось бы, простое дело – положить малышку в кроватку, – но Рорк почувствовал, как пот струится по позвоночнику и скапливается на пояснице.