Друидка (СИ)

Живая скала почти достигала потолка, в ширину занимала чуть меньше половины зала, но при этом шла так легко и непринуждённо, что невольно закрадывалась мысль о том, что каменный гигант ничего не весит. Живая гора остановилась в десяти шагах от людей, если мерить обычными шагами, и начала наклонятся. Комната наполнилась звуками падающих булыжников и скрежетом трущихся камней, отчего уши почти сразу заложило, а в затылке возникла неприятная боль.
— С тобой нет Адэхи? — когда вершина горы опустилась, Атон смог различить на её полукруглом пике подобие лица. Черные отверстия, вместо рта и носа, и два неимоверно ярко сияющих топаза, заменяющих глаза.
— Нет, владыка Адэхи остался в лесу, — Авива посмотрела на своего спутника. — Я путешествую с человеком по имени Атон Стрэйб. Он ищет для своего господина цветок, корону света.
— Человек? — в громогласном голосе владыки послышалось изумление. — Ищет цветок, что опалило солнце, — в пещере раздалось что-то наподобие смеха. — Тогда я должен рассмотреть его получше. Отойдите немного.
Гвардеец и друидка послушно выполнили просьбу, уйдя немного вглубь туннеля. Едва два маленьких человека оказались на безопасном расстоянии, живая гора произнесла.
— Trawsnewid. Ffurflen bach. (Преображение. Малая форма).
Сказав это, гора начала уменьшаться. Атон видел, как маленький лис превращается в огромного и наоборот, но смотреть на то, как огромная гора буквально тает на глазах, оказалось ещё более захватывающим зрелищем. Через несколько секунд гора уменьшилась вдвое, а еще через два удара сердца стала едва выше человека. Огромная и бесформенная скала стала походить на грубо высеченного ящера, спину которого прикрывал панцирь, как у черепахи. Две короткие ноги, две лапы, оканчивающиеся пятью толстенными пальцами; шеи, как таковой, не было, а круглая голова осталось почти неизменной — разве что два ярко-голубых топазовых глаза, которые всё ещё были на месте, значительно уменьшились в размерах, а форма “черепа” слегка вытянулась.
— Можете выходить, — раздался всё тот же голос владыки, только менее оглушающий.
Первой навстречу преобразившемуся Элбану пошла Авива, вслед за ней, всё ещё находясь под впечатлением, направился Атон.
— Авива, — каменная ящерица подошла к друидке и пронзительно посмотрела на неё своими топазовыми глазами. — Ты всё так же красива.
— Спасибо вам, владыка, — девушка улыбнулась и слегка поклонилась.
— А ты, значит, и есть Атон, — Элбан подошёл к Стрэйбу, остановившись почти вплотную и начал его разглядывать.
— Да, — робко отозвался гвардеец, замерев на месте. — Атон Стрэйб, владыка Элбан.
— Давно я не видел людей, — ящер дотрагивался до тела капитана, на что тот лишь молча вздрагивал, когда его касался холодный каменный палец. — К деве леса я уже привык, но ты другое, — поизучав ещё какое-то время тело Атона, Элбан наконец отошёл от него на шаг и посмотрел своими немигающими глаза в глаза гвардейца. — Так для чего тебе корона света, Атон Стрэйб?
— Я ищу её для принца, которому служу, — начал гвардеец, беря голос в узду. — Его жена больна и наши лекари не могут её вылечить. Меня послали на поиски девы, которой оказалась Авива, в лес, где, как оказалось, правит владыка Адэхи. Владыка леса, выслушав мою историю, сказал о том, что этого цветка нет в его владениях, но, возможно, его можно будет найти в ваших. По пути к вам мы встретили кентавра, вожака Ярвуда. Он сказал, что этого цветка нет и здесь, но посоветовал нам отправится во владения воды. Поэтому мы и здесь, владыка Элбан. Мы пришли просить вас о помощи.
Каменный ящер, несмотря на свои драгоценные глаза, смотрел очень пронзительно, внимая каждому слову. Едва Атон закончил, на лице ящера появилось подобие ухмылки и он, сплетя свои каменные пальцы на поясе, поднял голову к потолку.
