Родишь мне сына (СИ)
— Да, все хорошо, — пыталась я быстро привести себя в порядок. Вытирала слезы рукавом халата. Прятала смартфон в карман. И репетировала улыбку.
Сегодня ведь особый день — мне исполняется двадцать. Юбилей, как-никак. Уверена, Марат мне что-то приготовил. А я тут реву как ненормальная.
Открыв защелку, я вышла к нему и тут же нарвалась на поцелуй. Он поднял меня на руки, стал кружить, пока визжу от страха зацепить ногой косяк двери. Или еще чего хуже — набить шишку. Мне ведь еще в бассейн как-то ехать.
— Бассейн отменяется, — осведомил меня Марат. А затем понес в конец коридора.
На втором этаже. Прямиком к гостевой комнате. Хоть я и не вижу, но все равно прекрасно ориентируюсь по дому.
— Куда ты меня тащишь, Стрельбицкий?
— У меня для тебя есть подарок.
— О... неужели это секс? — была я почти уверена. — Ты купил наручники?
— Нет.
— Плетку?
— Не-а, — смеялся Марат. — Холодно. Не угадала.
— А может, это...
Он открыл ту дверь, и я почувствовала запах свежей краски.
— Теперь у нас есть детская.
Он это сказал, и я сразу же вспомнила, как чувствовала этот запах в машине. Когда он забирал меня из бассейна. Этот запах — он... теперь все становилось на свои места. Я была настолько занята тренировками, что не заметила, как он тайком обустроил детскую для Даньки.
Как же жаль, что я не вижу результатов...
— О боже, Марат. Ты... ты такой... — трогала я руками стены, покрытые обоями. — Ты такой молодец.
Он и правда все сделал под покровом тайны. Чтобы порадовать. Это был лучший подарок на день рожденья, честное слово.
— Я долго выбирал, чем покрыть тут стены...
— Опиши мне их. Какого они цвета?
— Они... — замешкался Марат, а потом сказал простую вещь: — Белые.
— Белые? — удивилась я. — Почему белые? Почему не... ну, не знаю — голубые?
— Это специальные обои для рисования.
— Для рисования?
— Мне посоветовали в магазине именно такие — чтобы малыш мог рисовать сколько влезет.
— Круто... — представила я эту картину. Как Даня еще нормально ходить не научился, а уже во всю елозит карандашиком по стенке. — Как жаль, что раньше такого не было. Помню, я как-то нарисовала на обоях бабочку. Так мама с меня чуть шкуру не сняла за эту бабочку. Закрашивать краской пришлось.
— Эти обои можно тереть обычным ластиком. Даже маркер можно стереть.
— Серьезно?
— Серьезно, можно рисовать что хочешь. А потом, — скрипел по стенке маркер, — просто взять и стереть... Почти...
— Что, — смеялась я, — не стирается?
— Не тот маркер взял. Тут особые маркеры идут в комплекте. А я перепутал.
Я ходила вдоль стен. Аккуратно щупала пространство, чтобы не удариться случайно. Все было непривычно, я тут еще не бывала с такой меблировкой.
— Ой, а это что, кроватка?
Руки встретились с приятной на ощупь кроваткой.
— Да, это кроватка.
— Она тоже белая?
— Кроватка? Нет. Она цвета дерева. Мне показалось, что так будет более гармонично. Белый плюс природная фактура.
При этих словах картинка в голове становилась другой. Хотелось представить, как выглядит мебель под дерево.
— Просторная, — мерила я глубину рукой. — Тут и я сама поместилась бы.
— Продавец сказал, что ребенок может до самой школы в ней спать.
— Или двойня.
— Что? — не расслышал Марат.
И я повторила без задних мыслей:
— Двойня, говорю. Кроватка большая. Легко поместилось бы двое. Даже трое детей.
— Наверное... — Он взял меня за руку, притянул к себе. — Садись. Тут диванчик — как раз, чтобы сидеть и читать малому сказку на ночь.
— Класс, — улыбалась я и садилась на мягкую софу возле кроватки. — Это ты круто придумал.
Я села возле Марата, и он меня обнял. Чмокнул в макушку. Было приятно, романтично. Будто мы прожили с ним уже множество лет вместе и праздновали золотую свадьбу. Как показывают в фильмах.
