Школяр (СИ)

…Отказаться от второго предложения подряд Дашков не мог. Тем более в присутствии такого количества свидетелей. Поэтому, скрипнув зубами, пожал протянутую руку, заявил, что забронирует арену сам, и повел рукой, намекая на необходимость выбрать себе противника. Я ухмыльнулся и ткнул пальцем в чуть более мелкого из двух Земляков, имевшихся в свите.
Народ потерял дар речи, ибо этот «мелкий» был на полторы головы выше меня и весил килограммов за девяносто. Но мне было до фонаря: он был ниже и легче второго, плюс я почти два месяца каждый божий день рубился с Земляничкой классом выше, соответственно, наработал неплохой опыт противодействия адептам этой школы магии.
Кстати, Петр Кириллович тоже удивился моему выбору, но подлить не перестал — забронировал не малую или стандартную, а большую арену, не на вечер, а на полдень, и, как выяснилось значительно позже, известил о бое чуть ли не весь лицей! Возмущаться я и не подумал — равнодушно выслушал его монолог о времени и месте, пообещал, что буду, и отправил запись этого разговора Зыбиной. Потом посмотрел на часы, задавил желание развернуться к окну и в сопровождении Замятиной отправился в дуэльный корпус.
Сообщение «сестрички» прилетело на полпути:
«Запись разговора не посмотрела, ибо некогда. Но обязательно буду. В одиннадцать пятьдесят пять. Жди…»
Прибежала, как обещала, без пяти. Прямо в раздевалку. Убедившись, что я уже как следует разогрет, порывисто обняла и секунд восемь-десять давила в себе страх за меня-любимого. Потом разозлилась, выпустила меня из объятий, сделала шаг назад и злобно оскалилась:
— Поломай его, Лют! Поломай так, чтобы всем остальным начали сниться кошмары!!!
«Ученик первой ступени…» — мысленно вздохнул я, но кивнуть кивнул. Ибо сдаваться в любом случае не собирался.
Когда Валентина с намеком постучала по часам, вдруг осознал, на что подписался, и, чего греха таить, испугался. Но стоило вспомнить, что матушка в одиночку воюет аж с тремя родами, как из глубины души накатила та самая уверенность в себе, которая помогала выживать под гнетом Рарогов, и вымела из сознания все лишнее. В общем, на арену я вышел совершенно спокойным.
Гула трибун не услышал. А вот давление сотен взглядов мешало. Почти все время, пока мы шли к выходу на арену. Но стоило увидеть противника и разглядеть в его глазах ужас, как сознание затопила веселая, но ни разу не добрая и… та самая, нужная ярость.
Да, я понимал, что противника испугал не я, а гнев во взгляде Раисы Александровны, но это ничего не меняло. Ведь Земляк БОЯЛСЯ! А значит, этим страхом можно было пользоваться!
Эта мысль пробудила нетерпение, так что следующие две минуты меня аж колотило от желания услышать команду «Бой!» и вцепиться в этого урода. Поэтому предбоевую проверку я даже не заметил. Зато стоило судье махнуть рукой и выдохнуть долгожданное слово, как я рванул вперед, навстречу парню в тоненьком, но достаточно прочном каменном панцире с прорезями напротив глаз. Хотя прекрасно знал, что бить по этой защите голыми руками, локтями и коленями — форменный идиотизм.
По прямой пробежал аж четыре шага. А когда заметил то характерное движение правой рукой, которым, по словам Суккубы, начинающие маги Земли, как правило, сопровождали финальный выплеск Силы, завершающий формирование заклинаний, ушел в сторону. Буквально на метр. Чего хватило за глаза: каменный шип, выросший из песка под углом градусов в сорок пять, пронзил в воздух.
Не знаю, чем думал этот идиот, но следующая атака ничем не отличалась от первой: песок взметнулся мне навстречу, а я его обошел и продолжил бег. Третий тактический изыск — пятно зыбучего песка диаметром от силы в метр тоже не впечатлило — я его тупо перепрыгнул. Потом ворвался в ближний бой, ушел под левый прямой, усиленный заклинанием каменные кулаки, и любимой подсечкой «стопа в стопу» посадил нереально перекачанного Земляка на продольную «веревочку»!
