Не отдавай меня ему (СИ)
За день я устала настолько, что идти обходной освещенной дорогой сил уже не было. Поэтому я свернула в темный переулок и пошла почти бегом. Под ногами хлюпали лужи, а я еще сильнее ускорила шаг.
Достала мобильный, чтобы включить фонарик, но не успела.
Он подошел сзади. Кто-то очень высокий и огромный. Схватил меня за плечи и прошептал на ухо:
— Не дергайся.
От страха заложило уши. Я слышала только шум собственной крови в ушах и боялась сделать вдох, пока руки в перчатках медленно расстегивали на мне куртку. Взялись за «собачку» у горла и медленно потянули вниз. Звук расстегиваемой молнии врезался в мозг, немного отрезвляя. Нападавший тесно прижимался ко мне со спины, в ужасающей тишине пытаясь снять с меня верхнюю одежду.
— Пожалуйста, не надо, — взмолилась я, — заберите деньги, телефон, только не трогайте.
Незнакомец резко развернул меня к себе лицом и схватил за плечи. Я подняла голову, но его лицо скрывала балаклава. Такая, что даже глаз было не видно.
Сердце пустилось в галоп и забилось где-то в горле.
— Пожалуйста, — повторила я, понимая, что грабитель медлит.
Поджилки тряслись, а я всматривалась в прорези балаклавы в глаза нападавшего, но из-за темноты ничего не могла разглядеть. Закусила губу и снова взмолилась:
— Заберите сумку, там есть деньги. Немного, но…
А дальше произошло нечто, чего я объяснить не могла. Он вдруг коснулся большим пальцем моей нижней губы, с силой сжимая другую руку на моем предплечье. Нежно, почти невесомо обвел контур. Жесткая материя перчатки царапала кожу, когда он обводил мои губы по контуру. Я пыталась вспомнить, как дышать, и приросла к месту от страха.
Я почувствовала, как грабитель напрягся всем телом, а его хватка вдруг ослабла. Решилась, зажмурилась и со всей силы ударила нападавшего коленом в пах.
Он согнулся пополам, грязно ругаясь, а я, наконец, нащупала в кармане перцовый баллончик, зажмурилась, задержала дыхание и брызнула ему прямо в лицо.
— Сука! — провыл нападавший, но я уже на всех парах бежала подальше, до боли сжимая ремешок сумочки.
Выбежала из переулка во двор, освещенный фонарями, и неожиданно меня снова поймали за плечи и резко развернули к себе.
— Маша, что случилось? — обеспокоенно поинтересовался Тимур Гафаров. — На тебя напали?
— Там, в переулке, грабитель, — закивала я.
— Стой здесь, — приказал Тимур, решительно разворачиваясь.
— Тимур, не надо, — хватая его за запястье, нервно пробормотала я, — я сейчас полицию вызову.
— Не надо, я разберусь, — отрезал Тимур, — слышишь? Никакой полиции.
Спустя несколько мгновений он исчез в темноте за поворотом, а я хватала ртом воздух, пытаясь отдышаться. Легкие горели, сердце от страха и волнения колотилось как сумасшедшее. Меня колотило, а зуб на зуб не попадал.
Пританцовывая на месте, не моргая смотрела в темноту, не в силах сделать шаг. Достала мобильный и крутила его в ладони. Не выдержала, разблокировала экран и трясущимися руками пыталась набрать 02.
— Кому ты звонишь? — я не заметила, как Тимур вернулся.
Подпрыгнула от неожиданности и затравленно покосилась на него.
— Там никого нет, — пояснил Тимур, рукой указывая в нужную сторону, — он убежал. Ты как?
— Нормально, — выдавила я.
— Пошли, провожу до дома, — непреклонно решил Тимур.
— Не надо, — отказалась я, — сама дойду, тут недалеко.
— Или пошли посидим где-нибудь? — огорошил меня Гафаров, хватая за руку, — расслабишься.
— Я слишком устала, — вздохнула я, выхватывая руку из его захвата.
— Маша, — тон Гафарова сменился на хищный, непреклонный.
— Мне пора, — быстро отчеканила я, разворачиваясь.
— Стой, — он снова схватил меня за руку и резко развернул, — Маша, я тебя второй раз приглашаю…
— Давай в субботу? — испуганно попросила я, — у меня выходной будет…
— Позвоню, — довольно оскалился Гафаров и, наконец, отпустил меня.
