Кому верить? (СИ)

Господин Фидель внимательно отслеживал состояние здоровья графини. Он же намекнул, что нынче по титулу она маркиза, но Ксения только рукой отмахнулась. Куда уж ей лезть отстаивать ещё маркизьи права.
На землях Орисов этим летом выкладывались все. Крестьяне знали, что беззакония больше не будет, сверх положенного никто у них ничего не возьмёт. Рабочие восстанавливающие свои производственные места, тоже выкладывались, понимая, что это их шанс не быть нахлебниками и не торчать больше попой кверху в огородах.
Сыновья Ксении очень быстро взрослели, обретя настоящее дело, особенно Александр. Ему исполнилось десять лет и, несмотря на то, что начальник он пока был номинальный, к нему относились с уважением, как к лорду, будущему хозяину. Немало этому способствовало отношение к нему Вита. Паренёк прибыл в их имение спустя месяц, исхудавший, с каким-то отчаянием в глазах и больше от старшего сына не отходил ни на шаг. Ксения чувствовала себя виноватой, но ведь она не могла предполагать, что для её семьи в принципе всё сложится неплохо. Женщина, убегая из деревни, исходила из крайнего неблагоприятного варианта, в котором Вит свою прежнюю жизнь, мог назвать стабильной. Потихоньку прибрежного мальчика Ксения стала воспринимать как своего воспитанника. Во всяком случае, ему на равных доставалось обеспечение в одежде, в образовании, в раздаче обязанностей, материнских поцелуев и подзатыльников.
Алёшку же, орисцы просто любили за отходчивый нрав, за легкость в характере, за яркий талант живописца. Если его не было на фабрике, то он мог оказаться где угодно со своим ящиком художника. В лесу, спешно зарисовывающим мелкую птичку, на горе, пытающимся уловить закат или рассвет, во дворе любого крестьянина, отражая простоту быта или в огороде тщательно выписывающим гусеницу.
С налогами Ксения едва управилась, выскребя всё, что у неё было, включая последние драгоценности, очень надеясь на будущие доходы вновь заработавших производств. Время летело, животик у неё подрастал, а к зиме она перестала ощущать неблагоприятное влияние плода, и беспрестанное внимание лекаря ей было больше ни к чему.
В доме появились мужчины, соображавшие в водопроводе, в устройстве котельной, хранилища и леди теперь могла только давать указания, а не лезть сама исправлять требующее ремонта. Вернулись женщины служанки и в новый год они вместе с хозяйкой устроили грандиозный праздник для всех, как бывало раньше. Угощения, танцы, песни, хороводы, снова танцы, музыка в исполнении леди и ею же придуманные песни, как соло, так и для всех. Мир вернулся на маленький кусочек бывшего Метрополиса и это нравилось всем, даже прижившимся северянам.
А вскоре леди Орис родила ещё одного мальчика с белым пушком на голове.
-Ах, миледи, такой светленький, хорошенький! - сюсюкали няньки, - жаль только после потемнеет.
-Может, не потемнеет, - возражали другие - вон леди сама светлая!
В этом моменте все начинали смотреть на Ксению. Раньше её каштановый цвет волос считался по местным меркам светлым, теперь же черноволосым жителям приходилось корректировать свои понятия о светлости, ведь у них в каждом дворе бегало по несколько карапузов, не являющихся носителями привычного черного цвета волос.
Так и жили.
Хранилище как назло открылось тогда, когда острая нужда в нём отпала. Наладить производство сахара и фарфора оказалось половиной дела. Настоящие трудности начались при организации сбыта. Если по поводу посуды Ксения ожидала подобных препятствий, то на сахар возлагала все свои надежды. Ни сладости, ни варенья не принесли предполагаемых доходов, но положение выручили имения, где были большие урожаи овощей. Не желая продавать за бесценок выращенное сырьё, они ударились в консервацию и вот здесь, чуть ли не наравне с солью потребовался сахар. Чуть позже пошёл спрос сахара и в изготовлении спиртных напитков, так потеряв рынок сбыта в одном секторе, неожиданно нашли себя в другом.
Спустя три года в имение нагрянул неожиданный гость, наделавший переполох.
