Газлайтер. Том 14 (СИ)
Пока негр издевается над приматами, я успеваю спуститься к прилавку и взять каждому по куску горячей пиццы. Когда возвращаюсь к началу трибун и поднимаюсь по ступенькам, гладиатор уже разделывается со своими «серьёзными противниками» и, гордо уперев руки в бока, выкрикивает:
— А теперь бонус! Кто из вас осмелится выйти на арену и сразиться со мной, Чёрным Мамбой⁈ На потеху ради! В награду — один денарий!
Зрители притихли, ближайшие ряды вжали головы в плечи. Но негр продолжает обводить трибуны высокомерным, задиристым взглядом. Что примечательно — смотрит исключительно на нижние ряды простолюдин, а на верхние VIP-ложи — ни разу. Что тут сказать? Браво.
— Что замолкли, мужи⁈ Неужели нет добровольцев?
Ой, пицца же стынет. Чего я стою? Надо донести до заказчиц. Не обращая внимания на негра, продолжаю подъём по лестнице. Мои шаги гулко отдаются на композитных ступеньках, а зрители нижних рядов, мимо которых я прохожу, смотрят на меня как на сумасшедшего.
— Эй, ты с пиццей! — Это мне, что ли? — Да-да, ты! Давай на арену, всё равно уже стоишь, не придётся поднимать седалище с кресла, хо-хо-хо!
Забавно, но почему бы и нет? Я ведь как раз хотел немного развлечься, и вот представилась возможность. Обернувшись, я киваю:
— Окей, только пиццу жене отнесу. Пару секунд.
Быстро пробегаю до самого верха, и тут зрители удивлённо ахают, а негра вдруг прорывает:
— Господин, вы что… с верхней ложи⁈ Можете не утруждаться!
«Конечно, могу, — посылаю гладиатору мыслеречь. — Но я выйду. Будет весело».
Негр растерянно замолкает. Он и не подумал, что я сижу в верхних рядах, ведь для VIP-ложи есть отдельная лестница. Но я, гоняясь за дешёвой, но вкусной пиццей, воспользовался обычной «простолюдинской» лестницей.
— На! — быстро передаю пиццу с пепперони Лене, с мясом — Змейке, и с морепродуктами — Веер.
— Ой, мне же нельзя мучное! — пугается панна, глядя одновременно с ужасом и желанием на торчащих из сыра креветок с кальмарами. — У меня контракт…
— Я — твой босс, — отмахиваюсь. — Ешь спокойно. Контракт поправим.
— Правда? — округляет она глаза.
— Без проблем, — киваю. — Строчку с весом уберём. Я ж студийный босс, хех, я всё могу.
— Уфф, спасибочки!!! — Веер жадно накидывается на вкусняшку и в два счета уминает её за обе щеки, отчего они заметно распухают, как у хомяка. — Как же вкусно! Оххо, кайф, как же вкусно!
Похоже, панне давно не давали наслаждаться едой в своё удовольствие. А то-то она худая, нет, симпатичная, с нужными выпуклостями, но всё равно худая.
Уминая по дороге пиццу «Карбонара», я спускаюсь по ступенькам к ждущему негру.
— Ну, наффнем! — отряхиваю я руки от крошек и пытаюсь пережевать последний кусок. — Какие прафила? Бьёмфя до фмерти?
— Эмм, господин, я не знал, что вы иностранный дворянин, — негр по-тихому пытается договориться. — Давайте устроим небольшое представление: обменяемся фальшивыми ударами и сведём всё к ничьей.
— Не-не, — я наконец проглатываю. — Ты бы простолюдину на моём месте уже пукан поджёг, так? А мне чего не хочешь? Давай, поджигай, не стесняйся.
— Вы серьёзно? — он вылупляет глаза — белые на смольном лице.
— Ага. Бьёмся до крови.
Я стою среди ошмётков растерзанных обезьян и смотрю на идущего попятную негра… Подыгрывать ему мне совсем не хочется. Бесит неоправданная жестокость. Ладно, убивать ради мяса или своей безопасности. Но нафига из этого устраивать игрища?
— Хорошо, — негр облачается в огненный доспех, и тут же ему в голову прилетает пси-гранатой, а в грудь здоровенным булыжником. Зрители ахают. Ну а что? Не зевай. Раз надел доспех, значит, бой начался. Таковы правила дуэли в отсутствии судьи.
Со стоном гладиатор падает и пытается перекатиться, но я продолжаю наваливать на него псионику с валунами. Негр ничего не может противопоставить, только лежит, растянувшись и принимает мои подарки. Гладиатор, говорите? Да ни фига он не боец. Есть как минимум десяток способов выбраться из-под обстрела, но он даже не пытается. Хотя может, он не только садист, но и мазохист?
