Солдаты 21 века.<br/>"Филин" ночной хищник

— Зайчики мои. Зайчата… — Он целовал сына и его мать и не мог сдержать слез. — Спасибо! Спасибо тебе! Любимые мои, родные!..
Вот сейчас, в 5 часов 20 минут утра, начиналась его новая жизнь. Новая жизнь! В чужой стране! И он опять пытался все забыть, но память… Память!..
 
 
Книга Памяти хранит
 
Память павших, но не верьте,
 
Холоднее, чем гранит
 
В этой книге даты смерти.
 
В восемнадцать — двадцать лет
 
Жизнь лишь только начиналась,
 
И как сорванный букет,
 
Распустившись, оборвалась.
 
 
 
В Книге Памяти стоят
 
Лишь фамилии и даты,
 
Под плитой гранитной спят
 
Наши юные солдаты.
 
С необъявленной войной
 
Им ни как не рассчитаться,
 
Перед горькой их судьбой
 
Нам вовек не оправдаться.
 
 
 
Эти юные года
 
В поколенье растворились
 
Нет у Родины угла,
 
Где бы слезы ни пролились.
 
Кто же кровью написал
 
Эти столбики фамилий?
 
Кто на смерть их посылал?
 
Почему их не спросили?
 
 
* * *
 12 ноября 1988 г. Штаб ДШБ. 
Вот уже около получаса Филин излагал майору Буше план, придуманный ими с Задирой, правда, только ту его часть, в которой могли учувствовать десантники. А идея была проста и надёжна, как стальной ломик…
Шёл вывод наших войск из Афганистана, караваны ходили очень интенсивно, вот этим и решил, для скрытности, воспользоваться Филин. Группе предстояло пройти чуть ли не через весь Афганистан, на юг, километров 300, если не больше. Вот и родилась идея, вымученная совместными потугами двух разведчиков.
— Значит так, товарищ майор.
— Артист. Так будет проще, а тебе привычнее.
— Так вот. Идея такова. На «вертушках» я решил не идти… Оно, конечно, было бы быстрее, но, ненадёжно — положить группу от, какого-нибудь левого «Стингера» было бы непростительной дуростью.
— Соображаешь. — Произнёс Буша.
— Стараемся… Идти решили в составе каравана. Дольше, но надёжнее. Караван выходит послезавтра. Моя группа идёт в форме, обычной для «десантуры» — песчаная «афганка» и голубые береты…
— А не обидятся твои орлы?
— Мы профи. А на работе мы работаем…
— Ну-ну, не бей копытом-то…
— Караван пойдёт по «нитке» до Газни, там сутки отдыха. Дальше через перевал на Калат — это самый тяжёлый кусок, но, Бог не выдаст — свинья не съест. В Калате сутки. Дальше на Кандагар. Если всё получится, то 19 ноября группа прибудет в Кандагар. Моя группа и группа Задиры рассредоточена на трёх БТРах в середине каравана. Чтобы не привлекать лишнего внимания. В Кагандаре Задира со своими ребятами будет изображать «краповых»: в беретах ходить наших, в «комках»… Опасно, конечно, но ребята согласны, хоть и понимают, что «кукушки» [16] валят в первую очередь спецназ. Дальше наша забота… Задира ждёт нас 15 дней. 5 декабря он уходит. Если успеем — он будет в помощь, а нет, ну так будем рассчитывать на себя. Это всё, Артист.
— А ты своих не слишком переоцениваешь, Филин?
— Вы, наверное, знаете, а если нет, так сам скажу… Это мое первое задание, а вот группа… У меня все прошли Афган по полтора-два года, а кое-кто и по четыре. Так что всё в норме. Я с пацанами советовался. Так что, это коллективное решение.
— Ну, хорошо, действуй! Только вот, сроки придётся перенести на 2–3 дня.
— Не понял?
— Для тебя радиограмма пришла сегодня утром. Короче, тебе приказано встретить ещё одного человека, как сказано «для усиления группы», борт из Москвы прибывает завтра.
 
