Кому верить? (СИ)

-За лекарем послали? - послышался вопрос лорда Ориса к своим людям.
-Да ваше сиятельство, сразу, как только дорогу освободили.
Через два часа прибыл лекарь. Возле девушки уже пытались обустроить приемлемые условия. Раз она не умерла в течении часа, значит есть надежда. Прибывший лекарь сразу бросился к ней. Осмотрев её, обругал всех и занялся непосредственно своим делом. Уже через полчаса её грузили со всей предосторожностью на носилки.
-Впервые сталкиваюсь с такой немыслимой удачей, - мОя руки отвечал на незаданные вслух вопросы лекарь. - Нож не задел никаких важных органов. Везде рядом, вплотную, но ничто не продырявлено.
-Но она так выглядела... - возразил лорд Орис.
-Во-первых, шок от поступка, ведь я правильно услышал, что она сама?
Дождавшись кивка, доктор продолжил.
-Во-вторых, тот же шок от боли и вида ножа в себе. Да и на вас на всех смотреть думаю ей не доставило удовольствия. В общем, надеюсь заражения нам удалось избежать, пусть её так на руках в носилках и несут, а я буду следовать за ней.
(На всякий случай предупреждение от автора: никогда не повторять, то что сделала героиня! Это исключительно художественно-литературный ход, не имеющий к правде жизни никакого отношения.)
-А что у сына?
-Сейчас посмотрим. Я видел, что перебинтован он довольно профессионально, но послежу так же, чтобы не было заражения.
Со всеми предосторожностями раненных доставили за пару дней в загородное поместье. Ксения могла думать о Зеймле, как об отсталом мире, отмечая, что в нём нет электричества, машин, телефонов, в окна вставлены мутные стекла, но если по удобствам Зеймлю можно было сравнивать с Землёй тридцатых, сороковых годов, безусловно с некоторыми оговорками. То в остальном Зеймля очень далеко ушла вперёд. В большей степени это касалось медицинских практик. Продолжительность жизни здесь была в три раза дольше, чем могла представить себе Ксюша. Она не спрашивала, а леди Орис приказала намеренно избегать тем возраста. По их меркам девушка была ребёнком и требовать от неё продолжать род было преступлением, но... Об этом "но" знала только маркиза. Землянке рождение детей в её возрасте ничем не повредило бы, наоборот, чем скорее она будет "с животом", считала леди Орис, тем спокойнее будет её жизнь, да и лекарям будет повод поработать с ней, чтобы увеличить продолжительность жизни.
Слух о трагедии, постигшей семью Орис, разнёсся по всему городу. Граф Кессинг на долгое время погрузился в алкоголический туман, а Ксения и Арман получили возможность и оправдание тихо и спокойно сидеть в загородном поместье, выздоравливать и набираться сил. Лекарь, давший клятву молчать о выздоровлении девушки, каждый день работал с ними по восстановлению энерготоков.
Помимо привычной девушке обработке ран, она с удивлением обнаружила, что к ней применяют технику наподобие земной остеопатии или китайскую медицину. Доктор пытался объяснять ей, что и до ранения в ней были закрыты многие пути для движения энергии, говорил о том, что кровь не поступает в полном мере в голову, да и к другим органам. Отсюда головокружения при резком наклоне, скачки в эмоциях, да и вообще налицо застарелый стресс, энергетическое истощение и ... много, о чём говорил.
На Земле не принято лечить неприятности, трагедии, а они оказалось оседают в теле черными разъедающими пятнами, угнетают, могут на время замереть, затаиться, чтобы в благоприятной обстановке усилить разруху организма.
Ксения в медицине была сведуща на уровне наклеивания пластыря на палец, к тому же во время сеансов и после, на неё накатывал крепкий сон, поэтому объяснения лекаря не оседали в ней знаниями, но после его действий ей легче было даже дышать. Почему-то после действий лекаря прошлое больше не виделось всё в чёрном свете.
"Какие её годы!", теперь думала она. "Это такие мелочи, по сравнению с тем, что она попала в другой мир. Ей помогают, не бросили на произвол судьбы, за неё готовы сражаться и ей-ли не знать, как всё неожиданно может измениться. Только смерть не изменишь, а всё остальное..."
