Школяр (СИ)
— Прости, но я не могу принять настолько дорогой подарок! — запоздало воскликнула она и попыталась выдернуть кисть из моего захвата. Ага, как бы не так — я сжал пальцы и начал впечатывать в ее сознание слово за словом:
— Верно, не можешь. Ни от кого, за исключением меня. А от меня — обязана, ибо сама признала своим господином. Вопросы?
— Лютобор Игоревич, вы…
—…я, по вашим же собственным словам, на удивление трезвомыслящий молодой человек, соответственно, принял решение отблагодарить тебя именно так не от балды. Вопросы?
Оспаривать этот аргумент она не решилась — покраснела, как ребенок, пойманный на воровстве конфет, опустила взгляд и еле слышно выдохнула:
— Спасибо!
Потом поймала еще одну мысль и испугалась:
— А вас… не поругают⁈
— Наоборот, похвалят! — усмехнулся я, понял, что не убедил, и добавил еще две коротенькие фразы: — Часы куплены на заработанные деньги. А моя тетушка — личность благодарная.
— И мстительная! — внезапно хихикнула разом успокоившаяся девушка и затараторила: — После того, как вас сложило пополам, я вас выключила, чтобы избавить от боли. А Раиса Александровна вышла из себя — поломала в хлам и вашего противника, и его целительницу, и обоих телохранителей, имевших глупость попытаться ее утихомирить. Потом вынесла челюсть судье, сдуру назвавшему ее психованной дурой, потом связалась с главой рода Темниковых и заявила, что у него есть сутки на принятие решений, которые устроят и ее, и вас. Тот, естественно, ничего не понял. Как оказалось, зря: она включила ему картинку, сломала внуку руку, чтобы он побыстрее вернулся в сознание, и, продолжая калечить парня, начала задавать наводящие вопросы! Черт, вы бы видели, что в это время творилось на трибунах!!!
Я схватился за голову, так как этот инцидент пах очередной межродовой войной, а мне за глаза хватило одной-единственной. Однако Замятина меня успокоила:
— Темниковы — не тот род, который рискнет воевать с Зыбиными. Тем более из-за ситуации, которая и так окатила грязью по самую макушку! Скажу больше: насколько я знаю, вчера вечером дед Михаила Владимировича позвонил Александру Всеволодовичу раз шесть или семь. Сначала каялся во всех грехах, затем предлагал какие-то варианты решения «проблемы» миром, а в последний, вроде как, просил подсказать, чем умаслить вашу тетушку и вас…
Как выяснилось в шесть тридцать утра, когда Суккуба, не обнаружившая меня в медблоке, принеслась в спортзал и вдосталь наигралась в любимую «живую куклу», эта информация устарела: «высокие договаривающиеся стороны» пришли к консенсусу еще в районе двух часов ночи, и Темников-старший подписался под тремя решениями: принести мне личные извинения, подарить нам с «любимой тетушкой» по «Искорке» в предельно возможной комплектации и, забрав проштрафившегося внука из Императорского лицея, сослать в воркутинскую ветвь рода учиться благородству в более подходящем климате!
Кстати, рассказывая, чем закончились переговоры между главами родов, Зыбина сжимала меня в костедробительных объятиях и ласково гладила по голове. А я… я млел от яркости чувств, которыми тянуло от этой женщины, и малодушно запрещал себе вспоминать о Славке, чтобы горечь от его потери не отравила мгновения всамделишного счастья. Не задумывался и о том, что при особо «добросовестных» поглаживаниях утыкаюсь носом в бюст. Что, в конечном итоге, сподобило развеселившуюся Раису Александровну меня подколоть:
— Все, пошла вешаться. Или топиться: единственный мужчина, чье внимание меня действительно волнует, думает только о новой «Искорке», а мои прелести в упор не замечает!
