Знакомство (СИ)

Генерал был не один. В трёх метрах от его стола вытянулся по стойке смирно высокий майор в ловко сидящей на нём форме, который как раз чётким, хорошо поставленным голосом докладывал ему что-то. Когда Коломийцев, одетый в юбочку из пальмовых листьев, гремя копьём и ожерельем из ракушек, свалился на паркет пола, начальник от неожиданности вывалился из своего кресла и упал на пол. Присел от испуга и стоявший рядом со столом майор.
Коломийцев отлично сыграл свою роль. Был бы я Станиславским, я сказал бы: «Вот теперь верю!» и лениво поаплодировал. Он мгновенно сориентировался, вскочил на ноги, подобрал упавшее копьё, вытянулся по стойке смирно, пристукнул древком копья по паркету и проорал в сторону осторожно поднявшего голову над крышкой стола начальника:
— Здравия желаю, товарищ генерал! Старший лейтенант Коломийцев прибыл из служебной командировки! Готов приступить к исполнению своих обязанностей!
Марина лопнула от смеха. Генерал поднялся на ноги, всмотрелся в дочерна загорелого, обросшего густой бородой и усами оперативника и осторожно спросил:
— Коломийцев…. это ты что ли?…
— Так точно, товарищ генерал! — гаркнул наш герой.
Начальник вышел из-за своего стола, заложил руки за спину и обошёл замершего по стойке смирно Коломийцева кругом, внимательно разглядывая его экипировку.
— А почему так одет? И что ты хотел сказать этим копьём? — спросил он, остановившись перед оперативником и подняв на него глаза.
— Как что? Этот пацан сказал, что предупредил вас обо мне… — удивился тот, — Говорит, вы не поверили, что я в состоянии самостоятельно изготовить копьё. Вы, мол, считаете, что у меня руки из жопы растут. Обидно немного, товарищ генерал…
Начальник расхохотался. Он понял мою шутку. Похлопав Коломийцева по голому плечу, он сказал:
— Разыграл тебя этот мальчишка, как ребёнка!… Развлекается, сукин сын!.. Поставь копьё там. — он мотнул головой в угол, — Мы его в музей сдадим. Вместе с бусами… На кой чёрт ты их вообще нацепил?
— Скучно там было, товарищ генерал… Вот, от нечего делать и сверлил дырки в раковинах, которые съел. Они мне календарём служили. Чтобы совсем счёт дням не потерять. Четыре раковины — один день, понимаете?
Начальник задумчиво кивнул. Он пожевал губами, качаясь с пятки на носок, не отводя взгляда от висящих на широкой груди Коломийцева бус. Вдруг он встрепенулся. Он явно о чём-то вспомнил.
— А, кстати…. где твоё служебное оружие? И где удостоверение? Потерял?
Коломийцев развёл руками и собрался уже было ответить, когда на приставной стол звучно шмякнулось удостоверение, а следом за ним с грохотом упал и пистолет, сделав глубокую вмятину в полированной столешнице. Генерал подошёл, взял в руки удостоверение, раскрыл его, мазнул взглядом по вклеенной в него фотографии с подрисованными мною усами и бородой, ухмыльнулся и небрежно бросил его обратно на стол.
Обидно! Я, между прочим, старался! Целых полчаса, высунув от усердия язык, рисовал эти усы и бороду фиолетовыми чернилами, время от времени сверяясь с оригиналом. Мой натурщик сидел на песке пляжа и задумчиво ковырялся в носу. Я хотел добиться того, чтобы фотография в удостоверении хоть немного, но напоминала оригинал. Это было то малое, что я мог сделать для человека, пострадавшего от моей нечуткости и забывчивости.
Затем пришла очередь пистолета. Генерал ловко выщелкнул обойму, патрон за патроном опорожнил её и пересчитал. Кивнув Коломийцеву, — Забирай! — генерал прошёл к своему креслу и уселся. Он поднял голову вверх, барабаня пальцами обеих рук по столу, внимательно осмотрел потолок, ничего на нём не нашёл и откашлялся. Пока Коломийцев снаряжал обойму, генерал вызвал по селектору своего адъютанта.
Вспомнив о майоре, которого переклинило от всего увиденного, генерал махнул ему рукой:
— Зайди завтра, майор. Не до тебя сейчас…. - и добавил ему в спину, — И помалкивай о том, что здесь увидел, если не хочешь продолжать службу где-нибудь за Полярным кругом. На Новой Земле как раз вакансия особиста открылась. Прежнего белый медведь сожрал. Голодные они там… Всё, ступай!
