О моем перерождении в злодейку (СИ)
Едва служанка закрыла за ними дверь, он размашистым шагом подошел ко мне и схватил за руку. Мужчина дернул меня с такой силой, что я сползла с кресла, в котором до этого сидела.
Мое лицо исказилось от боли и удивления, но он хорошенько тряхнул меня еще раз. Синяки от его пальцев явно останутся не на один день.
Мужчина нетерпеливо поправил свои темные, собранные в низкий хвост, волосы и скривил рот. А тонкие черты его аристократического благородного лица в миг стали жёсткими и неприятными.
— Ну и что ты себе позволяешь?! Валяешься в постели, когда все остальные при дворе учатся и заводят знакомства? Ты что же, решила, что у тебя есть возможность прохлаждаться? — прошипел он, глядя на меня сверху вниз.
— Кузен Болин, не надо! Ты разве не видишь, Никки и в самом деле больна! — пролепетала малышка, подбегая к нам и робко положив руки мужчине на плечо.
— У нее нет времени на эти глупости! — рявкнул он, но все же отступил от меня на шаг, — Я давно являюсь вашим опекуном, и вы знаете правила. Ваш дед опозорил нашу семью, и вам во что бы то ни стало нужно вернуть себе доброе имя и получить хорошее положение при дворе! А сделать это можно лишь упорным трудом, с помощью связей и достижений в учебе, которые приведут к продвижению по службе. У вас нет земель, которыми вы могли бы управлять. Так что тебе и твоей сестре остается либо заработать положение своим трудом, либо выйти замуж, став частью другого высокородного дома. Я не собираюсь вечно тащить вас на своем горбу, пускай я и последний оставшийся у вас родственник- мужчина. Мне и о себе в пору подумать!
Он нервно зашагал по комнате взад-вперед, а я поднялась с пола и вернулась в кресло. Бледнолицая девчушка подбежала ко мне и бросилась на шею.
Так, тут есть над чем подумать. Очевидно, правила этого мира не давали женщинам большой свободы, и мы нуждались в опекуне мужского пола. А тут, нежданно негаданно, на голову нашему кузену свалились две девицы, о которых он был вынужден заботиться. Ни мы, ни он не выбирали это. И Болин этому обстоятельству явно не был рад, как, впрочем, и я сейчас.
Он явно давил на Николь, чтобы та стала побыстрее самостоятельной и слезла с его шеи. Совсем не удивительно, что под таким давлением девушка превратилась в одержимую первенством.
— Никки, все будет хорошо, не переживай, — ласково произнесла моя новая сестра.
На самом деле, она напомнила мне о Злате, и невольно, я прониклась к этой хрупкой девочке. Но Болин не спешил менять гнев на милость.
— Похоже, ты забыла, что стоит на кону? — холодно произнес он, скрестив руки на груди, — если в ближайшее время ты не устроишься, и не найдешь себе другого достойного джентльмена, который сможет о вас позаботиться, то твою сестру Лауру все-таки придется выдать замуж за графа Гизоффа.
Граф Гизофф? Звучит знакомо.
— Он давно к ней сватается, но ты всячески препятствуешь этому союзу. Хотя он благородный мужчина с блестящей карьерой, состоянием и положением при дворе.
Мужчина? С карьерой и положением? Это сколько же ему, получается, лет? Я взглянула на Лауру. Она же ребенок, еще совсем девочка. Да ей от силы лет двенадцать! И это я ей накинула годков, учитывая хрупкий и болезненный вид. Какой еще, к черту, граф? Кем бы он ни был, он явно тот еще извращенец, чтобы свататься к ребенку! Не удивительно, что Николь против этого брака.
Я нервно сглотнула, а мои глаза расширились от осознания и ужаса происходящего.
— Вот — вот, — довольно оскалился Болин, — Не забывай, у тебя есть еще год, иначе вы с молодой невестой отправитесь прямиком в его поместье! Не говоря уже о том, если твоя младшая сестра выйдет замуж раньше, то на тебе будет висеть клеймо старой девы. И вряд ли кто-то захочет взять такую как ты в жены вообще. Тебе только и останется надеется, что какой-нибудь престарелый вдовец пожелает насладиться молодой плотью.