Я резко развернулась на пятках и бегом побежала к своему дому. Влетела в подъезд, вздрогнула, когда железная дверь с грохотом захлопнулась, и полетела домой.
У двери посмотрела на свои руки, которые до сих пор дрожали. Еще и Гафарову свидание обещала… День определенно не удался.
Вздохнула, пытаясь взять себя в руки и трижды постучала. Дверь мне открыл недовольный Вадим:
— Где ты пропадаешь? — с порога налетел он на меня, передавая мне племянницу.
— Почему Агата не спит? — одной рукой удерживая ребенка, я пыталась снять обувь.
— Зубы режутся, — процедил Вадим, — а я на смену опаздываю. Ты почему задержалась? Все в порядке?
— Да, — вымученно улыбнулась я, — прости, клиентка задержала. Таня не….
— Нет, — отрезал Вадим и сжал зубы, быстро натянул куртку и вылетел из дома.
Я заперла за ним дверь и повернулась к заплаканной Агате:
— Ну что у нас тут, малышка? Зубки растут? Ты скоро совсем взрослая станешь?
Малышка захныкала. Я отнесла ее в комнату, положила на детский коврик на полу, быстро сняла верхнюю одежду, вымыла руки и вернулась. Агата нашла свой грызунок и с упоением чесала десенки.
— Так, моя красавица, тебе нужно немного поспать. И мне тоже, — засюсюкала я, — пойдем ко мне.
Снова взяла малышку на руки, покачивая. Выключила свет, привыкая к полумраку. Единственным источником освещения была полная луна, которая светила в окно.
Поудобнее перехватила Агату и пошла по кругу, покачивая малышку и напевая тихонько колыбельную.
На душе скребли кошки, но я изо всех сил пыталась отвлечься. Тимур Гафаров меня пугал, и не только меня. Все знали, что он отморозок и бандит. К девушкам у него было особенно скотское отношение; поговаривали, что больше одной ночи он ни с кем не проводил, а те, кому все-таки не повезло оказаться в его постели, часто были выставлены на лестничную клетку в чем мать родила.
И дружок его, Марат, за которым бегала моя сестра, такой же. От его взгляда мороз шел по коже. Он пробирал до костей. Ощущался как прикосновение, пробирался под кожу, вызывая мурашки и желание поскорее сбежать.
А теперь Гафарова интересую я. И ничем хорошим это точно не закончится. Нужно было срочно придумать повод никуда не идти с ним в субботу.
Боже, ну неужели у меня мало проблем?
Агата наконец уснула. Я еще немного покачала ее и очень медленно прошла в их с Вадимом комнату. Уложила малышку в кроватку, каждую секунду боясь, что она проснется. Но, видимо, племянница утомилась за день и уснула крепко.
Я вышла из спальни, прикрыла дверь и выдохнула. Спина болела нещадно, а глаза слипались.
Решив выпить чаю перед сном, я побрела на кухню. И тут же услышала скрежет открываемого замка. Мила не умела заходить тихо. Она грохнула дверью, потом щелкнул замок, а я почти бегом выскочила в прихожую:
— Тихо ты, Агату разбудишь!
— Ой, — Мила прикрыла рот ладонью, — прости. Давно она спит?
— Минут пять, — вздохнула я, — ты где была?
— У Эрики, — отмахнулась Мила, — уроки делала.
— Под алкоголем лучше думается, да? — строго спросила я, принюхавшись.
— Маш, у меня все хорошо, — заверила меня сестра, — правда.
— Я сегодня слишком устала, чтобы читать тебе нотации, — призналась я. — Мила, алкоголь — это отрава. Хочешь как Таня стать? — надавила я.
— Не стану, — упрямо заявила моя младшая сестра, — обещаю. Давай спать, мне завтра в универ. Дашь денег на проезд?
Я достала из сумки купюру и протянула сестре. Она быстренько спрятала ее в карман и умчалась в свою комнату. Остановилась на пороге и поинтересовалась:
— Кто завтра утром с Агатой сидит?
— Я до обеда, Вадим поспит немного и примет эстафету.
— Скажи ему, что я после занятий с ней посижу, — попросила сестра.
— Хорошо. Иди спать.
Мила спряталась за дверью, а я потерла глаза и решила, что чай отменяется. Переоделась, расстелила себе диван и приоткрыла дверь в комнату, где спала Агата, чтобы услышать, когда она проснется.
Легла на подушки, укрылась и мгновенно отключилась.