 
Прицелившись указательным пальцем в Колмийцева он добавил:
— Тебя это тоже касается! Даже в большей степени! Понял?
— Так точно, товарищ генерал! — гаркнул тот и добавил, — Мне, после того, что случилось, даже вспоминать об этом чертёнке не хочется!
— Вот она — людская благодарность! — горько вздохнул я, обращаясь к Марине, — Стараешься для такого, стараешься, бесплатный трёхмесячный отпуск на море ему организуешь, а в ответ такое выслушивать приходится! Вспоминать ему обо мне не хочется! А с виду вроде приличный человек…
Марина замахала на меня руками. Говорить она не могла.
Стало понятно, что ни о чём серьёзном генерал говорить не будет. Он догадался, что я за ним наблюдаю. Марина тоже поняла это. Она без сил откинулась на спинку дивана, достала из кармана халата платок и вытерла мокрые от слёз глаза и щёки.
Надюшку тоже развеселила сцена, разыгравшаяся перед нами, но она не знала подоплёку, поэтому ей было не так смешно, как её матери.
Марина устала к концу представления. Отсмеявшись, она посидела откинувшись на спинку дивана с закрытыми глазами. Моё предложение помассировать ей ноги она отвергла, сказав, что ей нужно сначала принять душ.
Марина панически боится, что я почувствую запах её пота! Она как-то раз говорила мне об этом. Потянувшись, она дотянулась до меня, обняла за плечи, прижала к себе и прижалась виском к моему виску.
— Ничего, Малыш, завтра суббота. Никуда не пойду. Буду целый день лениться. Скажу Наташке, чтобы завтракала без меня. Буду спать до десяти, а потом позавтракаю, возьму какую-нибудь книжку, завалюсь на кушетку, укроюсь пледом и буду читать… Хорошо!…
Она поднялась с дивана, потянулась, и велела мне отправлять её домой. Мы с Надюшкой остались одни.
Когда Марина ушла, Надюшка пристала ко мне с расспросами, кто такой этот Коломийцев и почему он оказался на каком-то необитаемом острове. Пришлось рассказывать всё с самого начала. С 7-го января, когда он появился в нашем доме и, после неудачной попытки уговорить меня добровольно уехать с ним в Москву, попытался метнуть в меня шприц, выполненный в виде миниатюрного дротика.
Надюшке я показал всё — от начала и до конца. Она тоже не оценила мои старания сделать фотографию в его удостоверении более похожей на оригинал, заявив, что усы получились совершенно непохожими. Так, мол, их носит легендарный командарм Будённый, а у этого дядьки они висят книзу.
Я возразил, заявив, что способ носить усы — дело сугубо индивидуальное. Будённый носит их врастопырочку, потому что ему так больше нравится. Мне, кстати, тоже так нравится, поэтому, когда у меня появятся собственные усы, я буду расчёсывать их именно так. И Коломийцеву тоже так больше идёт. Это же очевидно! Ему нужно будет только правильно их расчёсывать, тогда и у вахтёров, которым он удостоверение предъявлять будет, никаких претензий к нему не возникнет.
Надюшка сказала, что насчёт усов это абсолютная чепуха и усы врастопырочку мне совершенно не подойдут. Мы заспорили и кинулись искать в Европе магазины театральных принадлежностей, чтобы взять там взаймы накладные усы. Через пятнадцать минут поисков усы нашлись. Правда не в магазине, а в костюмерной театра им. Гоголя в Москве.
Я их наклеил и расчесал так, как их носит легендарный командарм. Мы с Надюшкой постояли возле зеркала в коридоре, посмотрели на меня со всех сторон, потом я расчесал усы книзу, и мы снова посмотрели. В итоге я вздохнул и согласился с Надюшкой, что висячие усы мне действительно больше к лицу.
Потом Надюшка отобрала у меня усы и наклеила их себе. Когда я закончил смеяться, то предложил ей в дополнение к усам примерить и красивую бороду. Вот с бородой получилась полная чепуха. После трёх неудачных попыток наклеить ей окладистую, чёрную бороду, как у Карабаса — Барабаса, мы устали.
Я посоветовал ей прямо с завтрашнего дня приступить к упражнениям, делающим лицо шире. Тогда, мол, ей можно будет наклеивать взрослую бороду, потому что детских бород не бывает. Ни в театральных костюмерных их не найти, ни в магазинах театральных принадлежностей.