Дислексия

Моя дочь много путешествует.
А где работаю, говоришь?
Говорю. На телевидении.
Мам, я же ушла оттуда.
Про это еще не говорила.
А про школу?
Учителям мало платят.
Мама!
В следующий раз обязательно скажу.
Мама…
Саня замечает, что у мамы немного трясется голова.
Когда это началось? — спрашивает Саня.
А я ничего не замечаю, говорит мама.
Почему не замечаешь? У вас же есть зеркало. Ты в него смотришься? А папа, он тоже ничего не видит? — кричит Саня.
Папа не смотрит в зеркало, говорит мама.
Саня срывается, кричит, плачет.
Мама гладит Саню по спине и обещает сходить к врачу, сделать МРТ.
Обещай мне, говорит Саня.
Мама обещает. Но Саня знает, что она никуда не пойдет.
  
Кладбище и шаман
 
Вечером они с мамой и Фином гуляют по лесу. Саня любит деревья, эти простые карандаши. Рябина, тополь, береза. Лес называется Красная горка. В детстве мальчики со двора нашли в этом лесу землянку времен войны, в ней можно было сидеть, собирать шприцы и гильзы.
Саня всего несколько дней здесь, но уже по уши в этом городе, пропахла им с головы до пят. Пахну супом, крапивой и вечным дождем, пишет Саня Горошку. Суп с крапивой это вкусно, отвечает Горошек.
Утром коты надрывают глотки. Две женщины под окном обсуждают будни. Проснувши, поевши, поработавши, они говорят с окончанием на — вши.
Саня мысленно убеждает маму: употребляй глаголы, говорит она, в них сила, борись, сопротивляйся, не сдавайся этому болоту, больше гуляй, делай зарядку, пей соки. Не давай болезни проникнуть в тебя, перестань обижаться на жизнь и не бойся, что подумают о тебе соседи.
Утром Саня с папой едут на кладбище. Садятся на мотоцикл, мама смотрит на них в окно. Они везут белую доску, чтобы сделать скамейку. Выезжают на трассу, и папа прибавляет скорость. Саня раскидывает руки и вспоминает, как начинается ее любимый роман Аготы Кристоф: «Ветер в моих волосах и в раскрытых руках солнце». Как начинается любое путешествие, которое было вчера.
На месте папа достает из рюкзака молоток, гвозди, баночку с краской, завернутую в целлофан кисточку.
Саня убирает с могил прошлогодние цветы, упавшие ветки. Потом она украшает кресты искусственными цветами. У бабушки будут розовые розы. У тети Али ветер в моих волосах и в раскрытых руках солнце — желтые ромашки. Дедушке на могилу она кладет веточку дерева, которое растет тут же.
Саня идет выбросить сорняки за пределы кладбища, чтобы не мусорить в этом священном пространстве, где все-таки много живого. Кладет сорняки в яму и возвращается. На кладбище живут птицы. Когда умирает человек, рождается птица, сказала мама. Саня смотрит на могилы, читает имена и даты. Она знает, что в третьем ряду надо посмотреть вверх или в сторону. Но не успевает увернуться, боковым зрением замечает на памятной доске две буквы: ее имя и отчество.
Саня не успевает закрыться, и на нее обрушиваются все звуки сразу.
Папа уже установил доску на столбики и красит ее голубой краской. Он бросает кисточку и бежит к Сане. Она не может развязать платок, и ей не сделать ни одного вздоха, черная чернота сметает ее, как ураган.
Саня просыпается в своей зеленой комнате. Свет лучится сквозь шторы.
Она не знает, сколько сейчас времени, утро или день.
Ей снились мягкие пчелы с золотыми крыльями, солнечные незабудки. Она не хотела просыпаться. Не могла прекратить это измерение и войти в другое, про которое говорили, что оно настоящее. Она знала, что в настоящем нет никаких пчел с золотыми крыльями и нет того света, на котором любимые люди сохраняются и живут.
К. П. учила Саню писать сочинения. Саня приходила к ней домой по вторникам и четвергам. Они садились за круглый стол в большой комнате, Саня открывала тетрадку, К. П. диктовала. Саня слушала ее голос и не понимала ни слова. Смотрела в тетрадку и ничего не видела. К. П. в какой-то момент замечала, переставала говорить и улыбалась.
На следующий день Катя Б. написала в ватсап: завтра выезжаем в 7 утра.
Утром подруги заезжают за Саней на такси. У подъезда трещит белая машина «жигули». Таксист включает печку, включает музыку, снимает бейсболку в знак того, что он в помещении.
 