 
Ксения даже не совсем поняла, что думает теперь и настроена на жизнь, как будто снова ей семнадцать лет. Что сброшен негатив, что вернулся оптимизм и снова кажется, что всё ей по плечу. А то что было... что-то улеглось приобретённым опытом, знаниями, осторожностью. А вот мысли о том, как она вонзила себе нож, были наполнены теперь исключительной практичностью. "Не каждая сможет в себя вонзить кинжал", решила Ксюша. "Значит она сильная. А если она сильнее многих, то какого чёрта сдалась без боя? Почему решила разрубить "гордиев узел" за счёт себя? Никогда больше, никогда она так не поступит!" И каждый день выздоровления, напоминал ей о совершенной глупости болью, каждая ночь, когда нельзя было поворачиваться набок, или любой чих, кашель приносил резкую боль в заживающей ране.
Арман, как только появлялась возможность, перемещался в комнату к девушке и развлекал её разговорами, поддерживал её, или они погружались в работу обкладываясь свитками с донесениями. Казалось, что между ними ничего не изменилось. Но вот Ксении позволили вставать, полностью помыться и даже рекомендовали как можно больше двигаться. С этих пор Арман пошёл в активное наступление. Он использовал любую возможность прижаться к девушке, поцеловать её, пусть не в губы, но выбирал не менее откровенные места. Шея, кисти рук, за ушком, щека, уголок рта. Дарил ей цветы, мог принести на тарелочке персик и не давая ей притронуться руками, аккуратно скормить его ей, вытирая рот платочком. Засыпал её мелочами. Шарфик, заколка, сумочка, румяна, поясок... Фантазия в плане подарков у него была безгранична.
Ксения замирала, не зная, как реагировать. Внимание ей было приятно, оно грело, оно рождало в ней желание продолжать жить счастливо, но в то же время, страшно было связывать себя узами брака. Ей не хотелось спешить, она бы просто пожила с ним, присмотрелась бы, но реалии на Зеймле складывались так, что необходимо было решать свою судьбу как можно быстрее. Ото всех накативших событий отчаянно хотелось вернуться домой, к родителям, но лелеять несбыточное желание, значило потакать своим страхам. Приходилось думать, убеждать себя, уговаривать и искать согласия внутри.
Этот мир требовал поступков, не терпел полутонов, заставлял жить на полную катушку, не давал спрятаться, не ограничивался полумерами. Раз она не умерла, значит должна решаться и жить. Если она не воительница, значит ей придётся вступить в семью Орис и выполнить свой долг по укреплению рода. Разве ей не нравится Арман? Неужели не замирает сердце, когда он ловит её, чтобы поцеловать? Как сладок этот период ухаживаний и как страшно довериться, раскрыться мужу и надеяться, что его отношение не изменится. Ведь с ней уже такое было, она была уверена, что всю свою жизнь проживёт с одним человеком. Столько они с Артёмом прошли вместе, столько преодолели и тем больнее, что всё пошло наперекосяк, когда они добились своего.
"Как же боязно принимать решение, от которого зависит будущее", мучилась Ксюша. "А может всё-таки рискнуть и попробовать самостоятельно пожить? Тогда она сможет на всё посмотреть со стороны?", закрадывалась отчаянная, шальная, невообразимо решительная в своей смелости мысль пренебрегая благоразумием и окружающей девушку реальностью.
-Ксюшенька, радость моя, ты согласна стать графиней Орис? - вырвав из мысленного круговорота, неожиданно спросил Арман.
Девушка забыла, как дышать, она думала об этом без конца. Приводила доводы "за" и "против". Рассказывала сама себе о том, что ей очень повезло, что знатный граф добивается её внимания и поступает с ней порядочно, честно. Хвалила Армана, радовалась предполагаемым родственникам, пугала себя окружающими злодеями и всё же... всё же...никак не могла разобраться в себе, откуда нежелание выходить замуж. Только ли страхи о прошлом неудачном замужестве или согласиться, значит закрыть себе путь домой? А что дома? Не будет же она до старости сидеть с родителями? И снова мысли бежали по кругу, но сейчас от неё требуют ответа. Арман может и подождёт, но она чувствует, что надо решать.