Однажды я стала женой проклятого герцога (СИ)

— Вы следовали за мной все это время? — выдохнула я недовольно и скрестила руки на груди.
— Я лишь шел к фонтану, — мне странно улыбнулись. — Вероятно, вы направлялись туда же.
Мне нечего ответить. Я почему-то… злилась? То ли на незнакомца, который потревожил меня, то ли на саму себя.
— Вам наверняка говорили: вы очень красивая.
Незнакомец наклонил голову, пытаясь поймать мой взгляд. Он высокий, уверенный в себе. Глаза темные, как ночь. Наверняка любой другой девушке, услышавшей от него комплимент, было бы приятно. Но не мне. Все это… неправильно.
— Не уходите, — попросил он, когда я двинулась обратно к лабиринту. — Если вы желаете остаться здесь одни, то тогда уйду я.
Мужчина предельно вежлив и мил, а я будто ощетинилась, как еж перед опасностью. Мои движения и мимика слишком резкие, тут бы и дурак не понял, что со мной творилось что-то странное.
Я сделала медленный вдох и выдох, тихо, незаметно, отвернувшись к фонтану. Это место и вправду было волшебным. Но только с ним. Мне тут же захотелось ударить себя по лбу. Или дать пощечину на худой конец. Какого черта, Ария?
Меня пробирала нервная дрожь. Прежде чем скрыться в лабиринте, я виновата промолвила:
— Извините… Я пойду. Хорошего вам вечера.
Меня догнали в ту же секунду, с какой-то звериной скоростью опередив меня и накинув свой мундир обратно мне на плечи. Мне было противно от чужого, тяжелого запаха. Он мне не нравился. Он мне не подходил.
— Пожалуйста, возьмите. Вы замерзли.
Мужчина вновь стоял слишком близко. Я сделала шаг назад и, вскинув подбородок, холодно ответила:
— Я не смогу вернуть его вам.
Мне улыбнулись. Так тепло, что мне даже стало стыдно от собственной неприветливости.
Незнакомец как будто пытался прочитать мысли, сканировал эмоции, написанные на лице, а затем негромко спросил:
— Я переживу. Как вас зовут?
Его руки были спрятаны в карманы брюк, но я будто чувствовала фантомное касание, как кончик ногтя щекоткой пробежался по виску, словно выстрелом выбил из меня весь воздух. Зачем он так на меня смотрит?
Между нами сквозило напряжение, взгляды пересеклись — мой недовольный и его заинтересованный.
Я, наконец, подала голос:
— Вам ни к чему знать мое имя. До свиданья.
И более не оборачиваясь, я обошла незнакомца по дуге и быстро двинулась обратно в теплый замок. И уже практически перейдя на бег, я словно ощущала, как за мной движутся по пятам, незаметно и тихо. Не желая потревожить или быть замеченным.
Черный теплый мундир незаметно потерялся где-то по дороге. Странное наваждение прошло лишь тогда, когда я вся раскрасневшаяся и запыхавшаяся от долгого бега ворвалась в комнату к мадам Тандури и госпоже Орсе.
Последняя схватилась за сердце, увидев меня.
— Боже мой, мадемуазель Ария! — простонала мадам Тандури с ее фирменным акцентом: — Немедленно садитесь на стул, нам нужно привести вас в порядок. Где вы пропадали все это время?!
— Принесите молодой леди стакан воды, — недовольно приказала госпожа Орса стоявшим неподалеку служанкам. — По всей видимости госпожа Ария решила пробежать марафон перед самым важным событием в ее жизни!
Они еще долго читали мне нотации, пока заново расчесывали мне волосы и наскоро переделывали макияж. А я… я смотрела на себя в зеркало и вспоминала глаза.
Светло-серые. Как дождливое небо.
Глаза, которые я больше никогда не увижу.
  
Глава 35 — Торжественное представление
 
“Надо знать, что с врагом можно бороться двумя способами: во-первых, законами, во-вторых, силой. Первый способ присущ человеку, второй — зверю; но так как первое часто недостаточно, то приходится прибегать и ко второму.”
Никколо Макиавелли
В гостиной щебетали молодые леди — все в прекрасных дорогих платьях с изысканными украшениями на тонких шеях и запястьях. Они ожидали восьми часов, когда откроются двери в Большой зал. Сначала будут выходить леди, чей дебют выпадал на Зимний Бал, а затем уже самые уважаемые семьи Эленейроса с главой рода в качестве сопровождающего.
 
