Чернотроп (СИ)

— Труба! Быстро в нее! — показал рукой Борис Валентинович.
Бродяги схватили свои вещи и побежали вслед за наставником. 
Неподалеку, метрах в пятидесяти, и правда лежала длинная ржавая труба. Хотя железяка на треть утонула в земле, диаметр позволял в нее залезть. 
Борис нырнул первым, следом за ним Сережа. Антон почти добежал, но споткнулся о ком земли и пролетел пару метров головой вперед. Мужчина лежал в шаге от трубы и, слыша топот лосиных копыт, смотрел на подошвы Сережиных ботинок.
— Тяни! — прокряхтел Лопата, вцепившись за штанину молодого человека и отталкиваясь изо всех своими ногами.
Развернуться в узкой трубе было невозможно. Сергей подтянулся на локтях и, уперевшись несколько раз коленом, подтащил Антона в спасительное убежище.
Лось подбегал то к одной стороне, то к другой и фыркал ноздрями, глядя на выживших. Рога не давали зверю просунуть голову и дотянуться до них.
— Сидим тихо, — прошептал Борис Валентинович. — Притворимся мертвыми, может, уйдет. Кто его знает, может, этот зомби также на слух ориентируется.
— Надеюсь, деревенские зомби не проснулись от его рёва, — ответил Лопата.
— Ага, или местные лосихи, — ухмыльнулся Серёжа и шмыгнул носом.
***
Прошел час.
— Спина затекла, — хриплым голосом произнес Борис, переворачиваясь на живот. — Вроде не слышно. Надо бы проверить, ушел наш дружок или нет.
— Подождем еще немного, — ответил Лопата. — Откуда только эта труба тут взялась?
— Апчхи, — с явным удовольствием громко чихнул Борис Валентинович.
Пыль и ржавчина мучили всё это время мужчину, и ему приходилось чихать беззвучно.
— Черт ее знает, — ответил наставник и вытер нос тряпочкой. — Я малой еще был, когда с дедом за грибами ходили, так она уже тут была. 
— Так, значит, Борис, ты из этих мест? — поинтересовался Антон.
— Городской я, — мужчина подтянулся руками ближе к краю трубы. — Родители сплавляли на лето сюда к бабке с дедом, а потом и сам ездил, навещал. Эти поля пахали раньше, рожь сажали или просто клевер на корм скотине зимой. 
Борис Валентинович вылез и, осмотревшись по сторонам, подал руку Сереже. Лопата вылез с той же стороны, что и залезал.
— Вон там бакалда, это яма такая с водой для поения скота, — показал рукой Борис и принялся отряхать одежду. — Заросла вся, смотри как. Рядом лошадиное кладбище. А вот труба зачем? Понятия не имею.
— Пожалуй, надо отсюда валить, — Сергей накинул на спину рюкзак и ружье на плечо.
Мужчины двинулись в сторону лагеря.
— Эх, жалко, лось был заражен, — печально сказал молодой человек. — Такого бы на вертел. Слюни текут. Ммм... Да и представь, сколько мяса можно было засушить впрок.
— С ножом на него бы пошел? — остудил парня Борис Валентинович. — Стрелять нельзя, забыл? У зомби таких рогов нет, в трубу пролезут со свистом.
***
Вечер. Станция Бякино.
За деревянным столом сидит Николай Николаевич. Напротив двое мужчин по очереди черпают столовыми ложками непонятную смесь коричневого цвета из литровой стеклянной банки. Один лысый с бородой, высокий и плечистый. Возможно, до зомби-эпидемии занимался спортом или просто здоровый сам по себе. Второй низкий и щуплый. Бороды у него не было, лишь под носом лёгкий пушок. Незнакомцы пришли час назад и попросились на постой. Два-три дня перекантоваться и дальше в путь.
— Так как, говорите, вас зовут? — спросил Никник, теребя в руках вязанную шапочку. 
— Не говорили, — невнятно ответил с набитым ртом тощий бродяга.
— Что, прости? — дед демонстративно повернулся правым ухом к собеседникам. — Старый я стал, повтори погромче, сынок, будь любезен.
— Мы не говорили тебе, как нас зовут, — повторил громче доходяга.
— Ну так самое время, — улыбнулся пожилой смотритель станции. — Меня Николай Николаевич.
— Толян, — произнес лысый здоровяк и облизнул металлическую ложку.
— Афанасий, — недовольно ответил худой.