 
*******************************************************************************
-Арман? Не может быть, - не в силах больше ничего ни сделать, ни сказать, Ксения прислонилась к стене.
-Ксюша! - бывший муж оказался более стрессоустойчивым и, подбежав, подхватил её на руки, радостно закружил.
-Живая! Какая же ты молодец! Живая и детей сохранила! Я уже знаю, что ты здесь живёшь хозяйкой, - счастливо выговаривал он, не выпуская женщину из рук.
-Арман, как же ты добрался? Где был столько лет? Вернулся насовсем? Ты изменился, заматерел, потерял лоск, но я так рада тебя видеть! - забросала вопросами Ксения.
-Родная, всё расскажу, где пацаны, дай хоть посмотреть на них, - оглядываясь по сторонам, спрашивал лорд.
-Они на работах, но если ты не таился, то скоро прибегут, - улыбаясь и вытирая набегающие глупые слезы, ответила хозяйка.
-Работают? Мои дети работают? - нахмурился Арман.
-Не надо, - Ксения провела пальцем по образовавшейся складке меж бровей, - не делай поспешных выводов. Александр, пока тебя не было, принял обязательства старшего в роду. Твой отец им бы гордился. Алёшка не отстаёт, но ему по душе больше творчество. В последнее время он увлёкся скульптурой, и знатоки говорят, что в мальчике искра божьей благодати. Они сами тебе расскажут о своих обязанностях. И не спеши, пожалуйста, с критикой, если что не по нраву тебе будет.
-Ты изменилась Ксюша. Стала мягче и твёрже одновременно, спокойней, мудрее что ли и ещё красивее. Ты словно светишься вся.
Арман успел только принять душ, перекусить, как в дом влетели друг за другом сыновья. Чуть затормозив у порога, но увидев раскрытые руки для объятий мальчишки влетели в отца, крепко вцепившись в него, пряча на груди влажные от избытка чувств глаза. К удивлению Ксении, Арман тоже не сдержался и уронил скупую мужскую слезу.
Весь вечер они просидели семьёй, вспоминая, как пережили первые годы вторжения северян. Рассказывали про жизнь на горе, про свой побег, про житьё-бытьё на побережье, про Вита, про ... Лейфа. Да, и про него пришлось рассказать, так как рядом сидел ещё один маленький лорд по имени Альгерд или просто Алик. Перешагнув в повествовании столь щекотливый момент, дальше пошло проще.
-М-да, значит сидеть тебе в имении безвылазно пока этот тип у власти? Я могу его убить.
-Мне безвылазно сидеть здесь при любой власти, - возразила Ксения, - а тебе не стоит вмешиваться. Я не забыла свою обиду, но время ещё не пришло.
Арман посмотрел на бывшую жену, на малыша, подхватил его на руки, пощекотал его, добившись смеха, отпустил.
-У наместника нет детей, - задумчиво произнёс он, - что ж, тебе виднее. Значит будешь сидеть здесь? В этом плане для тебя дорогая ничего не изменилось. Ты слишком юна и прекрасна, чтобы чувствовать себя в безопасности на свободе.
Женщина пожала плечами, выражая этим, что нечего озвучивать очевидное, будет сидеть столько сколько надо.
-Но ребята вырастут им нужны земли, того клочка, что тебе дали в откупные мало, - размышляя произнёс Арман.
-Будем думать по мере поступления проблем. Сейчас мы более-менее выровняли доход имения и получаем пусть небольшой, но барыш. Ещё несколько лет, и мы будем более стабильны, сможем увеличить охрану, расширим торговлю. Ставленники северян ассимилируют и с каждым годом всё легче работать.
-Дорогая, моя мама гордилась бы тобой, - усмехаясь, произнёс лорд.
Ксения обиделась и замолчала, не из-за слов, а из-за того, как он их сказал.
-Ты молодец, - похвалил, не желая расстраивать бывшую, попытался исправиться мужчина, - но это долгий путь. Считай ты начала всё заново исходя из самых неблагоприятных условий. Возможно твои внуки добьются отголосков прежнего влияния, но нынче всё так нестабильно, что я не ставил бы на это.
-Что ты предлагаешь? - стараясь не сердится, хотя было неприятно, что все, во что она с мальчиками и другими людьми вкладывали душу, так низко оценили.