Отшучиваться от таких «учебных» провокаций я уже научился, поэтому посмотрел на женщину наивным-пренаивным взглядом и пожал плечами:
— Так вы же сами объясняли: чем реже проявляешь интерес, тем больше получаешь! Вот я его и маски-…
«Тетушка» жизнерадостно рассмеялась, отвесила легкий подзатыльник и снова обняла:
— Спасибо, Лют. И за душевное тепло, и за веселую шутку. А теперь подставляй лоб под поцелуй и марш тренироваться…
…Не знаю, почему, но, сев за руль перед выездом в школу, я влез в меню управления настройками ИИ и сдвинул ползунок под цифру «два», тем самым, активировал режим, при котором оставлял электронному помощнику одну-единственную возможность вмешиваться в управление — коррекцию работы тормозов для предотвращения аварийных ситуаций из красной и оранжевой категорий. В принципе, ничего особо экстремального в этом уже не было, ведь стараниями «тетушки» я, не зная того, раскатывал и на «нуле». Тем не менее, это действие взбодрило. Причем не только меня, но и Валентину, как обычно, сидящую на пассажирском кресле. Что интересно, вместо испуга в ее взгляде появилось предвкушение, а рука потянулась к панели управления музыкой.
В моих вкусах целительница уже разобралась, так что я не протестовал — привычно оглядел зеленые огоньки пиктограмм, покосился на мини-экран, на который выводилась информация по погоде, переключился в спортивный режим и плавно нажал на акселератор. Шутка получилась: дар речи потеряли и Суккуба, по традиции, спустившаяся в гараж, чтобы меня проводить, и «личная помощница», уже привыкшая к другому режиму начала движения. Я довольно хохотнул, опустил стекло, высунул наружу левую руку, еще раз попрощался с Раисой Александровной и рванул, «как учили». А минуты через две вдруг заметил справа, на дороге-дублере, золотистый «Стриж», когда-то нравившийся мне ничуть не меньше «Искорок». Пока стоял на светофоре, эта машинка вылетела на основную трассу, рыкнула шестилитровым движком и… продолжила катить в левом ряду километрах на восьмидесяти с небольшим. Зато стоило мне стартовать с места, обойти разделявшие нас четыре машины и моргнуть фарами дальнего света, как его водитель надавил на акселератор и попытался уйти в точку.
Ага, так я ему это и позволил: мой «Шквал» был как минимум на двести килограммов легче и на сотню лошадок мощнее. А еще его настраивали спецы Суккубы персонально под меня, так что беглеца я достал на этом же прямом участке. А когда увидел загоревшиеся стоп-сигналы и понял, что прокладка между рулем и педалями не видит «коридор», который должен был вот-вот появиться в самом правом ряду, ушел в диагональ, просквозил между красной «Ланью» и автоматическим такси, сделал «переставку», чтобы обойти убитый «Бычок», и, пролетев по крайнему ряду еще метров сорок, второй диагональю вернулся в исходный, левый.
— Ха, ты его сделал головой, а не мощностью движка!!! — восторженно выдохнула Замятина, посмотрела в зеркало заднего вида, не увидела нашего соперника и поинтересовалась, собираюсь ли я унижать его дальше.
Я отрицательно помотал головой и поделился с целительницей только-только появившимися сомнениями:
— Почти уверен, что он ждал именно нас. Зачем — пока не представляю. И не исключаю варианта с какой-нибудь бякой. Поэтому на Ремезовском скину тетушке фотку этой машины и спрошу, не знает ли она ее владельца.
Так и сделал. А уже через полминуты принял ее звонок и вслушался в раздраженный голос Суккубы:
— Это Виталий Кантемиров, доморощенный экстремал и еще один герой-любовник всеимперского масштаба. Да, ко мне цепляться перестал еще в позапрошлом году, так как проиграл две машины и понял, что не тянет, а тебя, видимо, счел законной добычей. Будь он хоть немного потехничнее, я бы посоветовала зацепиться с ним языками и быстренько обзавестись еще одной неплохой машинкой. Но Виталя настолько криворукий, что гарантированно куда-нибудь влетит и либо что-нибудь разнесет, либо убьется. А оно нам надо?
— Не надо… — не задумавшись ни на мгновение, ответил я, а потом добавил: — В общем, я его игнорирую.
— Ага! — облегченно выдохнула она и снова посерьезнела: — Кстати, чуть не забыла поговорить с тобой о ждановской дурынде. Слушать в состоянии?