 
«Деревянная пластика», на которую я обратил внимание еще в коридоре, не подвела: связки здоровяка оказались не готовы к таким изыскам, и он взвыл. Да, уже через миг взял себя в руки, уперся правой рукой в песок, чтобы было легче развернуть корпус хотя бы на девяносто градусов и посмотреть, куда это я сбежал, но и это решение оказалось ошибочным: конечность, выпрямленная в локте, просто просила: «Ударь!!!», и я ударил. Боковым рантом ботинка по локтевому суставу. И восхитился: он издал влажный хруст, а его хозяин — еще один вопль боли. На этот раз — душераздирающий.
Расслабляться я и не подумал. Поэтому играючи ушел от очередного «пятна» зыбучего песка и без особого труда уклонился и от каменного шипа, брошенного левой рукой, но, фактически, наугад. А когда Земляк, собрав волю в кулак, кое-как утвердился на непослушных ногах и попробовал сократить дистанцию, завывая при каждом покачивании травмированной конечности, притерся к очередному каменному шипу, показал намерение уйти вправо, а сам скользнул влево, взял противника в захват поперек корпуса и бросил. Через спину. Так, чтобы Земляк рефлекторно сделал страховку поврежденной рукой.
Вопль, раздавшийся в момент ее соприкосновения с песком, чуть не оглушил. Но парень встал опять. На одном упрямстве. Ибо понимал, что и так балансирует на грани проигрыша. А я был тут как тут — хлопнул ладонью по месту перелома, воспользовался этой вспышкой боли для того, чтобы зайти на прием с говорящим названием «свая», за счет набранной скорости, но все равно с огромным трудом перевернул тяжеленную тушу вверх ногами и вместе с нею упал на колени. Тем самым, вбивая «шлем» каменного панциря в песок.
Чем именно судья «сдул» меня в сторону, каюсь, не заметил — просто ощутил чудовищную вспышку какого-то высшего заклинания школы Воздуха, а через миг пришел в себя в паре метров от бессознательного тела. Потом услышал многоголосый рев, сообразил, что не мешало бы поставить красивую «точку», выпрямился, развернул плечи, не сразу, но нашел сектор, занятый Дашковым и его прихлебателями, неспешно подошел поближе, требовательно поднял руку, дождался относительной тишины и усмехнулся:
— Как видите, я дерусь даже с теми, кто заведомо сильнее. А вы?
 Глава 17 
 Часть 1 
21 декабря 849 г. от ОВД.
…Сон, увиденный перед незапланированным пробуждением в середине ночи, всплыл в памяти в тот самый момент, когда я выбирался из душевой кабинки, и второй раз за несколько часов обжег сознание чувством стыда. Еще через миг вспомнилось обещание, данное самому себе, поэтому вместо того, чтобы начать посыпать голову пеплом, я влез в Сеть, нашел сетевую страничку подходящего рязанского ювелирного салона, выбрал симпатичный женский золотой браслет с «правильным» типом замочка и вбил в соответствующее окно текст будущей гравировки. Со шрифтами особо не мудрил — ткнул чуть ли не в первый вариант, показанный в трехмерной модели. А потом указал адрес доставки и ее точное время, перебрался на страничку салона, торгующего цветами, и сделал еще один заказ.
В этот раз возился чуть дольше, так как пришлось выбирать не только букет, но и открытку, а потом придумывать и набирать формулировку своего рода извинений за неподобающее исчезновение «с концами». Зато потом моя совесть, наконец, унялась и позволила продолжить обязательную программу. В результате в зал я примчался всего за восемь секунд до начала тренировки, поздоровался со «старшей сестричкой», пребывавшей в не очень понятном настроении, пережил неодобрительный взгляд Каролины Вильгельмовны и, уговорив коктейль, забрался на дорожку.
Напрашивавшийся вопрос задал только после ухода немки:
— Рая, что-то не так?
Зыбина, еще не успевшая перейти с шага на бег, криво усмехнулась: