Газлайтер. Том 14 (СИ)

— О, отличная идея! — Веер оживляется. — Тогда, Леночка, идём переодеваться.
— Да! — весело откликается Лена и, как хвостик, следует за наставницей.
Я продолжаю сидеть за столом, разбирая стопку бумаг, которые прихватил с собой. В комнату заглядывает гвардеец, докладывая, что безопасность номеров под контролем…
— Ой, мать! — внезапно вскрикивает он, мгновенно выхватывая пистолет и тыча дулом мне за спину. — Шеф, пригнись! Из твоей тени что-то светящееся вылезло, на язык похоже!
— Успокойся, не размахивай этим, — кривлюсь я. — Это Ломтик. Он теперь со встроенной подсветкой.
— Ого! — удивляется гвардеец, убирая оружие. — Ну тогда… как я и говорил, безопасность номеров под контролем, вот.
— Отличная работа. Можешь быть свободен.
Гвардеец отдает честь и уходит, хлопнув за собой дверью. Я поднимаюсь и начинаю переодеваться.
«Ломоть, ты бы хоть рот закрывал, а то кто-нибудь точно с инфарктом ляжет» — мысленно наставляю питомца.
— Тяв!
На вечере у римской аристократии самое запоминающееся — это, конечно, закуски. Особенно меня впечатляют трубочки канноли по-сицилийски. Объедение, мммм…
— Даня! — сзади раздается знакомый девичий голос. — Что ты здесь делаешь?
Я оборачиваюсь — действительно, это Маша Морозова.
— О, привет, Маш. У меня дела с местными жрецами, — отвечаю с улыбкой. — А ты?
— Морозовы экспортируют в Рим много металла, вот нас и пригласили на этот вечер, — княжна слегка краснеет. — И ещё дядя по поручению отца должен обсудить…
— Помолвку, — прерывает её загорелый до черноты итальянец, который внезапно возникает рядом, вмешиваясь в разговор без всякого приглашения. Мы с Машей одновременно оглядываемся на этого самоуверенного нахала лет тридцати. — Простите, я случайно подслушал. Леонардо де Симони, — он прищуривается и кивает мне.
— Конунг Данила Вещий-Филинов, — спокойно отвечаю. Можно было бы представиться графом России, но пора уже утвердить себя как независимую фигуру.
— Конунг? — произносит он с недоверием. — Неужели в одной из скандинавских стран произошел переворот? Не припомню таких новостей.
— Не было никакого переворота, — усмехаюсь. — Я конунг государства на Той Стороне.
Вот теперь макаронник, недоверчиво косясь на меня, пораженно затыкается, что дает княжне выговориться.
— Не помолвку, а сватовство, Леонардо! — с раздражением поправляет его Маша. — Мы не давали согласия, чтобы вы разбрасывались такими смелыми заявлениями и вводили наших союзников в заблуждение.
Значит, макаронники положили глаз на сокровище Морозовых? Честно говоря, не понимаю, почему, но при слове «помолвка», произнесённом этим римлянином, Жора агрессивно заквакал. Хотя жабуна обычно интересовала только энергия, а не симпатичные барышни.
— Простите, Мария Юрьевна. Каюсь, поторопился, но вы же сами понимаете, что наш брак был бы выгоден обеим сторонам? — не давая княжне возможности ответить, макаронник бросает на меня высокомерный взгляд. — Союзников, значит?
— И друзей, — киваю в сторону Маши. — Правда, Маша?
— Конечно, Даня, — отвечает она с улыбкой.
Симони кривится, явно теряя интерес к разговору, и, откланявшись, удаляется.
— Забавный сударь.
— Да уж, — Маша выглядит раздосадованной. — Зовется аристократом, а язык без костей. Наврал тебе с три короба.
— Ага, выдает желаемое за действительное, — поддерживаю барышню в ее возмущении. — Но уверен, твоего дядю и тем более отца он не проведет.
— Фух, надеюсь, так! — перекрещивается княжна.
Я бы с удовольствием поболтал с Марией ещё, давно не виделись, но тут на горизонте появляется нужный мне человек. Высокий, бородатый мужчина с мощными бицепсами, перекатывающимися под белой церемониальной туникой, словно камни. Тит Ливий Юпитерский, Главный жрец Юпитера и повелитель Капитолийского холма. Надо бы с ним переговорить.
Потому быстренько перепоручаю Машу Лене, которая обнаруживается неподалеку, и сам отправляюсь к Титу Ливию. И, как назло, нигде нет поблизости эквита Гая Юлия, чтобы представить меня. Ну и не сильно надо, так подойду.
 
— Ваше Преосвященство, мы не знакомы, — подступаю к могучему жрецу.
— Как же не знакомы, Данила Степанович? — жрец оборачивается ко мне, улыбаясь в бороду. — Вы знаете меня, а я вас благодаря стараниям царских журналистов. Кадры с Золотым Драконом получились отменные.
— Да, «Новостной Лев» отлично знают своё дело, — киваю. — Обсудим мой запрос?
— Конечно, давайте. Анализ будет готов завтра, и вы получите все необходимые документы, — отвечает Тит Ливий, демонстративно играя бицепсами. — Наши геноманты уже сообщили, что происхождение зверя явно искусственное.
— Классно… То есть неужели? — изображаю удивление.
— Да, у вас действительно редкий экземпляр. Было бы интересно взглянуть на него…
— Возможно, когда-нибудь представится такая возможность, — ускользаю я от ответа. — Кстати, Гай Юлий не упомянул цену, только сказал, что я буду должен. К сожалению, я не люблю оставаться в долгу.
— Логично. Кто же любит? Не волнуйтесь, Данила Степанович, — коротко смеется Главный жрец. — Мы хотели бы использовать ваши выдающиеся способности телепата, но пока не знаем для чего именно, если честно. Потому и не называем сейчас цену. Вот и всё. Но как только решим, сразу обратимся к вам.
— Окей, но я оставляю за собой право отказать в ответной услуге, если она мне придется не по душе, — отрезаю. — В этом случае вам придется думать над другим применением моей телепатии.
— Хммм, а это уже новое условие, — бородач слегка напрягается. — Впрочем, ладно. Мы всё равно не собираемся просить вас о чём-то сомнительном. Главное, чтобы вы хорошо ознакомились с нашей просьбой, прежде чем принимать решение об отказе.
— Без проблем.
На этом и порешили. Хотя, честно говоря, этот жрец-тяжелоатлет оставляет у меня странное впечатление. Зачем им вообще моя телепатия? Я ведь по рангу далеко не сильнейший, даже до Грандмастера еще не дорос. Хотя, конечно, Легион позволяет мне использовать телепатию как никому не снилось. Римляне, конечно, прознали о том, что я спас Жанну Горнорудову, но вся эта ситуация всё равно выглядит мутно. Ладно, я обозначил, что могу отказаться, и хватит с них.
Я отхожу к закускам, но не успеваю насладиться ими, как тут же появляется чернявый Леонардо де Симони.
— Знаете, Данила Степанович, будьте осторожны, — произносит он, глядя в сторону, как будто невзначай. — В Риме, как и в любом государстве, есть несколько противоборствующих сил. Ваше тесное общение с храмовниками может вызвать негативную реакцию.
— Оффень интерефно, — я уже увлечённо поедаю деликатесы. Проглотив, уточняю: — Значит, вы — представитель той силы, которая противостоит храмовникам?
— Я служу Цезарю-Императору, — отвечает он, проводя пальцем по родовому кольцу. — А он обязательно заинтересуется вашим контактом с Титом Ливием. Храмовники сейчас ведут себя крайне вызывающе, а Цезарь склонен к резким действиям. Мой совет — держитесь подальше от храмовников и от… Марии Юрьевны, — неожиданно добавляет он, прищурившись.
Ну и скотина! Шантажировать меня вздумал. Маша его подкаты на дух не переносит, а он решил, что проблема во мне, и пытается убрать конкурента. Придурок. Презираю таких.
— А не пойти ли тебе со своими советами в задний проход Дракона? — предлагаю.
— Что, простите… — у него глаза чуть ли не вылезают из орбит.
— К Дракону в жопу хочешь? Могу устроить, — обстоятельно рассказываю. — Сначала он тебя сожрет, потом ты переваришься и попадешь в гигантскую прямую кишку. Вуаля.
— Боюсь, я не очень понимаю…
— Ты и так дерьмом воняешь, так что ничего не изменится.
— Это оскорбление! — взрывается макаронник, лицо его краснеет.
— Именно так. Ну и что? Дуэль? До первой крови? Или до самой смерти? — я весь в предвкушении. Давай, рискни, ну же, ну же!
Но макаронник, быстро оглядевшись по сторонам и убедившись, что нас никто не слышит, мстительно шипит, как гусь: