Образ смерти
А если прибавить к этому шелковистые черные волосы, гибкое и стройное тело, сексуальный до чертиков ирландский акцент, потрясающие мозги, острый язык, темперамент и предприимчивость, можно считать, ей достался просто исключительный набор. И он весь принадлежал ей. Только ей одной. В ближайшие тридцать шесть с чем-то часов Ева собиралась хорошенько попользоваться тем, что ей принадлежит.
На экране среди развалин вспыхнул уличный бой. Грохотали бластеры. Тут и там взрывались в дыму и пламени самодельные бомбы. Герой – его можно было отличить от остальных, судя по тому, сколько врагов он сумел завалить, – прорвался сквозь кучу-малу на велосипеде с реактивным двигателем.
Увлекшись действием, Рорк машинально запустил руку в попкорн, но тут же выдернул и недовольно осмотрел свои пальцы.
– Почему бы тебе просто не насыпать соли в масло и не съесть его?
– Кукуруза прекрасно впитывает и соль, и масло. А в чем дело? Запачкал свои хорошенькие пальчики?
Он провел пальцами по ее лицу и улыбнулся.
– Они уже чистые.
– Эй! – Ева засмеялась и отставила миску с попкорном в сторону.
Ничего с попкорном не случится. Даже коту Галахаду, известному обжоре, не нравился такой соленый попкорн. Ева больно ткнула Рорка пальцем в ребра, перевернулась и оказалась на нем верхом.
– Придется тебе за это заплатить, приятель.
– Сколько?
– Платить будешь в рассрочку. Я думаю, мы начнем с… – Ева опустила голову к его лицу и прикусила эту великолепную нижнюю губу. Она почувствовала его руку у себя на спине, подняла голову и грозно прищурилась. – Ты чем, собственно, занимаешься? Хватаешь меня за зад или стираешь с пальцев остатки масла с солью?
– Двух зайцев одним… задом. Да, что там насчет первого взноса?
– Процент будет – ха-ха! – крутой и жесткий. – Опять она набросилась на его рот.
И тут подала голос ее рация.
– Черт бы ее побрал, – пробормотала Ева. – Нет, ну какого хрена? Я же не на дежурстве!
– Тогда чего ж ты носишь ее в кармане?
– Привычка. Дурацкая привычка. Черт бы ее побрал, – повторила Ева, вытаскивая рацию из кармана. – Это Уитни. – Она со вздохом провела рукой по волосам. – Придется ответить.
– Остановить просмотр, – скомандовал Рорк и стер масло с ее щеки. – Включить свет на семьдесят процентов.
– Спасибо. – Ева включила рацию. – Даллас.
– Лейтенант, немедленно отправляйтесь в Ист-Ривер-парк, угол Второй улицы и авеню Д. Вы – ведущий следователь.
– Майор…
– Я понимаю, вы не на дежурстве и даже не на вызове. Считайте, что с этой минуты все изменилось, – перебил ее Уитни.
Вопрос «ну почему?» возник в голове у Евы, но, будучи дисциплинированным копом, она промолчала.
– Слушаюсь, сэр. Я свяжусь с детективом Пибоди по дороге.
– Увидимся в управлении.
Он отключил связь.
– Странно, – заметил Рорк. Он уже выключил видео. – Майор звонит тебе лично и выдергивает тебя на дело в неприсутственный день.
– Дело горячее, – ответила Ева и сунула рацию обратно в карман. – У меня нет открытых горячих дел. Да даже если бы и были… Это ему несвойственно – звонить мне, когда я не на дежурстве. Извини. – Она бросила взгляд на погасший экран. – Поломал нам все кино.
– Кино никуда не денется. Но, раз уж делать мне сегодня больше нечего, я поеду с тобой. Я не буду путаться под ногами, – торопливо вставил Рорк, не давая ей возразить.
Еве пришлось признать, что он прав. К тому же она знала, что он ради вечера с ней изменил свое собственное расписание. Наверное, отложил совещание по покупке какой-нибудь небольшой страны или межпланетной станции. Крыть ей было нечем.
– Ну, тогда пошли.
Рорк умел оставаться в тени, когда ему это было нужно. А кроме того, он умел наблюдать. Что он увидел по прибытии на место, так это множество черно-белых полицейских машин и небольшую армию патрульных и экспертов-криминалистов.
