Чернотроп (СИ)

— Первый раз слышу такое имя, — ответил наставник. 
Борис Валентинович сел рядом на лавку и уважительно предложил чего-нибудь перекусить из общих запасов на столе.
— Так это вовсе и не имя, сынок, — дед достал из внутреннего кармана куртки металлическую ложку и принялся натирать ее до блеска мягкой тряпочкой. — Имя мое — Николай Николаевич, а сокращенно — Никник. На работе мужики прозвали, так и прилипло прозвище на всю жизнь.
Борис поставил греться воду на печь и вернулся обратно.
— Поругался? — полюбопытствовал наставник.
— С кем? — удивился Никник.
— С женой, — ответил Борис.
— С твоей? — не понял вопроса дед.
— Со своей, — улыбнулся Борис Валентинович, решив, что дедушка шутит. — Ну ты же сказал, бабка фингал поставила.
— Так она не специально, — дед убрал тряпочку и посмотрел на свое отражение в столовой ложке. — Под руку попал. Сзади стоял, и локтем задела. Теперь такой синячище.
— А где же она теперь? — Борис развязал пакет с вермишелью и принялся ее ломать пополам. 
— Как где, в лесу, конечно, — расхохотался дед. — Заблудилась, наверное, да и шут с ней, хоть отдохну маленько без ее вечных упреков. 
Опытный выживший нахмурил брови, закинул вермишель в закипающую воду и вышел на перрон. Дед нехотя встал и вышел следом. 
— С какой стороны ты пришел? — уточнил наставник. — Со Стромино или Ерелино?
— Я же сказал, из леса пришел, — развел руками Никник. — Тут деревенька одна есть, с другой стороны железной дороги. Может, слышал про нее. Рёмино называется, так вот из нее и шли.
— Рёмино? — Борис посмотрел на лес с противоположной станции стороны. — Через просеку шли? Там где-то проход был наискосок. До эпидемии люди ходили на станцию, чтоб уехать в город.
— Не знаю, как по мне, так там и до зомби несколько лет не ходили, — пожилой мужчина покашлял в кулак и добавил: — Заросла вся просека. Деревья молодые и кусты, а где нет их, там трава по грудь. Рядом с ней шли лесом, только так и можно пролезть.
— Ээй! Станция здесь! — закричал вдруг Борис Валентинович, сложив руки перед ртом в виде рупора. 
— Это ты зачем? — быстро захлопал глазами дедушка. — Спятил, что ли? А если она услышит? Может же так и найти меня.
— Слушай, дед... Никник... или как там тебя зовут, — строгим голосом ответил Борис. — Пошутили и хватит. Видишь, тучи какие идут с севера. Чернее гуталина. И ветер поднимается. Сейчас будет ливень, и если твоя жена не найдёт сюда путь, то неизвестно, чем все это закончится.
Дед виновато опустил голову и почесал затылок. 
— Не потерялась бабка, — серьезным голосом произнес дед. — Грибник она с детства и все места тут знает. Все полянки облазила. А я терпеть не могу по лесу шататься, вот и ушел вперед. Договорились тут встретиться. Правда, я думал, станция пустует. Мы давно не были в этих краях.
***
Третий час дождь льет как из ведра. Борис Валентинович наелся вермишели, сел в свое кресло, снял сапоги и протянул ноги к печи, предварительно хорошенько ее растопив. Капли косого дождя барабанили по стеклу окна, в топке потрескивали дрова, все это в комплекте с набитым брюхом сильно клонило в сон. Наставник пытался читать старый журнал, но быстро вырубился и уронил его на бетонный пол.
Мужчину разбудил громкий стук в железную дверь. Борис вскочил от неожиданности и поначалу даже не понял, что произошло. Подошел к окну и посмотрел сквозь щель между досками. У порога стояла под дождем пожилая женщина в ярко-желтом дождевике.
— Не открывай! — встрепенулся дедушка.
Он так быстро появился у Бориса за спиной, что тот даже вздрогнул от неожиданности.
— Ну чего там притихли? — раздался женский голос снаружи. — Я же вижу, что дым из трубы валит.
***
Вечер. 
В комнате отдыха в доме бывшего пионерского лагеря жарко горел огонь в камине. Круглый стол был передвинут от окна к трем диванам. В центре стояла толстая свеча и освещала маленьким, из-за короткого фитиля, огоньком расставленные вокруг нее тарелки.
Сережа открыл свой рюкзак и достал из него бутыль с непонятным содержимым, этикетка давно отклеилась и потерялась, но пахло из нее вполне приличной выпивкой. Месяц назад смотрителю удалось выменять у одного челнока почти за бесценок, так как тот опасался сам ее употребить. Сережа тогда сбегал в свою каморку, налил содержимое в столовую ложку и поджег. Огонь оказался синего цвета, и Сережа принял окончательное решение.
 
