Школяр (СИ)
— То, что лежите — мелочи… — отмахнулся он, плотно закрыл входную дверь и величественно опустился на стул для посетителей. — Рекомендации нашей целительницы, как правило, оправданы, и их не оспариваю даже я. А с лицами, из-за которых вы пострадали, разберусь. Точно так же, как разберусь и с сотрудниками интерната, превративших его в филиал каторги, только для детей и подростков. Порукой тому мое слово.
Я коротко кивнул в знак того, что он услышан, и снова превратился в слух. Зыбин счел это нормальным, явно выяснив обо мне все, что было возможно, и запомнив, что я молчалив. А потом удивил:
— Впрочем, в этом есть и моя вина — это я самоустранился от контроля за этим объектом рода и я дал слишком много воли персоналу. Поэтому прошу принять мои извинения и не держать зла.
«Тебя действительно будут облизывать…» — мысленно повторил я, кивнул еще раз и… на миг потерял дар речи: закончив просить прощения, Александр Всеволодович достал из внутреннего кармана пиджака футляр с хорошо знакомым логотипом и положил на одеяло:
— Это компенсация. За моральный ущерб.
Я кивнул в третий раз. На полном автомате, так как даже самые дешевые коммуникаторы от торгового дома «Светоч» стоили от семисот пятидесяти золотых и выше! Нет, я, как незаконнорожденный сын главы рода Рарогов, еще мог о таких помечтать. А для обычного мальчишки из богом забытого села Архангельской губернии этот аксессуар был так же недостижим, как звезда с небес!
Зыбин счел нормальным и этот временный ступор. Но выдержал паузу, чтобы дать мне оклематься, и только потом перешел к основной теме беседы:
— Как вы, наверное, догадываетесь, перед тем, как явиться в медблок, я прочитал ваше досье, порасспрашивал о вас подчиненных и просмотрел ряд записей с камер видеонаблюдения, так что составил некоторое представление о вашем характере. Рассыпаться в пустых комплиментах или сотрясать воздух пустопорожней болтовней не в моих привычках, строить из себя взрослого при общении с толковым подростком — тоже, поэтому я опишу создавшуюся ситуацию так, как вижу, и сделаю несколько интересных предложений, а вы делайте выводы. Итак, вы — физик, который инициируется еще до середины весны. Одаренные этой школы магии в обычных аристократических родах не задерживаются и, в конечном итоге, оказываются либо в роду Волконских, либо в родах Большой Десятки. На мой взгляд, это правильно. Но к этому мнению, если вам будет угодно, я вернусь чуть позже, а пока продолжу основную часть повествования. Вернее, еще раз подчеркну, что воевать за вас бессмысленно, ибо чревато крайне неприятными последствиями, зато мне выгодно вам помочь. Хотя бы из тех соображений, что через пару десятков лет вы обретете очень серьезный политический вес и наверняка вспомните того, кто серьезно помог на старте. Ну, или его наследников. А теперь перейдем к конкретике…
…Мы ударили по рукам аж в половине третьего, то есть, после двух с лишним часов переговоров. Нет, никакой торговли или перетягивания каната не было — я в конечном итоге принял практически все предложения Зыбина, причем без каких-либо правок. Просто он стремился играть в открытую, из-за чего предельно подробно описывал каждый отдельно взятый пункт договора, а потом рассказывал о возможных подводных камнях или ошибках, которые я могу допустить по той или иной причине. Ну, а я «тянул время» по другой причине — мне приходилось не только вдумываться в каждое предложение, но и играть. То есть, следить за говором, «откровенно не понимать» нюансы взаимоотношений между дворянами, удивляться, есть по-простецки, когда припирало, и так далее. Тем не менее, в какой-то момент мы пришли к общему знаменателю по всем вопросам, и Александр Всеволодович, улыбнувшись, по-купечески подставил мне правую ладонь.
Я по ней ударил, подтверждая заключение устного договора, а затем на миг «потемнел взглядом». Эта подводка, дожидавшаяся своего часа почти всю беседу, сработала, как надо — мой собеседник и, в какой-то степени, деловой партнер подобрался и спросил, что меня беспокоит.