— Люди, хрупкие создания, — заговорил он мечтательным тоном. — Вы живёте всего век, а то и меньше, что по меркам гор всего лишь мгновение. Но несмотря на это, вы цепляетесь за свою жизнь всеми силами, стараясь продлить её даже на несколько лет, — Элбан опустил голову и вновь посмотрел на гвардейца. Теперь на его лице отчётливо была видна улыбка. — Твоё стремление помочь продлить жизнь себе подобному похвально, Атон Стрэйб. Тот кентавр был прав, говоря, что цветка здесь более нет, но также он был прав и в том, что вам нужно отправиться к моему младшему брату, Броуку.
 
Элбан повернулся к Стрэйбу спиной и пошёл к дальнему правому углу своего зала, Авива и Атон молча последовали за ним. Пока ящер шёл, он взмахивал своей лапой, и те камни, что недавно падали с его могучего тела, рассыпались в пыль и пропадали, возвращая восхитительному залу его первозданный вид.
— Броук, несмотря на то, что он самый юный из нас, достаточно мудрый правитель, — говорил Элбан. — Он, в отличие от нас, сразу увидел в ведьмах угрозу и стал пресекать любые их попытки пробраться в его владения.
— Но я думала, что только владыки могут открывать проходы между владениями? — в голосе Авивы послышалось искреннее изумление.
— Да, это было так, пока ведьмы, когда-то имевшие хоть какие-то моральные принципы, не отбросили их и не заглянули за самую жуткую и мерзкую грань из всех возможных, — в голосе ящера послышались гневные нотки. — Они научились с помощью крови повторять символы перехода, а своей ворожбой заставлять появляться туннели — таким образом они научились без нашего ведома пробираться в наши владения.
— Мерзки твари, — прошипела друидка.
— Да, здесь ты права, — согласился ящер. — Броук, не смотря на свой юный, по нашим меркам, возраст, очень умело охраняет границы. На моей памяти ещё ни одна ведьма не смогла пробраться в его земли и остаться в живых, — Атон не видел лица владыки, но почему-то был стойко уверен, что на нём появилась ухмылка. — Думаю, если и искать нужный вам цветок — то именно в водных владениях. Это лучший выбор.
Добравшись до дальнего угла своего зала, Элбан обернулся и посмотрел на двух путников своими топазовыми глазами.
— Я открою вам проход, — кивнул ящер. — Но прежде чем вы уйдёте — не хочешь ли ты, Атон Стрэйб, посмотреть мои самоцветные залы? — владыка вновь ухмыльнулся. — Ты по достоинству оценил этот, самый малый из них, думаю, тебе придутся по нраву и другие.
— Спасибо за предложение, владыка Элбан, — гвардеец низко поклонился. — Но я не могу долго задерживаться у вас. С каждым днём жене моего господина всё хуже, а как вы сами сказали, мы очень хрупкие создания и в любой момент можем умереть, поэтому я не могу так рисковать.
— Что же, это достойный ответ, — ящер ухмыльнулся и, подойдя к стене, коснулся её лапой. — Dangos eich hun (Покажись).
Там, где лапа владыки коснулась стены, появилась трещина. Несколько секунд она разрасталась в разные стороны, формируя неровный квадрат. Когда он был завершён, кусок стены просто пропал, а в открывшейся выемке что-то лежало.
— На моём языке это dagr, на вашем же, кажется, кинжал, — Элбан пристально посмотрел на лицо ошарашенного Атона и улыбнулся. — Я хочу подарить его тебе, Атон Стрэйб. Ты достойный человек, что достойно оценил моё искусство, — лапа ящера обвела зал. — Прими его.
Стрэйб, не до конца осознавая, что происходит, сделал два шага вперёд и, протянув руку в небольшую нишу, извлёк оттуда подарок владыки. Холодная каменная рукоять, шершавая, но приятно лежавшая в руке, маленькая изогнутая гарда, украшенная разноцветными камнями, явно драгоценными, и змеевидное лезвие, сделанное из какого-то синего металла, по бокам которого были начертаны какие-то символы.
— Это замечательное оружие, — на выдохе произнёс гвардеец, примеряя его в руке. — Этот кинжал столь же чудесен, как и этот зал, владыка.
— Я плохо разбираюсь в вашем… оружии, но я знаю, что вы используете его взамен когтей и клыков, что у вас отсутствуют, — ящер улыбнулся, а после вновь повернулся к стене. — Ну а теперь проход, — владыка протянул свою лапу к стене и, начертав на ней пару символов, произнёс. — Twnnel at y dŵr, yn dangos eich hun. I eiddo pobl eraill, i gael drwy (Туннель к воде, покажись. До владений других проложись).