Девочка в реакторе (СИ)
Василий поперхнулся и выдал на свою жену только что выпитое им молоко, капли которого украсили не только летнее платье, но и сверкающий линолеум под ногами.
— Пока вас не было, они трижды теряли сознание, — сказала медсестра, стоя в сторонке. — Вероятнее всего, они отравились газами, поэтому мы поставили им капельницы, чтобы привести их в чувство…
— А разве газы способны превратить человека в ходячего мертвеца?!
За окном медленно проезжала машина, омывая бетонные здания белым порошком и сопровождаемая военными в респираторах. Парное молоко закончилось. Рая вместе с подругой привезли шесть банок для шестерых человек, надеясь на чудо. В глубине души она надеялась, что медики говорят правду, и это простое отравление газами, а слова деревенской доярки просто бредни городского сумасшедшего.
— И что нам теперь делать?
Раиса выплыла из раздумий и посмотрела на подругу.
— Где нам теперь достать молока?!
— Я в ту деревню не поеду. Небось, та сумасшедшая бабка снова начнет твердить про смерть и чернобыльское проклятие.
— А если это и правда проклятие? Ведь город построен на крови, сколько людей погибло во время войны!..
— Я и не думала, что ты суеверная…
— А что мне еще делать?! Мой муж лежит там, больной, немощный, наверняка на всю жизнь калекой останется!..
— Таня, я тебя отлично понимаю! Мой Васенька тоже там, и я тоже хочу ему помочь, но эти бредни меня все больше погружают в уныние! Я не хочу думать ни о смерти, ни о проклятии, ни о чем, только об самочувствии Васеньки, это все, что меня сейчас заботит!..
— Нас больше к ним не пустят, — произнесенные подругой слова казались далекими и чужими, — сказали, газ, это очень опасно, жизнь на грани…
— Какой газ? Какая опасность? Ты погляди на улицы! — Рая отчаянно развела руками в стороны. — Жизнь продолжается! Вон, человек идет с магазина, хлеб несет, ребятишки с конфетками, вкусные пирожные на лотках, о чем ты, Таня?
— Но ведь улицы неспроста моют, верно?!
Раиса опустила взгляд и пропустила сквозь приоткрытые губы тяжелый выдох.
— Ты права. Здесь что-то неладное.
Их разговор прервал стук в окно.
— Вася?..
По ту сторону показался Василий с обожженным лицом.
— Что он говорит? — мужчина стучал по стеклу кулаками, раскрывая и закрывая рот, а в его глазах заблестели слезы, и окно вновь выдержало ряд яростных ударов, напоследок жалобно скрипнув.
— Вы слышали? Наших мужей сегодня увозят в Москву…
— Не дадим им увезти наших мужей!
— Не дадим! Не отпустим!
— Либо с нами, либо они останутся здесь!
— Не дадим! Не дадим!
Милиционеры, вышедшие из здания медсанчасти, бросились отбиваться от обезумевших женщин. Раиса вместе с подругой, как и остальные, царапались и больно бились, присоединившись к бунту беременных дамочек. Новость эта была подобно урагану, вызвавшему плачевные последствия: нескольких схватили и держали крепко за руки, не давая наносить удары, других же растолкали по разным сторонам. Кое-как угомонив толпу, мужчины в строгой темно-синей форме выстроились в ряд, не пропуская внутрь.
— Не беспокойтесь, ваших мужей отправляют подлечиться! Как только все закончится, вы тут же их увидите! — на ступени вышел врач в ослепительно-белом халате, очки его болтались на веревочке, а лицо покрывали красные пятна.
— Не дадим! Не отпустим!
— Дайте нам увидеть наших мужей!
— Вашим мужьям понадобиться чистая одежда! Те вещи, в которых они были на станции, сгорели, вы же не хотите отправить их голышом?
Дамочки дружно стихли и переглянулись между собой.
— Нужно немедленно собрать вещи, пока Васенька не улетел! — подруга кивнула в знак согласия, и девушки побежали в сторону общежития, находящегося рядом с пожарной частью.
Автобусы уже не ходили.
Девушки, сдерживая дыхание и рыдания, добежали до крупного трехэтажного здания, вихрем поднялись на второй этаж, побросали в дорожные сумки первые попавшиеся вещи и, громко хлопнув дверьми, выскочили наружу, навстречу беспросветной тьме.