— Ничего! — честно ответил я. — Благодаря вам и вашему великодушию я получу не в пример больше, чем отдам. И я сейчас не только о материальных благах, но и о бесценных знаниях, навыках и опыте. Кроме того, теперь я понимаю ваши мотивы и уверен, что, будучи на вашем месте, поступил бы так же. Но есть крошечная шероховатость.
— Делитесь! — скорее попросил, чем потребовал он. И я «поделился»:
— Я проучился в вашем интернате всего ничего и большую часть этого времени выживал. Если бы не бескорыстная помощь Лады Леонидовны, то на душе остался бы сплошной негатив. А так мне немного грустно. И… хочется, чтобы жизнь этой достойной женщины стала хоть чуточку комфортнее!
— Вы неразговорчивы. Но когда начинаете излагать свои мысли, кажетесь намного взрослее, чем выглядите… — неожиданно заявил Зыбин. — Если бы не ваше сочинение по литературе, прочитанное перед этим разговором, и не две «глушилки», обеспечивающие конфиденциальность наших переговоров, то я бы решил, что вы повторяете чужие мысли, которые слышите через гарнитуру. А так приятно удивляюсь вашему невероятному упорству, фантастической работоспособности и… врожденному чувству благодарности. Последнее не чуждо и мне. Так что Ледицкая получит повышение и с понедельника начнет принимать должность директора интерната. Ибо, как выяснилось сегодня, пользуется среди его воспитанников куда более серьезным авторитетом, чем Валерий Алексеевич. Кроме того, я выплачу ей очень крупную премию и предложу войти в одну из побочных ветвей рода. Как, по-вашему, это будет справедливо?
— Да! — твердо сказал я.
— Отлично. Тогда я с вашего позволения откланяюсь и займусь другими делами. А чуть позже пришлю доверенного человека, который свозит вас в город, поможет с приобретением всего необходимого и далее по списку дел, которые мы уже обсудили.
— Не смею вас задерживать! — важно заявил я и хихикнул: — Знаете, почти все словесные обороты, которые я использовал в процессе нашего общения, до сегодняшнего дня висели в памяти мертвым грузом. В смысле, я готовился выйти в люди, зазубривал все необходимое, но на практике не проверял. А сейчас чувствую, что первый блин получился комом: мои ответы звучали, как надо, но… для взрослого мужчины, примерно равного вам по статусу!
— Верно! — с улыбкой кивнул Александр Всеволодович, встав со стула. — Но это не страшно: во-первых, вы наработали самое важное — базу, а все остальное придет с опытом. И, во-вторых, ваши ровесники-аристократы общаются именно так. Ибо жаждут казаться взрослее и важнее, чем они есть. Следовательно, вы будете ощущаться своим.
— Но вы — не они… — «вздохнул» я и выпустил наружу ребенка: — Спасибо. За все. Я сдержу свое слово.
— Нисколько в этом не сомневаюсь! — посерьезнев, заявил он. И уточнил: — Теперь не сомневаюсь. И… пожалуй, сброшу вам свой прямой контакт: уверен, что просто так вы меня беспокоить не будете, а особые случаи на то и особые, чтобы опираться на тех, кому можно доверять…
Глава 5
Часть 2
…Лада Леонидовна принесла мне «сменку» в шестнадцать сорок пять, проследила за процессом облачения в синий спортивный костюм с принтом сжатого кулака во всю спину, подождала, пока я натяну кроссовки, и виновато вздохнула:
— Ничего подходящего для поездки в «Алмаз» парня твоей комплекции в моих загашниках, к сожалению, нет. А мальчишки, попадающие в лапы Медведева, начинают жрать биодобавки, как не в себя, поэтому их форма, как видишь, широковата.
— Да ладно, мелочи! — мягко улыбнулся я, как-то почувствовав, что она расстроена не из-за этого. — Все равно меня переоденут.
— Верно… — грустно кивнула она, покрутила меня, как куклу, зачем-то разгладила одну из складок на правом рукаве, посмотрела на часы и вздохнула снова: — Раиса Александровна отличается редкой пунктуальностью и требует того же от окружающих, поэтому нам пора выдвигаться.