Призрак (ЛП)

— Вот, Нилла, присядь, — сказал папа. Нилла послушалась в ступоре, опустилась на край твердого кресла и сцепила ладони на коленях. Он сел напротив на скрипящий стул, уперся ногами, чтобы не упасть на пол, и посмотрел на нее большими глазами со слезами.
— Папа… — начала Нилла.
Он скривился и поднял руку.
— У меня не было выбора. Жениться на ней или покинуть дом. У меня была сломана нога. Ты пропала. Я… медленно умер бы от голода на улицах. Прости, милая.
Нилла смотрела на свои ладони. Но разве отцу нужно было извиняться за то, что он выживал, как мог? Разве не все так делали в Драггс?
— Я понимаю, — прошептала она. И поежилась. — Я… надеюсь, ты счастлив?
— Ах! Ну, — он пожал плечами и потер ладони с длинными пальцами. — Счастье — это счастливые решения. Так ведь? Но хватит обо мне. Где ты была? — он поймал ее ладони, протянув руки. — Я с ума сходил от горя. Я думал, ты была мертва, а то и хуже! Ты не знаешь, как я страдал.
Нилла слабо улыбнулась и потерла большим пальцем ладонь отца.
— Я… вряд ли могу объяснить, — ее голос стал сдавленным.
— Попытайся, милая, — папа склонился к ней, его глаза сверкали тревогой. — Ты была где-то заточена? Порабощена? Тебя били? — он скользнул взглядом по ее одежде. Мужской одежде. Он вдруг нахмурился, и она наблюдала, как его лицо менялось, пока в голове крутились гадкие варианты. — Ты хорошо выглядишь, — сказал он.
Нилла фыркнула.
— Я в порядке. Я… не была в плену или в рабстве. Я была…
Она была счастлива. Как никогда еще не была. И вряд ли могла быть счастливее. Только она не понимала этого тогда. Она ела намного лучше последние несколько недель — лет — чем до этого. У нее был свежий воздух, упражнения для головы и тела.
И ей нравилось общество мужчины, принявшего ее, давшего шанс быть собой. Он дал больше, чем получил. Он смотрел на нее… как на равную. Не в знаниях или опыте, конечно. Она не стала бы глупо считать себя равной ему в этом. Но в личном плане. Как на равного человека.
Да. Она была счастлива в Роузварде.
Она вытащила руки из хватки папы и прижала их к своему лицу, глубоко вдохнула.
— Я так устала, папа! Едва могу думать. Тут… Госпожа Диргин даст мне немного отдохнуть, как думаешь?
Она подняла взгляд и успела заметить выражение на лице отца, которое он быстро скрыл. Она знала, что это означало. Его новая жена не позволит его дочери остаться.
Но папа быстро покачал головой, заставил сжатые губы изогнуться в слабой улыбке.
— На старом чердаке никого нет, — сказал он. — Ты можешь поспать несколько часов в своей старой кровати. Но потом… кхм…
— Понимаю, — Нилла встала и обвила руками замерзшее тело. — Я прошу только немного отдыха.
Папа встал и снова взял ее за руку.
— Не бойся, милая. У меня есть план. Мы с Кловеном поговорили, и…
— Что? — Нилла вырвалась. — Зачем ты с ним говоришь? Разве ты не говорил, что думал, что Кловен меня убил?
— Да, но он не убил, — папа махнул на нее, живую. — Знаешь, Нилла, порой ты ужасно строго судишь людей. Я всегда так говорил. Знаю, он тебе не нравится, но Кловен сделает нас богатыми. Вот увидишь.
Он бормотал об этом, пока вел ее из комнаты к лестнице. Когда они добрались до низкой двери их бывшего дома на чердаке, Нилла перестала его слышать. Кровь слишком громко шумела в ушах. Папа открыл дверь для нее, пропустил вперед, и она тихо вошла. Нилла ощущала себя как призрак, словно ее дух должен был давно уйти, но какая-то гадкая нить привязывала ее к месту, которому она уже не принадлежала.
Она не отреагировала, когда папа поцеловал ее в щеку.
— Отдыхай, дитя, — сказал он. — Мы поговорим, когда ты проснешься. И поймем, куда тебе уйти.
— Спасибо, папа, — она нежно, но решительно вытолкала его из комнаты. — Спасибо, — шепнула она и закрыла дверь.