Часть этой армии сдерживала репортеров, а у репортеров был нюх на такие дела. Полицейские установили заграждения, и Рорку вместе с репортерами и обычными зеваками пришлось наблюдать из-за этих барьеров.
– Если тебе станет скучно, – сказала ему Ева, – просто возвращайся домой. Я сама доберусь.
– Мне не станет скучно.
И он стал наблюдать за ней. За своим копом. Ветер трепал полы ее длинного черного пальто. Пальто было ей необходимо: в первый день марта 2060 года холод стоял лютый, прямо как зимой. Она прикрепила свой жетон на поясе, хотя Рорку казалось, что и без жетона все должны были видеть, что перед ними коп, наделенный властью.
Высокая, стройная, она широким шагом двинулась к полицейскому оцеплению. Ветер, доносивший до него запах реки, трепал ее короткие темно-каштановые волосы.
Рорк наблюдал за ее лицом, за тем, как ее глаза цвета неразбавленного виски внимательно оглядывают все кругом, как линии ее рта, еще недавно такого теплого и нежного под его губами, стали жесткими. Свет играл на ее лице, подчеркивая высокие скулы.
Был краткий миг, когда Ева оглянулась на него. А потом решительно двинулась вперед, прошла за ограждение, чтобы заняться работой, для которой, подумал Рорк, она была рождена.
Ева прошла сквозь строй патрульных и экспертов. Некоторые узнали ее, другие заметили то же, что и Рорк: перед ними коп, наделенный властью. Когда ей заступил дорогу один из патрульных, Ева молча отвела назад полу пальто, чтобы он увидел жетон.
– Да, лейтенант. Мне приказано встретить вас и проводить. Мы с напарником были первыми на месте.
– Ладно. – Ева смерила его быстрым взглядом. Молод. Подтянут, чисто выбрит, аккуратен. Весь блестит, как трубы военного оркестра. Щеки порозовели от холода. Судя по голосу, урожденный ньюйоркец, житель Бруклина. – Что там у нас?
– Лейтенант, мне было приказано отвести вас на место, чтобы вы посмотрели сами.
– Вот как? – Ева пригляделась к бляхе на его толстой зимней куртке. – Ладно, Ньюкирк, пошли, я посмотрю сама.
Ева осмотрела оцепленное место, изучила деревья и кусты на опушке. Похоже, место было плотно оцеплено и хорошо охранялось. И не только со стороны суши, заметила она, бросив взгляд на реку. Водная полиция охраняла берег.
Скверное предчувствие змейкой заскользило по ее позвоночнику. Что бы это ни было, ясно одно: дело крупное.
Техники установили прожектора, заливавшие всю округу мертвенным белым светом. И в этом свете Ева увидела идущего к ней Морриса. «Если уж главного судмедэксперта вызвали на место, значит, дело скверное», – подумала она. Подтверждение своим мыслям она прочла на его лице – встревоженном и напряженном.
– Привет, Даллас. Я слышал, тебя вызвали на место.
– Мне никто не сказал, что тебя вызвали.
– Я был тут неподалеку, в ресторане с друзьями. Клуб любителей блюза на Бликер.
«Вот почему на нем такие сапоги», – поняла Ева. Серебристо-черный рисунок. Наверное, шкура какого-нибудь пресмыкающегося. Нормальный человек не рискнет появиться на месте преступления в такой обуви. Даже такой модник, как Моррис.
Он тоже был одет в черное пальто. Ветер раздувал полы, выворачивая их вишнево-красной подкладкой. Под пальто на нем были черные брюки и черный свитер-водолазка. Для Морриса это был чуть ли не домашний костюм. Его длинные темные волосы, гладко зачесанные назад, были у корней и на концах перевязаны серебряными ленточками.
– Майор тебя вызвал, – предположила Ева.
– Да, он мне звонил. Я еще не прикасался к телу – только визуальное наблюдение. Я ждал тебя.
Ева не стала спрашивать почему. Она прекрасно понимала: необходимо увидеть все своими глазами, составить собственное представление.
– С нами, Ньюкирк, – приказала Ева и двинулась к огням прожекторов.
На земле лежал то ли снежный, то ли ледяной покров. Так могло показаться издалека. И тело, уложенное на этом покрове, издалека могло показаться телом фотомодели, позирующей для какого-нибудь изысканного снимка.
Но Ева – даже на расстоянии – уже знала, что это не так. Змейка предчувствия, скользившая по ее позвоночнику, обрела зубы.