— Буду тут сидеть и читать ему книжку перед сном, — говорил он тихо.
А я довольно улыбалась. Он рассказывал о солнышке и тучках на потолке. Говорил про пол с подогревом. Об окнах с повышенной системой безопасности. О камере наблюдения на случай, если малыш проснется и будет плакать.
Было так уютно и тепло у него под крылом. Казалось, что все будет хорошо, какие бы испытания мне ни выпали в этой жизни. Достаточно, чтобы Марат был рядом.
А потом он сказал:
— Но это еще не все. Главный подарок ждет в ресторане.
18
Лана
Слова о ресторане заставляли нервничать.
Конечно, мы часто там бывали — он возил меня в хороший французский ресторан, где играла живая музыка, пели канарейки, пахло свежей выпечкой и импортным европейским сыром. Но сегодня был особый день, и по настрою Марата я поняла, что там будет что-то еще. Нечто важное. Иначе бы он не говорил, что в ресторане меня ждет "главный подарок".
Что бы это могло быть? Особое меню? Хорошая новость? Может...
Если это коллекционное вино, то мне его нельзя. Если это поездка, то почему в ресторане? Я просто терялась в догадках и надевала свое лучшее платье — так его назвал сам даритель. И я всецело полагалась на его вкус. Ели нравится ему, то нравится и мне.
— Бонжур, мадам, мсье, — традиционно приветствовал нас администратор. Он мог свободно говорить на французском, на случай если заглянут настоящие французы. Но в остальное время с гортанным акцентом он говорил лишь приветствие. Для атмосферы. — Ваш столик готов. Мне подать ваши блюда?
— Немного позже, — сказал Марат, снимая с меня полушубок. — Я скажу, когда пора.
Мы сели в углу — там журчала вода, пахло зеленью живых цветов. И при этом было уютно. Рядом никто не ходил. Уверена, один из лучших столиков в заведении. Если не самый лучший. Зачем же такие старания? Неужели просто потому, что у меня юбилей? Все так странно и пафосно. Есть какая-то неловкость. Будто я не заслужила этой участи, словно просто не дотягиваю до такого.
Хроническая неуверенность? Или, может, он и правда меня балует сверх меры?
К хорошему быстро привыкаешь...
— Малыш, — не стал тратить времени Марат. И сразу перешел к подарку. — Знаю, наши отношения не сразу превратились в то, чем есть сейчас. Сперва я не понял, как мне повезло, что я нашел такую женщину.
— Спасибо... — смущалась я, услышав такие приятные слова. — Это очень классно. Нереально приятно.
— Но одно я сказать могу точно. Что когда я увидел твои глаза первый раз, то я... — умолк он почему-то. Я услышала, как он поставил на стеклянный стол нечто неизвестное. Запаха не было. Вещь не громоздкая, не тяжелая. Но мои пальцы как магнитом потянуло в ту сторону. — Я сразу же почувствовал магию. Почувствовал химию... Твои лазурные глаза стали символом нового, настоящего. Символом...
— Любви? — помогла я закончить, когда Марат запнулся и не мог сказать это слово в конце. Но не потому, что сомневался или стеснялся. Думаю, он просто хотел услышать это от меня. Чтобы точно знать — я живу и дышу теми же чувствами, что и он сам.
— Да. Символом любви, — усмехнулся он. — Извини за банальщину. Я просто...
— Продолжай, — сказала я и почувствовала, как мокреют глаза. У меня опять начался приступ истеричности. Только в этот раз меня растрогала романтика. Это было так мило.
— Кхм... В общем...
Он тихонечко щелкнул чем-то. А потом и вовсе затих.
Я не понимала, что происходит. Но лицо как будто согревало. Нечто. Что-то невидимое для меня, но я его ощущала. Будто лучи от неизвестного источника.
— Что... — едва справилась я с комом в горле. — Что это? Ты мне что-то показываешь? Я ведь...
Марат взял меня за ладонь. Затем бережно выбрал указательный палец. И я почувствовала, как по коже заскользил металл.
— Вот так, — сказал он вполголоса. — Просто идеально.
— О... — закрыла я рот от удивления. — Господи, Марат. Что это?