Болин говорил омерзительные вещи, но на репутацию Николь мне было плевать, меня сейчас беспокоили вещи гораздо хуже. Хоть бы и осталась в девках. Но отдать замуж эту девочку… в каком мире мы бы не жили, это было выше моего понимания!
Если меня посадят в темницу или изгонят, кто защитит ее? Да, она мне по сути чужая, но ни один человек в здравом уме не прошел бы мимо ребенка, которого хотят отдать в лапы педофила.
Нет, оступиться мне сейчас никак нельзя. Ни тогда, когда я знаю, что на кону не только моя жизнь.
Я решительно посмотрела в глаза Болину взглядом, полным ненависти и злобы.
— Узнаю свою кузину, — ухмыльнулся он, — а теперь, кончай валять дурака и займись делом. Пойдем, Лаура. Думаю, твоей сестре стало уже намного лучше.
И с этими словами, Болин громко хлопнул дверью, с другой стороны.
Глава 3. В которой я не собираюсь сдаваться
Сразу после «теплой» встречи с семьей меня навестила и подруга. Как я понимаю, единственная
— Привет, тебе уже лучше?
Если верить новелле, то Аделаида, именуемая в романе просто Ида, всюду таскалась за Николь. Нет, конечно, герцогиня окружила себя и другими приспешницами. Но те лишь потакали ей и участвовали в некоторых кознях из своей мелочной натуры и страха. А также желания угодить старшей дочери рода Килли.
И я очень долго не могла понять почему. Ее дед был презренным предателем в глазах многих, а положение не слишком — то и завидное. Отчего же Николь пользовалась таким авторитетом среди других придворных леди?
— Я тут принесла свои конспекты, а также твои классные принадлежности, чтобы ты смогла наверстать упущенное на лекциях.
С этими словами эльфийка свалила на небольшой столик груду книг, свитков и блокнотов.
— Ничего себе, спасибо, ты такая внимательная, — искренне удивилась я.
— Внимательная? Я удивлена, как ты сама еще не проникла в кабинет и не забрала все свои учебники! Но видимо тебе было действительно нехорошо. В жизни не поверю, что ты бы пропустила учебу просто так.
И в самом деле, когда я открыла свиток «успехов и результатов», отдаленно напоминающий по содержанию наш школьный дневник, то поняла, что герцогиня из кожи вон лезла, чтобы проявить себя. Там содержались многочисленные похвалы и лестные отзывы о ее умственных способностях, трудах и талантах.
Так, стоп. Талантах? Каких еще талантах? Я надеюсь это не что-то типа умения вышивать крестиком или игры на арфе. Потому как тут наши таланты с Николь кардинально разнились.
— Да уж, я постаралась на славу, — произнесла я, с серьезным видом оглядывая список дисциплин.
Иностранные языки, история, география, право, естественные науки… Все это звучало очень знакомо и ничуть не отличалось от предметов, которые нам преподавали в обычном вузе.
За тем редким исключением, что моих знаний о Королевстве Клайэс не хватило бы даже первокласснику.
Но были и другие предметы, которые тревожили меня куда больше, чем осведомленность в базовых вещах, типа верховой езды, фехтования и теории заклинаний.
— Еще бы! Ты упорно старалась и все это заслужила. Не позволяй себе усомниться в этом из-за каких-то простолюдин и низкосортных дворян, пускай и одаренных.
— Ты сейчас говоришь о…
— О Ханни Лав, разумеется, — фыркнула Аделаида, — саму иногда подбешивает, с какой легкостью ей все дается! А эти фразочки от учителей, типа «врожденная склонность» бесит так, что аж зубы сводит. Учеба началась всего как месяц, а ее преподаватели же на руках носят.
Месяц? Ну да, история доброй простолюдинки в той новелле начиналась еще до того, как та поступила в лицей при дворе. Но тут вопрос скорее в другом. Как много козней и пакостей успела натворить Николь Килли за целый месяц?
— Того и гляди, сам король ей заинтересуется.
— А он с ней разве еще не знаком? Ее ведь доставили сюда личным указом его величества.
— Нет конечно! — изумилась эльфийка, — Ему совсем не обязательно при подобном присутствовать. Подписал указ- и дело с концом.
Отлично, значит милашка Ханни с ним еще не встречалась, а я в относительной безопасности. Ведь самый настоящий кошмар, захвативший Николь, начался как раз после того, как король запал на леди Лав.