— Мокруха, тебя реально зовут Афанасий? — удивился коренастый мужчина и расхохотался на весь зал ожидания.
— Придурок, — прошептал щуплый мужчина и как можно сильнее ущипнул приятеля за ногу под столом. — Договаривались же, никаких кличек.
 
— Недавно познакомились? — улыбнулся дед на смех Толяна.
— С ним-то? — крепкий мужчина посмотрел на своего товарища и махнул широкой ладонью. — Да прилично уже знаемся. Только дела мне не было до его настоящего имени. В нашем кругу как-то не принято спрашивать о прошлом. То, что было до начала зомби-апокалипсиса, не имеет значения. У каждого теперь новая жизнь, и как он ею распорядится — вот это важно.
— Ясно, — дед поставил три кружки вместе и насыпал в них по чайной ложке черного чая. — А что за круг у вас такой? Если не секрет, организация, что ли, какая?
— Угу, — промычал здоровяк. — Типа того. А тебе, Николай Николаевич, не много ли три кружки на ночь глядя? В штаны не напрудишь во сне?
Мокруха громко засмеялся. Его смех был неприятным и резал слух.
— А я, сынки, вас решил угостить, — дед сходил за чайником и залил заварку кипятком. 
— Богато живешь, Николаич? — Толян достал обратно убранную в карман ложку и подвинул одну из кружек ближе к себе.
— Чай не мой, — объяснил дед. — А общий.
— Как понять?
— А вот так и понимай, — продолжил Никник. — Смотритель этой станции ввел такое негласное правило. Безопасный ночлег в тепле и вода бесплатны, но каждый что-то оставляет из еды на общий стол. На свое усмотрение. Для тех, кто голоден и совсем отчаялся. Те же, кто ничего не имеет, приносят дрова для печки, благо лес рядом. Один бродяга от зомби-кабана убежал, ну и на радостях и отсыпал заварки в пакетик.
— Первый раз слышу такое, — почесал нос лысый мужик. — А мы вот с тобой не поделились яблочным пюре. Да и шут с ним, все равно гадость редкостная. Непонятная забродившая кислятина. Больше у нас и нет ничего. 
— Вот и запивайте, ребятки, поскорей. А я уж найду чего пожевать. Мне, старику, мало нужно, это вам сил набираться.
Дед сходил в каморку, взял из тканевого мешочка, висящего на гвоздике, черствый сухарь ржаного хлеба и вернулся обратно.
— Значит, смотритель не ты? — спросил вдруг Мокруха. 
— Не-е-е... Исполняю обязанности временно.
Мужики переглянулись.
— А кто тогда? — уточнил тощий мужчина.
— Сережа, — Никник макнул сухарь в горячий чай. — Они с Борисом Валентиновичем ушли в ходку. 
— И надолго? — продолжил выспрашивать Афанасий.
— Дня на три, не меньше, — дед достал кусок хлеба из кипятка и принялся обсасывать размягченный край. — А то и больше. Как дело пойдет, сами знаете. Или вы не промышляете поиском ресурсов?
— Мы-то? Да-да, промышляем, — ответил взволнованно Толян. — Мы эти, как их там, поисковики, всё верно.
***
В то же время в лагере.
Борис Валентинович с Антоном стояли возле большого костра, разведенного неподалеку от дома. Начало потихоньку темнеть, и мужчины стали немного переживать за Сережу. Молодой человек обещал друзьям сюрприз и велел для него приготовить угли и шампура. Маша с Ю таскали воду в баню с пруда, близнецы рубили дрова.
— Что-то он долго, — волновался Лопата. — Я думал, ловушки где-то рядом.
— Они и есть рядом, — ничего не понимая, ответил Борис. — С чего Серёжа взял, что в них кто-то попался? Сколько раз не ставили — ни разу не сработали.
— Охотой увлекался? — спросил Антон, подкидывая обрубленные со стволов деревьев сучья и кору.
— Это всё Сергей, — развел руками наставник. — Нашел в одном из моих журналов, как делать силки на зайца. Мы и наставили в округе несколько.
— Эх, сейчас бы зайчатинки было бы здорово поесть.
— Да ерунда всё это, — пожал плечами Борис Валентинович. — Не видел я тут никаких ушастых. Лисьи норы видел в детстве. Даже саму лису видел, только облезлую. Бешеная, что ли, была, в курятник к соседям залезла. Кабанов люди видели. Лося мы сами встретили сегодня. Но зайцев ни разу. Показалось парню, будто слышал, как нагнутая березка сработала.