Она стояла миг и слушала, пока его шаги медленно удалялись по лестнице. На кухню, к его холодному завтраку и ужасной жене. Ее мачехе.
Ком появился в горле, Нилла повернулась к комнатке. Тусклый свет пробивался в грязное окно, но она видела, что все было так, как она оставила. Госпожа Диргин, видимо, не нашла других жильцов, готовых жить среди крыс, жуков и летучих мышей. Даже огарок свечи остался в деревянной миске на подоконнике, утонувший в воске.
 
Нилла прошла к окну. Стекло было грязным и кривым, не давало увидеть мир снаружи, но она нашла ручку и с рывком смогла открыть окно. Она смотрела на улицу Драггс, на крыши и дымоходы, подняла взгляд на Эвеншпиль, который было видно из любого места в городе.
Гаспар был сейчас в своем хранилище перьев, изучал Розовую книгу? Впитывал знания и магию Сорана Сильвери, которая всегда была вне его досягаемости? Он понимал, что нужно было сделать, как связать заново носрайта? Или он попытается воссоздать заклинание, вызвать свой кошмар?
— Пускай, — прошептала Нилла с горечью. — Пусть попытается… и, надеюсь, король фейри придет, заберет его ладони и проклянет его! Посмотрим, как ему понравится!
Каждый удар сердца ощущался как удар ножом. Она прижала ладонь к груди. Она была в тупике. И внутри вдруг стало пусто. Ей нужно было подумать. Понять, что делать дальше, куда идти. Как спасти папу от новой беды. Но голова была пустой, идеи не появлялись.
Нилла опустилась на старую кровать, сжалась на боку, закрыла руками голову и закрыла глаза. Сколько времени прошло с момента, как она поцеловала Сорана и оставила его без сознания на полу? Несколько часов? Или недель, месяцев, лет?
Как он отреагировал, проснувшись, поняв, что она наделала. Он проклинал ее и клялся отомстить? Ненавидел ее?
Он мог ее простить?
Она зажмурилась, притянула колени к груди. Ее губы двигались почти против ее воли, шепча:
— Прости. Мне так жаль…
12
Он откуда-то знал, что этот день настанет.
Соран сидел на коленях рядом со своим столом в самой высокой комнате в маяке. Он подтянул к себе ящик книг и быстро вытащил первые несколько томов, отложил их в сторону. Это были его самые сильные заклинания. То, что осталось. Он создавал их годами, закончив обучение в университете и надев мантию мифато.
Многие книги теперь были пустыми оболочками, заклинания, которые были в них когда-то, давно потеряли силу в его бою с Девой Шипов. Два самых сильных заклинания он потратил пять дней назад в бою с Кириакосом и его слугами.
Но одно еще было…
Он надеялся, что его не придется использовать.
Соран поднял последнюю книгу, и стало видно пергамент под ней. Он был запечатан черным воском, отмечен печатью с кольца Мирдина Сюприма, высшего ранга мифато во всем Сэрите. Это была работа Сорана, но ему пришлось показать ее Мирдину, попросить разрешения оставить ее. Это было самое сильное заклинание в его коллекции… пока он не написал Розовую книгу.
Если бы только Мирдин отказался поставить печать… если бы приказал Сорану уничтожить эту страницу годы назад…
Но тогда для Вимборна не было бы надежды.
— Там и так мало надежды, — буркнул Соран, поднимая запечатанный пергамент из ящика и крутя его. Он ощущал силу, пылающую внутри. Он долго гадал, дойдет ли до такого.
Теперь момент наступил, и странное тяжелое смирение опустилось на его душу. Он не мог даже бояться.
Соран убрал заклинание под мантию, поискал среди книг оставшиеся полезные заклинания. Выбора было мало, но пять еще были сильными и целыми. Он не знал, с чем придется бороться в Вимборне. Что-то говорило ему, что Гаспар не отдаст Розовую книгу без боя.
Если Гаспар еще будет жив, когда Соран доберется до города.
Оставив пустые переплеты книг заклинаний на полу, Соран быстро спустился по лестнице. Виверна ждала его в комнате внизу, недовольно чирикая. При виде Сорана она бросилась к нему, стала виться у ног, пока он собирал припасы и шел к двери.