Заколдованный сектор
В общем, дорога по закрытому сектору к области «икс» промелькнула незаметно. Да оно и к лучшему.
Сканирование тоже началось без особой помпы: по внутренней трансляции прозвучало объявление вахтенного офицера, вот и все. Первую из осей просканировали быстро и без происшествий. А на второй началось.
Когда над головами мирно опохмеляющихся в каюте Величко, Самоа и Нагаева полыхнула красным мигалка и рявкнула сирена, все подскочили, будто ужаленные. Величко и Нагаев – с полки, Самоа – с откидного табурета.
– Ах ты… – выдохнул Величко и скосил глаза на монитор над дверьми. Там цвела лаконичная надпись: «Боевая тревога». Если приглядеться, снизу можно было прочитать отображенный куда более мелким шрифтом текст: «Пассажирам просьба не покидать кают. Двери заблокированы. Внимательно слушайте объявления по трансляции».
– Интересно, – проворчал Нагаев. – Как мы можем покинуть каюту, если двери заблокированы?
– Да ладно тебе, это же военный корабль, – отмахнулся Самоа. – Не найдешь ты тут логики.
Минуты три они провели, как на иголках; затем вместо надписи на мониторе возникло изображение. Флаг-майор Халицидакис озабоченно взглянул на гражданских и поинтересовался:
– У вас все нормально, господа?
– Нормально, – отрапортовал Величко. – А что стряслось?
– Да кое-какие системы отказали, – пояснил Халицидакис все так же озабоченно. – Непонятно отчего. Тазионарное слежение, дистанционка и генераторы щита. Похоже на энергетическую атаку, но вокруг пусто, ни кораблей, ничего. Мистика какая-то. Наверное, просто текущие неполадки.
– Дверь-то отоприте, – хмуро попросил Нагаев.
– Уже, – сказал майор. – Только вы все равно лучше в каютах сидите. Мало ли… Я связь не буду отключать.
Он скользнул вбок, за рамку монитора. Стало понятно, откуда майор с ними разговаривал: из рубки, где совещались в первый день. Сейчас тут находилось человек восемь, включая капитана, все сгрудились перед одним из экранов и попеременно тыкали в него пальцами, что-то горячо обсуждая.
А минутой позже началась такая суета, что троица гражданских попросту растерялась. По рубке забегали сразу двое солдат из смены, капитан с помощником кинулись к выходу. Заговорили все одновременно, большею частью – в комы или служебную трансляцию.
«Гремящего» тряхнуло в первый раз.
Монитор показывал все ту же суету в рубке, трансляция гавкнула чьим-то голосом: «Орудия правого борта – к бою!», после чего «Гремящего» тряхнуло вторично. Потом монитор отрубился, а по трансляции слышался только невнятный шорох.
Это было жутко, очень жутко – сидеть в крошечной каюте и ждать непонятно чего – взрыва, вспышки… что там бывает в атакованном корабле? Величко оцепенел, Самоа тоже, и только Халиль Нагаев мрачно разлил коньяк по рюмкам. Тут тряхнуло в третий раз, сильнее прежнего, аж свет мигнул, и пришлось разливать по новой, потому что практически все содержимое рюмок попросту выплеснулось на пластиковый столик.
Едва они подтерли пролитое и выпили обновленное, бледные и молчаливые, трансляция спокойно и четко произнесла: «Щит восстановлен, питание в норме», и от сердца сразу же немного отлегло.
Больше «Гремящий» не трясся, да и трансляция отключилась. Долгое время не происходило совсем ничего. Коньяк был допит. Обсуждать произошедшее никто не решался. Но, в конце концов, дверь отворилась и возникший у комингса солдатик вполне беспечно сообщил:
– Вас просят в рубку, господа инженеры!
Все охотно встали.
– Что там стряслось-то у вас? – озабочено справился Самоа у солдатика.
– Нас обстреляли, но уже все нормально. Щит восстановлен, а он у нас мощный.
– Обстреляли? – пробормотал Величко. – Но кто?
– Это не ко мне, – пожал плечами солдатик. – Я из службы живучести. Пойдемте.