Молодой человек хранил напиток для особого случая, и вот сегодня как раз такой.
— Мы с Машей долго думали, что же вам подарить, — произнес Сергей. — Она настаивала, лучший подарок — это как следует вас вкусно накормить. Поэтому мы накрываем сегодня стол, и я добавляю к нему этот подарок.
Братья-близнецы переглянулись. 
— А сколько вам исполнилось? — спросила Маша.
— Двадцать пять, — ответил удивлённо Сашка. — А как вы узнали?
— Ю рассказала, — улыбнулась девушка и положила на стол железную банку шпрот. — Она подслушала ваш разговор и решила сделать сюрприз. Но так получилось, что сегодня ее не будет. Ушла от нас за своим счастьем. 
— Печально, — вздохнул Пашка.
— Думаю, она вернется, — бодро ответила Маша. — Как только поймет, что счастье ее здесь. 
— А Борис Валентинович? — Сашка подвинул три стула к столу со стороны камина. — Столько всего вкусного, он придёт?
— Нет, — ответила Мария, доставая из рюкзака стеклянную банку с тушёной говядиной. — Он любезно согласился остаться за старшего. Убежище нельзя оставлять без смотрителя. Ну, мы ему что-нибудь оставим, ведь правда?
— Конечно, — одновременно ответили братья, мило улыбаясь. 
— Это же стоит очень дорого, — добавил Сашка. 
— Разве ты думаешь, что не заслужили? — Сергей убрал рюкзак на пол возле входа и принялся открывать банки с консервами. — Вы всё лето и начало осени проработали в лагере. Восстановили забор, да что там говорить, считай, новый построили. Выкопали и сколотили туалет. Даже щели мхом заделали. Заготовили дрова на зиму. Укрепили вход в дом и заколотили окна на первом этаже.
— Так мы не одни, с дровами нам Мишаня помогал, — Сашка закатал рукава водолазки. 
— Кстати, где он? — опомнился молодой смотритель. — Пусть тоже садится за стол.
В коридоре послышался скрип дверных петель, щелчки замкового механизма и шум приближающихся шагов. В дверном проёме появился Михаил и от увиденной на столе еды чуть не падает в обморок.
Ребята быстро сориентировались, подхватили мужчину под руки и усадили на крайний диван.
— Что с тобой, Миша? — подбежала Мария. — Ты заболел? Что чувствуешь?
Девушка положила свою ладонь на его лоб, но температура показалась нормальной.
— Я не ел три дня, — ответил Мишаня, немного придя в себя.
— Как это не ел? — возразил Сашка. — Мы честно делим с тобой каждый день пайку на троих поровну. Хотя Маша сказала, мы можем себе брать больше. А как ты вообще дрова пилил голодный? Я бы не смог, так что не выдумывай.
— Я всё относил ей, — тихо ответил Михаил. — Она уже третий день сюда приходит.
  
Глава 28
 
Борис Валентинович открыл железную дверь станции и впустил пожилую женщину с целой корзиной осенних опят в руке.
— Ты что же, старый, ошалел? — с недовольным выражением лица прокричала бабушка. — Думаешь, я не слышала, как не хотел меня впускать? Ну подожди, вот уйдем отсюда, я тебе...
Никник машинально схватился за локоть Бориса и, опомнившись, тут же отпустил. Бабка прошла чуть дальше, поставила корзину на пол и, сняв полиэтиленовую желтую накидку, повесила ее у входа сушиться на один из вбитых в стену гвоздей в деревянную стенку коморки.
— Так ты, значит, смотритель? — спросила женщина и поправила седые волосы.
— Борис Валентинович, я временно исполняю обязанности, так сказать, — вежливо ответил наставник. — Смотрителя зовут Сергей, он скоро придет. А вас как зовут?
— Тамара Васильевна, можно просто Тамара, — так же вежливо ответила бабушка.