Патрисия дожидалась вместе с Изабеллой на небольшом диванчике в углу комнаты. Она и в самом деле была очень хорошенькая в своем нежно-розовом платье, в белокурых волосах сверкали бриллианты, а на шее висела маленькая звездочка.
Я прикрыла глаза, стараясь унять гнев — если честно не особо получалось. Госпожа Орса, стоящая неподалеку, дотронулась до моей руки и шепнула мне в ухо:
— Дорогая, держите свое лицо. Не разочаровывайте меня.
Глубоко вздохнув, я улыбнулась ей своей самой милой улыбкой. Женщина одобрительно хмыкнула и одним ловким движением подхватила бокал шампанского, который лакей нес на подносе. А затем предложила:
— Выпейте один. Вам не помешает расслабиться.
— Пожалуй, будет лучше, если я откажусь, — тихо ответила я ей.
У меня и так кружилась голова от волнения, впрочем как и от высоты каблуков. Не хватало мне еще упасть на лестнице на глазах у всех элиты Королевства.
Я бросила еще один взгляд на Патрисию и с облегчением увидела, что она не обращала на меня внимания, будучи уверенная в том, что ей не будет равных на этом балу. Впрочем, так оно и было. Даже великолепная принцесса Изабелла, одетая в изящное голубое платье, которое удачно подчеркивало ее глаза, не была столь блистательна, как моя дорогая сестрица. Я и подавно не годилась ей в подметки.
Леди столпились вокруг сестры, будто она — самое ценное украшение Зимнего Бала. Каждая хотела заполучить ее внимание. И Патрисия его давала, одаривая всех своей ангельской улыбкой, пока в гостиную не вошла еще одна прекрасная леди — госпожа Фессалия Хэмилтон. Фаворитка и любовница принца Себастьяна. Учитывая, что эта красивая девушка является наследницей герцогства Хэмилтон Шаттергардской Империи, я не удивлюсь, если Фессалия войдет в число первых избранниц принца Себаcтьяна в качестве партнерши по танцам.
Герцогиня Хэмилтон имела длинные платиновые волосы и удивительной красоты голубые глаза, которые напоминали самое ясное небо в солнечную погоду. Я надеялась, что она затмит Патрисию на этом Зимнем Балу, тем самым подарив мне время в еще один год. Именно такая последовательность событий была описана в книге.
Я задумчиво гладила шелк длинных белоснежных перчаток, продумывая каждый свой последующий шаг. Леди изредка кидали на меня взгляды и перешептывались, обсуждая, кто же я такая. Я едва заметно усмехнулась. Каково же будет их удивление, узнай они, что я — та самая паршивая овца великого рода Тернеров. Уродливая сестра ангела, изводящая Патрисию на протяжении всего того времени, как она и Ванесса вступили в нашу семью.
— Здравствуйте, — вдруг поприветствовала меня темноволосая леди, та самая, которая обсуждала меня все это время. О, у меня был великолепный слух.
Леди была почти такая же хорошенькая, как и Патрисия — только в ярко-розовом. Впрочем, весь ее милый вид портила ее непосредственность.
Мое общество ее не радовало, она смотрела на меня сверху вниз, и ее темные глаза задержались на носках моих белых туфель, торчащих из-под голубой мантии, в которую я была облачена, дабы скрыть свой наряд от любопытных взглядов. Это полностью была идеей мадам Тандури — спрятать меня до поры до времени. Госпожа Орса согласилась, а мне оставалось лишь кивнуть.
— Добрый вечер, — сказала я вежливо и сделала небольшой книксен.
Осанка ровная, разворот плеч идеальный, взгляд — доброжелательный. Каждый жест, каждое движение — выверено до малейшей детали. Меня тренировали, как лучшего сторожевого пса, создавая из меня идеальную леди. С идеальной я бы поспорила, но, кажется, в глазах окружающих я такой и являлась, учитывая зависть, которая прослеживалась на их надменных личиках.
— Прекрасно выглядите, виконтесса Доротея, — строго проговорила госпожа Орса, будто и не делая комплимент вовсе.
Леди опомнилась и сделала реверанс.
— Благодарю вас, ваша светлость.