— Бля! — произнёс в сердцах Филин.
— Бля — не бля, а приказ выполнять надо. Так что, дождёшься борт, встретишь, а там, по плану. А пока что отдыхать. И вот ещё что, Филин, сходи-ка на концерт, сегодня у нас Александр Розенбаум и группа «Чайф». Последний концерт — завтра сваливают на «большую землю». Сходите, развейтесь. Когда ещё случиться? Да и случиться ли?..
— Живы, будем — не помрём. — Брякнул Филин, думая о своём.
* * *
 13 ноября 1988 г. Кабул. Аэропорт. 
Гул стоял постоянный, монотонный, давящий на уши и психику.
«...Какого же „Лешего“ откопал Батя, что им можно было усилить такую(!) группу. Не иначе Рембо выписал из Америки…»
Бойцы Филина, тоже улыбались сквозь зубы. Если это какой-нибудь гэбэшник — группа только потеряет в боеспособности. Московский грузовой «борт» прибыл с лёгким опозданием, полчаса для Афгана — это очень хорошо. Когда аппарель 76-го стала медленно опускаться, никто из группы и не подумал подняться с парашютных тюков. Все ждали, что же за «гусь лапчатый» буде их усилять. Но, вдруг, в одну секунду что-то изменилось кардинально. Как раз в тот момент, когда фигура атлета, с ростом за 2 метра, стала спускаться на землю из нутра «Ильюшина».
— Братишки, а ну смотри, кто к нам приехал! — Проговорил громким шепотом Брат.
И вдруг, какая-то неведомая сила одним рывком подняла и бросила всю группу на встречу гиганту. Только Андрей не знал как себя вести.
— Медведь, Медведь вернулся! — Орали в какой-то иступленной радости вояки. — Игорёха! Ну, теперь всем «духам» полный пиздец!
Гиганта тискали все одновременно, а он возвышался надо всеми и только, неловко как-то, похлопывал по плечам «краповых». И Филину явственно увиделось: медведь в лесу, затравленный собаками-гончими, поднялся на задние лапы и отбивается от своры.
«…А ведь и вправду медведь натуральный!..» — подумал Андрей, уже начиная что-то понимать.
— Старший прапорщик Барзов, прибыл, для совместного выполнения задания. — Представился гигант. — Для пацанов Медведь, для друзей Игорь.
Бывший командир взвода, взглядом прожжённого вояки, оценивающе рассматривал Филина. Мол, ну-ну мальчик, чего-то ты там стоить-то будешь?
— Лейтенант Проценко, комвзвода разведки. — И как-то, вдруг, неудобно стало Андрею, как-будто занял чьё-то, самим Господом Богом, предназначенное ему, место. — Отойдём, прапорщик?
— Ну, давай. — Прогудел Медведь.
Вообще и голос этого человека соответствовал имени — эдакий густой, насыщенный баритон.
— Кто командир группы?
— Ты. Не пыли! Я сам напросился. Просто южнее Кандагара не бывал ни разу. Интересно… А вообще-то я, по штату, твой «замок». Так что, всё в порядке, командир. Норма!..
— Меня зовут…
— Филин, знаю — Батя инструктировал…
— Ну, вот и ладушки. Ты, Медведь, я слышал, эту странишку знаешь как свою ширинку, так вот, что я тебе скажу: поможешь если — спасибо тебе скажу от сердца, будешь мешать — поссоримся… Это моё первое задание, и завалить я его не хочу.
— Ладно, командир, «работа» покажет…
Никаких изменений в планах Филина не случилось — Медведь, проведший в Афганистане, в общей сложности больше 4 лет, в адаптации не нуждался. Только вот, группа стала как-то с интересом поглядывать на взаимоотношения комвзвода и его «замка». Мол, два медведя в одной берлоге…
А Андрей был уверен, что всё будет хорошо: «Он Медведь — я Филин, ни берлогу, ни гнездо делить не станем. Он мне действительно нужен. Главное задание, а если что не так, разбираться будем „дома“ …»
…Тогда ещё ни кто не мог предположить, что эта первая, не самая тёплая встреча, перерастёт в огромную, настоящую мужскую, солдатскую дружбу. И всё, последующие годы, проведенные Филином в рядах ВС, Медведь будет его НЕИЗМЕННЫМ «замком», отказываясь от других должностей. И сколько раз, потом, они друг друга вытаскивали из корявых лап Косой, счёт был потерян…