Когда они вернулись, их мужей уже не было.
Глава IX
— Поздравляю вас, Валерий Алексеевич! Я выполнил вашу просьбу в самом лучшем виде!..
Валерий оторвался от чтения оставшихся на станции документов и пристально вгляделся в партийного чиновника.
— Вы достали две тысячи четыреста тонн свинца? Поздравляю!
— Бери больше, Валера, я умудрился заказать шесть тысяч тонн свинца!..
— Шесть… тысяч…?
— Знаете ли, Валерий Алексеевич, я не хочу, чтобы при тушении горящего масла мы испытывали дефицит. Бог его знает, сколько понадобится свинца, чтобы потушить этот чертов огонь!..
— Спасибо, Борис Евдокимович.
— Я смотрю, ты что-то узнал и не хочешь делиться, — председатель правительственной комиссии прищурился, прожигая ученого взглядом. — В чем дело, Валера? Что ты постоянно скрываешь? В последнее время ты очень странно себя ведешь.
— Вы ошибаетесь, Борис Евдокимович.
— Тайное становится явным, запомните это, Валерий Алексеевич! — торжествующе произнес Щербина и гордо удалился, покрутив в воздухе пальцем.
***
Заявление:
я, [зачеркнуто], прошу директора Чернобыльской атомной электростанции Виктора Петровича Брюханова об оказании мне [зачеркнуто] услуги, дабы исправить свою [зачеркнуто] и навсегда ее похоронить. [зачеркнуто] в сумме [зачеркнуто] будут предоставлены 26 [зачеркнуто] 1985 года.
Подпись: +
[на обратной стороне]
Фамилия:…
Имя:…
Отчество:…
Место рождения: [зачеркнуто], Москва.
Отец/мать: —
[зачеркнуто] семи лет, взятая [зачеркнуто], но в дальнейшем умерла [зачеркнуто] [зачеркнуто] [зачеркнуто], 15 [зачеркнуто] … года.
Заболевание: [зачеркнуто]
+
[на полях крупными буквами]
Об этом никому ни слова!!!
Валерий в сердцах скомкал бумагу, крепко сжав ее в кулаке. Его лицо покрылось багровыми пятнами, а на щеках заиграли желваки. Стиснув зубы, он швырнул скомканный листок в мусорное ведро:
— Он меня и здесь нашел!..
***
— Как они могли?! Это же не по-человечески! — навзрыд плакала Раиса, вытирая градом бежавшие слезы рукавом кофты и еле-еле плетясь за своей подругой.
Ночью посвежело. Подул прохладный ветер, принеся с собой запахи озона со стороны разрушенной станции. Город, погруженный в темноту, постепенно отходил ко сну, хотя улицы с каждой минутой заполнялись автобусами и милицейскими машинами с выключенными мигалками. По другую их сторону стояли разбросанные пожарные машины, один только вид которых приносил девушкам боль, заставляя рыдать навзрыд и канючить. Даже задранные сквозняком подолы летних платьев не смогли их отвлечь от горьких рыданий.
Под ногами хлюпала белая пена. Омытые улицы словно после проливного дождя. Весь месяц стоял сухой — тут климат совсем другой, чем на западе, хотя город расположен на севере. Его жители расхаживали в летних костюмах, открытой одежде, не боясь прохладного по вечерам ветра, дожидаясь с благоговением первых, срывающихся с неба, тяжелых капель.
— Уважаемые припятчане, связи с аварийной ситуацией на Чернобыльской атомной электростанции, было вынесено решение о временной эвакуации. Просьба собрать теплые вещи и спортивные костюмы. Срок предполагаемой эвакуации — пять-шесть дней. Пребывание на природе приветствуется. Палатки брать разрешается. Всего вам доброго.
Рая оторвалась от клеенки, смутно осознавая происходящее. На маленькой кухне, через стенку от комнаты, где она проживала с Василием, заработало радио: объявив о временной эвакуации, усталый голос дикторши сменился на веселую музыку, не совсем уместную обстановке.
По ту сторону здания вновь воцарилась духота, но девушка продолжала щеголять в вязаной кофте. Золотистые кудри свисали из-под прически, сделанной впопыхах, а лицо, вымазанное сажей (и где она только успела ее подхватить?..), оставалось заплаканным.