Школяр (СИ)
Встреча прошла в лучших традициях новообразованной «пары идейных хулиганов», как на днях выразилась Суккуба: она влетела на стоянку в своем обычном стиле, выскочила из салона «Искорки», обслюнявила мне обе щеки, выпытала подробности побоища в туалете и заявила, что нам пора.
Валентина, юркнувшая на пассажирское сидение моего «Шквала» еще до того, как я услышал приближающийся рев машины «тетушки», была уже пристегнута, так что стартовали без промедления, вылетели на оперативный простор и втопили. При этом Земляничка вела, а я висел у нее на хвосте на минимальной дистанции, вдумывался в подсказки, получаемые по громкой связи, заранее обдумывал сложные маневры и исполнял. В меру своих сил. И не давал себе возможности сомневаться. Хотя от иных перестроений и заносов холодела спина, пересыхало во рту и слабели колени.
Хорошо, хоть Валя не вопила, не хватала меня за руки, не умоляла ехать помедленнее и ни разу не попыталась свалить из машины на перекрестках, к которым мы подлетали на красный. В смысле, в этот раз. То ли сообразив, что это бессмысленно, то ли заранее смирившись со своей участью.
В общем, в подземный гараж особняка Зыбиных мы въехали если не с моим личным рекордом, то где-то близко к оному, и я, заглушив двигатель, вдруг понял, что не встану, ибо перебрал адреналина.
Встал. Мало того, побежал. К «Искорке» Раисы Александровны, помог ей выбраться наружу, практически повис на шее, встал на цыпочки и от всей души поцеловал в щеку.
— А за что это ты меня так? — замурлыкала она, отреагировав не столько на это проявление нежности, сколько на безумное счастье, горевшее в моих глазах.
Тут я, увы, соврал, заявив, что это реакция от гонки на пределе моих возможностей, хотя на самом деле сходил с ума совсем по другой причине и жаждал поделиться своими чувствами хоть с кем-нибудь. По какой именно? О-о-о!!! ОБЪЯВИЛАСЬ МАТУШКА!!! Вернее, дала о себе знать, прислав на счет, привязанный к браслету выживальщика, двадцать шесть золотых рублей, что, согласно нашим договоренностям, «переводилось» фразой: «Я в порядке, можешь не волноваться!»
Да, буквально через миг до меня дошло, что я беспардонно солгал женщине, действительно вкладывавшей в меня всю душу без остатка, и это, резанув по сердцу, как острый нож, заставило вспыхнуть. Прятать пылающее лицо было некуда, поднимать взгляд — стыдно, и я выбрал меньшее из двух зол — уткнулся им в складочку между двух внушительных полушарий.
Реакция Раисы Александровны на это действие заставила мысленно застонать — заметив, что я весь горю, она прижала меня к себе, ласково провела ладонью по голове, шее и спине, а затем ласково прошептала:
— Я тебя тоже люблю. Сильно-сильно. А еще могу поздравить с о-о-очень интересным достижением — в этот раз я дистанционно отключила твой ИИ, и ты рулил самостоятельно…
Когда именно из гаража испарилась Замятина, ни она, ни я не заметили. И это нисколько не расстроило — дав время справиться со своими чувствами, «тетушка» чмокнула меня в лоб, разомкнула объятия и виновато попросила собраться, так как нас, оказывается, уже ждал Александр Всеволодович.
Я закрыл глаза, отошел от шока, вызванного осознанием сути «о-о-очень интересного достижения», быстренько задавил внезапно ударившее в голову воспоминание о волнующей гладкости и фантастической упругости груди живого воплощения понятия «Женственность», настроился на общение с «деловым партнером» и заявил, что готов. Зыбина, тоже почувствовавшая, что я вернулся в обычное состояние, назвала меня умницей, захлопнула дверь «Искорки» и направилась к «Шквалу», который стоял в таком же состоянии. Потом мы прокатились на лифте до четвертого этажа, на который я, кстати, ни разу не поднимался, прогулялись по коридору до самой дальней двери и вскоре оказались в рабочем кабинете главы рода.