Провел он не в приснопамятную рубку, а в другую, рядом. Это даже не рубка была, а скорее учебный класс, что ли. Небольшой, на два десятка посадочных мест. Там уже находились капитан, старпом, Халицидакис и безопасник Косухин.
– Разрешите? – солдатик отворил дверь.
– Да, входите, господа. Фомичев, свободен.
Солдатик пропустил троицу в класс и затворил дверь. Снаружи.
– Садитесь, садитесь, – поторопил всех Халицидакис. – Мы начинаем как раз.
Что именно военные начинают – сказано не было. Наверное, разбор инцидента.
Так оно и оказалось.
– Итак… поехали…
Докладывал старпом, Владимир Мамочкин:
– Хронология: в 12.43 подвисают генераторы щита, минутой позже рапортует об ошибке Т-сканер. Судя по отчетам – ввиду волновой атаки. Картина свидетельствует более о точечном ударе, нежели об объемном. Однако уже спустя четырнадцать секунд атака сходит на нет, даже остаточной напряженности не фиксируется, что странно. Никлас, поясни.
Халицидакис охотно прокомментировал:
– Волновая атака характерна для неожиданных ударов по небольшим одиночным кораблям противника, она глушит щит в режиме не выше походного и не снимается до необратимого поражения атакованного корабля. Снятие волновой атаки раньше – нонсенс, зачем тогда было ее применять, тратить энергию, если в итоге щит противником восстановлен и усилен до боевого режима? Такое впечатление, что нас атаковали либо случайно, либо это вообще не была атака как таковая.
– Понятно, – высказался за всех гражданских Величко.
– Далее, – снова взял слово старпом. – По тревоге были отстрелены четыре фантома, но оказалось, что ни один не управляем – они дистанционно управляются, если не знаете (последняя фраза явно предназначались Величко со товарищи). Причина до сих пор не установлена, если подберем хотя бы один – возможно, установим. Далее: в 12.47 был произведен залп из лазерных орудий правого борта по области предполагаемой локализации атаковавших. Следов поражения целей не засечено. Целей, собственно, тоже не засечено. «Гремящий» убрался с вектора сканирования, на борту объявлены усиленные вахты. Пока все.
В классе повисла гнетущая тишина, разбавленная только слабым фоном включенной трансляции.
– Господа, – обратился к гражданским капитан. – С пропавших кораблей не поступало сигналов бедствия, призывов о помощи? Не были ли они атакованы подобным же образом?
– Нет, – Величко отрицательно помотал головой. – Корабли просто уходили с одной точки привязки и не приходили к следующей. Уходили строго по лучу, в штатном режиме. Все как один. А что с ними происходило на баллистической… Не знаю.
– А их вообще возможно атаковать этой вашей волной, когда они на баллистической дуге? – спросил Нагаев хмуро.
– Теоретически – да, – Халицидакис пожал плечами. – Хватило бы мощности.
– А каковы последствия? Щитов ведь на гражданских кораблях нет.
– Вероятен выход из строя астрогационной аппаратуры. Но находящиеся на баллистических дугах корабли можно атаковать и иначе. Тем более что они без щитов. Тут волновая атака и не нужна, можно сразу или лазерами, или нелинейностями, или еще чем. Возможностей – масса. Правда, непонятно, как отследить из обычного пространства корабль, ушедший на баллистическую. Наша, земная аппаратура на это пока не способна.
– Земная? – немедленно вскинулся Самоа. – Погодите… Вы что хотите сказать?
Халицидакис чуть усмехнулся:
– То и хочу. Атаковать может кто угодно, не обязательно люди.
– Вы имеете в виду чужих? Инопланетян? – осторожно уточнил Самоа.
– В том числе.
– Да чушь это! – вмешался Величко. – Нет тут инопланетян и никогда не было. Космопорт уже сколько лет действует, были бы – проявились бы.
– Космос велик, – Халицидакис продолжал улыбаться, но как-то недобро. Или, скорее, невесело. – Тем более, тут такой медвежий угол… Окраина. Какие-то двести-триста световых лет до условной галактической границы. И тысяча до мест, которые уже можно считать внешним пространством. Межгалактическим.
– Никлас, погоди изобретать сущности, – попросил капитан. – Хотя и то, что ты подразумеваешь, мы обязательно должны учитывать, с этим спорить не стану.