Договорились за пятьсот на четверых, объявляет Катя Б.
Мужчина, вы же нас подождете там примерно час?
Могу и подождать, все равно заняться нечем.
Таксист зевает и заводит двигатель.
Едут долго и муторно. Дорога однообразная, унылый пейзаж за окном. В машине играет радио.
Когда проезжают населенный пункт, останавливаются у магазина продуктов. Катя Б. говорит всем купить по бутылке водки и пакету молока.
Три дня на толчке сидеть будем, гогочет Оксана.
Не пить, дура. Для обряда очищения.
Я и говорю: три дня на толчке.
Га-га-га.
Все, включая таксиста, ржут.
Таксист смотрит на подруг в зеркало.
Первый раз к Васе-шаману?
Снова едут по ничего не значащей местности. Саню укачивает, и она качается с закрытыми глазами, слушает свое дыхание, сидит на обочине своих мыслей.
Потом она засыпает. Потом они приехали.
Останавливаются у высокого забора с вырезанными из дерева фигурами. Здесь есть фигура старца, фигура медведя и фигура орла. Заходят во двор. Во дворе полукругом стоят несколько деревянных домов, бегают дети. Выходит коренастый бурят в военной одежде.
Вы ко мне?
К вам.
Всем вместе будем проводить или индивидуально?
Мы хотим индивидуально.
Тогда готовьте деньги, сколько сердцу не жалко, и что вы там привезли для подношения духам. Решите, кто первый, и заходите через десять минут.
Играют в «Камень, ножницы, бумага», Сане выпадает идти первой.
В круглом помещении стоит небольшой стол, за которым сидит мужчина в куртке цвета хаки.
Саня садится напротив. Он просит деньги. Саня протягивает полторы тысячи рублей, зажатые в кулаке. Кулак он разжимает и говорит, чтобы деньги всегда давала открыто, уверенно.
Научишься по-другому относиться к деньгам, тогда у тебя все наладится.
Он пишет на листке Санино имя и дату рождения. Разводит в пиале водку и молоко, сыплет туда травы, бормочет страшным грудным голосом.
Берет Санины руки, долго держит их.
Что чувствуешь?
Тепло.
Правильно.
Какое-то время они молчат, он то рассматривает Саню, то закрывает глаза.
Что хочешь знать?
Не знаю.
По здоровью проблемы по материнской линии.
Мне цыганка сказала…
Приходит к тебе?
Кто?
Ясное дело кто. Защиты на тебе нет. Будешь защиту ставить? Пять тысяч.
Что вы, мне не надо.
Как хочешь, кивает бурят. Кто из умерших самый близкий?
В смысле?
Никто не умирал у тебя?
Ну… тетя Аля, мамина сестра, у нее не было своих детей, она замерзла в снегу.
Бухала, что ли?
Да.
Бурят сужает глаза, ему становится интереснее.
Есть у тебя такое, что как будто в пустой комнате кто-то на тебя смотрит?
Не знаю, бывает, наверное.
Трупный запах чувствуешь?
Как это?
Приходит во сне?
Кто?
Бурят кидает в пиалу еще горсть травы.
Сама знаешь кто. Невозможно с тобой.
Я не специально.
Иди, ты не готова.
Саня идет.
У двери уже стоит Катя Б., вся собранная, настроенная на важный разговор.
Саня садится на скамейку, из будки выныривает собака, подбегает и неожиданно кладет черный нос Сане на колени. Сане хочется плакать. Она дотрагивается до грязной шерсти пса. Наверное, я все-таки люблю собак, пишет Саня Горошку.
На обратном пути все молчат. Каждый хранит в себе тайну. Серая пустота за окном тоже хранит какую-то тайну. Таксист с тревогой посматривает на них в зеркало. Катя Б. вдруг странно улыбается и говорит: нажрусь сегодня.
Саня просыпается ночью от того, что ей страшно. Поднялся ветер, и дверь подъезда хлопает о косяк. Сане кажется, что кто-то смотрел на нее, пока она лежала с закрытыми глазами. Зачем я поехала к этому шаману, думает она.