При нашем появлении батюшка Суккубы свернул какой-то документ, открытый над рабочим терминалом, вышел из-за стола, сделал несколько шагов навстречу и пожал мне руку:
— Добрый вечер, Лютобор Игоревич! Прошу прощения за то, что не дал вам отдохнуть, но, по ряду причин, мне надо вернуться в Рязань еще сегодня, а вопрос не терпит отлагательств.
Я ответил на приветствие, заявил, что не устал, принял предложение устраиваться поудобнее, помог опуститься в кресло «тетушке», затем подошел к соседнему и постоял, пока хозяин кабинета не опустился в свое.
— Приятно посмотреть: держитесь абсолютно естественно, не чувствуете никакого дискомфорта от ношения ученической формы и не задумываетесь над реакциями в стандартных ситуациях, поэтому не только выглядите, но и ощущаетесь урожденным дворянином… — начал он, откинувшись на спинку. — Кроме того, почти не окаете, не отводите взгляд и не порываетесь сложиться пополам.
Я ожидал такой реакции, так что сразу перевел стрелки:
— Это малая часть заслуг персональной наставницы.
— Отличный ответ, юноша! — улыбнулся Зыбин и заявил, что в талантах наставницы нисколько не сомневался, а я для него был котом в мешке. Потом снова посерьезнел, поблагодарил за предоставленную возможность поставить род Корольковых в «неудобное положение» и криво усмехнулся: — Я понимаю, что со стороны ваша помощь кажется не стоящей внимания, но иногда малая песчинка вызывает целый камнепад. И в этом конкретном случае так оно и случилось. Мучить вас рассказом подробностей не буду, сообщу лишь, что на данный момент одна лишь прямая экономическая выгода от сложившейся ситуации оценивается в двести восемьдесят тысяч золотых рублей. Да, эти средства усилят позиции не одного рода, а нескольких, и вряд ли выведутся из оборота как минимум в ближайшие десять-пятнадцать лет, но факт остается фактом: это наше усиление произойдет только благодаря вам. Мои деловые партнеры — люди благодарные и не считают, что ваш юный возраст дает нам право вести себя не по-людски. Поэтому завтра днем на ваш счет поступит сорок тысяч золотых рублей, а через месяц-другой вполне вероятен еще один транш.
Переварить это известие оказалось на удивление легко — столь безумная сумма казалась донельзя абстрактной, так что я отнесся к поискам адекватного ответа на это известие, как к задаче по математике:
— Александр Всеволодович, мне бы хотелось, чтобы вы вычли из нее все затраты на подаренное мне будущее.
— Уже! — не задумавшись ни на мгновение, сказал он. — Вы мне не должны ни рубля. Но мне почему-то кажется, что это никак не скажется на наших отношениях.
— Безусловно! — подтвердил я и, поддавшись непонятному порыву, взял и рубанул правду-матку: — Во-первых, я очень ценю свое слово, во-вторых, всегда воздаю сторицей за добро и, в-третьих, ваша дочь каждый божий день вкладывает в меня столько души, что не передать словами!
— В ее трактовке это звучит иначе! — весело ухмыльнулся он и продолжил «женским» голоском: — «Па-ап, мы с Лютобором спелись, и мне снова хочется жить!»
— Я вас ненавижу!!! — возмущенно воскликнула «тетушка», покраснев до корней волос, чего я, признаюсь, не ожидал, так как был уверен, что эта оторва в принципе не умеет стесняться.
Тут Зыбин рассмеялся, очень ласково назвал дочку Колючкой и снова вернулся к теме разговора. Точнее, сначала выложил на стол непрозрачный пластиковый контейнер, а заговорил уже потом:
— В этом футляре находится так называемая «заплатка» — временный амулет ментальной защиты ранга подмастерье, использующийся в период между пробуждением Дара и инициацией.
— Вы хотите сказать, что Корольковы могут счесть меня виновником всех их бед и вскипятить мозги?
Зыбин отрицательно помотал головой:
— Нет, не хочу, ибо считаю, что такую глупость они не совершат. Ведь вы поступили в Императорский Лицей, как носитель крови моего рода, я не умею прощать оскорбления, а обнародование доказательств причастности рода к ментальному воздействию на несовершеннолетнего гарантированно закончится его вычеркиванием из Бархатной Книги. Тем не менее, вы уже настолько ярко и громко заявили о себе, что подобная защита не помешает.