Ну а когда слетает доспех, там и ментальные щиты проломить несложно. Разум захвачен, негр в моей власти.
— Попрыгай. Развлеки народ, — приказываю гладиатору.
И на глазах тысяч зрителей негр, словно бигус, начинает прыгать в горящие кольца. Туда-сюда, туда-сюда. Я провожу его по всем снарядам для зверей, а макаронники на трибунах сначала в шоке, но вскоре начинают хохотать. Ржут как кони.
Ну я тоже бы ржал, но вдруг замечаю неладное. Безопасность Лены я всё время держу под контролем, раз не взял с собой гвардейцев. И вот быстро засекаю, что кто-то под трибунами возится у пола нашей ложи, крепит какой-то энергоёмкий предмет. Бомба, что ли? Ну охренели совсем!
«Эй, Пятница! Ну-ка прицелься огненным копьём туда!»
За мной могут следить, а потому пускай лучше сверкнет гладиатор. Негр не разочаровывает и, сформировав огненное копьё, бросает по указанному мной маршруту. Зрители в испуге визжат. Копьё уносится вверх к трибунам и, пробив полиуретановый пол, вонзается в грудь сапёру. Да, именно сапёру. Правильное словечко, если что. Именно Инженерно-Сапёрная рота ставит бомбы, она же их и снимает.
Жалко, что сапёр тут же отбросил копыта. Допрашивать мёртвых я не умею. Но рисковать не стоило — а то ещё бы успел активировать свою бомбу, гадёныш.
— Спасибо, Мамба, — освобождаю гладиатора от ментального контроля. Не по своей воле, конечно, но он помог, а я умею быть благодарным, хоть и по моему субъективному мнению.
Гладиатор, застыв, хлопает глазами, а тем временем трибуны испуганно перешёптываются. Видимо, зрителям не понравилось, что техника полетела прямо в их сторону. Очень зря. Мы ведь старались.
Лена с Ко тоже торопятся ко мне — подальше от бомбы. Зрелище закончилось, и неплохо бы уже скрыться в отеле от всего этого шума и суеты. Но не тут-то было — со стороны входов к нам направляются местные службы безопасности, и глядят прямо на меня. Сурово так смотрят. Придётся объясняться, эх.
— Бомба там! — громко ору, указывая пальцем в сторону толпы. — Бомба! Мощная!
И услышали меня не только СБ. И без того напуганные зрители тут же с криками и визгами бросаются наутёк, стремительно покидая трибуны. Вокруг паника и хаос. Начинается давка, одного мужика и вовсе скидывают за барьер на песок арены. СБ-шники с проклятиями пытаются унять обезумевшую толпу, но куда там! Их сметают, и зрители носятся как угорелые.
Я смотрю на это безумие. Мда, дела. Хорошо хоть мои женщины успели спуститься — на арене-то действительно спокойнее.
— Ладно, отдохнули, развеялись, — я оборачиваюсь к Лене и Веер со Змейкой. — Пойдёмте домой, что ли.
В отеле мы едва успели провести час в спокойствии, как нагрянули… легионеры. Хм, чего?
— Повторите ещё раз, кто вы такие? — спрашиваю у новоприбывших макаронников в полной экипировке и чёрных касках, с автоматами наперевес. Они ворвались чуть ли не штурмом, но, наткнувшись на моих гвардейцев в холле, поумерили пыл и потребовали меня к сдаче.
— Пятый легион «Жаворонки» Его Императорского Величества Цезаря, — заявляет главный опер, единственный в костюме, доставая удостоверение. — Российский граф Данила Вещий-Филинов, вы задержаны по подозрению в совершении преступления.
— Ого, — искренне удивляюсь. — Вы думаете, я сам себе в ложу бомбу подложил?
— Бомба? Вас обвиняют не в этом, — отвечает опер. — Вы подозреваетесь в возможном сговоре против Цезаря.
— Чего⁈ Да нахрена мне это надо⁈ — приподнимаю брови.
— Мы не знаем, зачем вы общались с Главным жрецом, — опер неожиданно позволяет себе усмешку. — Но в наших комфортных апартаментах у вас будет достаточно времени, чтобы всё объяснить.
Тут-то я и вспоминаю засранца Леонардо де Симони. Точно, этот дятел настучал, да ещё наверняка наврал с три короба.
— Шеф? — Паленый одним словом спрашивает, поджарить ли ему нагрянувших силовиков. А он может, без проблем.